Помните то странное, наэлектризованное время на стыке восьмидесятых и девяностых? Я сейчас не про политику и не про пустые полки, а про то удивительное чувство, когда мы все вдруг коллективно поверили в чудеса.
Кашпировский заряжал воду через экран телевизора, в газетах на полном серьезе писали про полтергейстов, которые стучат в батареи хрущевок, а тема НЛО стала чем-то вроде национального спорта.
Я отлично помню, как мы с соседом, дядей Витей, стояли на балконе, курили и всматривались в ночное небо. Дядя Витя, человек приземленный, работавший на автобазе и веривший только в карбюратор и спирт, вдруг с совершенно детской надеждой в голосе говорил: «А ведь прилетят, Андрюха. Точно прилетят. Посмотрят на нас, дураков, и порядок наведут».
В этом было что-то невероятно трогательное и одновременно безнадежное. Мы ждали инопланетян не как захватчиков, которыми нас пугал Голливуд, а как строгих, но справедливых родителей, которые вернутся из долгой командировки и наконец-то разберутся, кто разбил вазу и почему в доме такой бардак.
С тех пор прошло много лет, тарелки над Воронежем так и не приземлились, но образ инопланетянина прочно засел в нашем культурном коде. И если фантасты пытаются придумать им биологию, язык и мотивы, то художники-карикатуристы пошли другим путем. Они поняли одну простую вещь: пришелец — это идеальное зеркало. Это тот самый взгляд со стороны, которого нам так не хватает в суете будней.
Когда я листаю современные и старые карикатуры на эту тему, меня всегда поражает, как меняется настроение. Если в середине прошлого века инопланетянин был загадкой, чем-то пугающим или величественным, то сейчас это скорее усталый турист, попавший в плохой отель.
Художники удивительно точно уловили этот момент: мы перестали бояться вторжения. Мы начали бояться, что мы настолько безнадежны, что нас даже захватывать не захотят.
Знаете, я однажды почти поверил в контакт. Мы сидели на веранде, август, звезды такие, что хоть ложкой ешь, тишина — только кузнечики надрываются. И вдруг над лесом — шар. Оранжевый, пульсирует, движется абсолютно беззвучно и явно по траектории, нарушающей все законы аэродинамики.
Мы с друзьями затихли, даже чай отставили. В голове сразу пронеслось всё: от «Секретных материалов» до Спилберга. Чувство было странное — смесь ужаса и детского восторга, мол, наконец-то, не зря мы в небо смотрели. Мы уже внутренне подобрались, приготовились к телепатическому диалогу или хотя бы к историческому моменту.
А потом «НЛО» резко снизилось, зацепилось за высокую сосну и смачно, на весь дачный поселок, выругалось голосом соседа, который, как выяснилось, решил ночью испытать новый мощный дрон с подсветкой, заказанный на распродаже.
И знаете, что самое обидное? Не то, что нас напугали. А то разочарование, которое повисло в воздухе после того, как «высший разум» начал трясти ветку и кричать: «Да падай ты, зараза пластиковая!».
В ту секунду, когда небесное чудо превратилось в застрявшую китайскую игрушку, мир снова стал до обидного скучным и понятным. Мы вздохнули и налили еще чаю.
Видимо, настоящие пришельцы, если и наблюдают за нами, то именно в такие моменты: смотрят, как взрослые мужики сбивают палками квадрокоптеры с деревьев, крутят пальцем у виска (или что у них там вместо него) и нажимают на педаль газа, чтобы поскорее пролететь мимо нашей Солнечной системы.
Мне кажется, феномен популярности «инопланетных» карикатур кроется в нашей тяге к абсурду. Мы ведь и сами часто чувствуем себя чужими в собственном мире. Бывает, приходишь в какое-нибудь государственное учреждение за справкой, смотришь на происходящее в очереди, слушаешь диалоги в душном коридоре и думаешь: «Господи, да я же на другой планете».
И вот этот зеленый человечек с антеннами, который в карикатуре пытается понять логику жилищно-коммунального хозяйства, — это на самом деле я. Это вы. Это любой нормальный человек, столкнувшийся с непробиваемой стеной абсурда.
Интересно наблюдать, как художники обыгрывают тему контакта. Великое «Отведите меня к вашему лидеру» давно превратилось в фарс. В рисунках сквозит мысль: а к кому вести-то? И что этот лидер скажет парню, который преодолел миллионы световых лет? Предложит ему скидку в супермаркете?
Или, может быть, обложит налогом на парковку летающей тарелки? Смех здесь рождается из контраста между величием момента — КОНТАКТ! — и мелочностью нашей земной возни.
Мы настолько погрязли в быту, в мелких дрязгах, в погоне за сиюминутным, что даже прилет высшего разума для нас станет просто еще одной новостью в ленте соцсетей, которую мы пролистнем между рецептом пирога и видео с котиками.