«Роман, твоя мама в больнице. Инфаркт. Приезжай срочно» — голос соседки Галины Павловны дрожал.
Марина смотрела, как муж хватает куртку, ищет ключи дрожащими руками. Лицо белое, губы поджаты.
— Я с тобой, — она схватила свою сумку.
— Нет, оставайся с Денисом. Я быстро.
— Роман, не спорь. Денис у родителей, я уже позвонила. Едем вместе.
Они мчались через город на такси. Роман сидел, сжав кулаки на коленях, смотрел в окно. Марина держала его за руку, молчала. Что тут скажешь?
Год прошёл с тех пор, как Галина Павловна переехала в свою комнату. Она работала, жила скромно, приезжала каждое воскресенье на обед. Всё вроде наладилось. И вдруг — это.
В больнице их встретила соседка, тётя Клава, пожилая женщина с добрым лицом.
— Она в реанимации. Я нашла её на полу в комнате, не дышит почти. Скорую вызвала, они еле откачали.
— Что случилось? — Роман схватил её за плечи.
— Не знаю, сынок. Вроде утром нормальная была. В магазин ходила. А в обед прихожу — она на полу лежит.
Врач вышел через час. Молодой мужчина, усталый, в мятом халате.
— Обширный инфаркт. Мы стабилизировали состояние, но прогноз неясный. Ближайшие сутки критические.
— Она выживет? — Роман еле выдавил из себя.
— Пятьдесят на пятьдесят. Возраст, стресс, общее истощение организма. Она очень ослаблена.
— Можно её увидеть?
— Через час. По одному. На пять минут.
Они сидели в коридоре на жёстких стульях. Марина держала Романа за руку, чувствовала, как он дрожит.
— Это из-за меня, — прошептал он. — Из-за того, что я заставил её съехать. Жить одной. В той дыре.
— Не говори глупости.
— Нет, это правда. Она там одна. В коммуналке. Работает на износ. Ест одну гречу, чтобы уложиться в бюджет. А мы живём в своей квартире, радуемся, что избавились от неё.
— Роман, стоп, — Марина повернула его лицо к себе. — Она сама решила съехать. Сама нашла работу. Мы не выгоняли её.
— Но и не удержали.
— Ты хотел, чтобы она осталась? Навсегда? В нашей двушке?
Он закрыл глаза.
— Не знаю. Наверное, нет. Но теперь мне кажется, что я эгоист. Думал только о себе, о своём комфорте.
Марина обняла его за плечи.
— Ты не эгоист. Ты просто человек. У тебя своя семья, свои потребности. Ты имеешь право на личное пространство.
— Какое пространство? Моя мать умирает одна в больнице!
Его голос сорвался. Медсестра выглянула из кабинета, строго посмотрела — тише, мол. Роман опустил голову на руки.
Марина сидела рядом, гладила его по спине. Думала о том, что жизнь — странная штука. Полгода назад они мечтали, чтобы свекровь съехала. Считали дни. А теперь Роман корит себя за это.
Через час их пустили в реанимацию. Роман вошёл первым. Марина осталась в коридоре.
Он вышел через десять минут, красный, опухший от слёз.
— Она такая маленькая, — прошептал. — Лежит вся в трубках. Дышит тяжело. Говорить не может.
Марина вошла следующей. Галина Павловна лежала на белой кровати, вокруг капельницы, мониторы, трубки. Глаза закрыты, лицо серое. Действительно маленькая, беззащитная.
Марина подошла, взяла её за руку. Холодная, тонкая. Свекровь открыла глаза, посмотрела мутным взглядом.
— Га... Галина Павловна, — Марина сжала её руку. — Держитесь. Вы сильная. Вы справитесь.
Свекровь слабо сжала её пальцы в ответ. Губы шевельнулись, будто хотела что-то сказать. Но сил не было.
— Не говорите. Отдыхайте. Мы здесь. Роман здесь. Мы никуда не денемся.
Слеза скатилась по щеке Галины Павловны. Марина вытерла её, наклонилась ближе.
— Вы нам нужны. Денису нужна бабушка. Роману — мама. Слышите? Вы должны выжить.
Медсестра показала, что время вышло. Марина вышла в коридор, вытерла собственные слёзы.
Они провели в больнице весь день. Врачи не пускали больше в реанимацию. Говорили — ждите. Если переживёт ночь, будут шансы.
Вечером Марина уговорила Романа поехать домой, поспать. Он отказывался, но она настояла.
— Тебе нужны силы. Завтра снова приедем. Я позвоню, если что-то изменится.
Дома Роман сразу пошёл в спальню, упал на кровать. Марина забрала Дениса у родителей, уложила спать. Мальчик спросил:
— Мама, где папа?
— Устал очень. Спит.
— А бабушка приедет в воскресенье?
Марина замерла.
— Не знаю, солнышко. Может, приедет.
— А почему может? Она же всегда приезжает.
— Приедет. Обязательно приедет.
Марина поцеловала сына в лоб, вышла из комнаты. Села на кухне, налила себе чай. Руки дрожали. Она думала о Галине Павловне, лежащей в реанимации. О том, как изменилась эта женщина за год.
Год назад она была высокомерной, холодной, манипулирующей. А теперь? Сломленная, одинокая, работающая на износ, чтобы свести концы с концами.
И Марина вдруг поняла — она не хочет, чтобы свекровь умерла. Несмотря на все обиды, на всё, что было. Эта женщина — часть их семьи. Бабушка Дениса. Мать Романа.
Телефон зазвонил в три часа ночи. Марина схватила трубку.
— Галина Павловна в сознании, — голос врача был усталым. — Состояние стабилизировалось. Кризис миновал.
Марина выдохнула, почувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Спасибо. Спасибо вам.
Она разбудила Романа, сообщила новость. Он обнял её, заплакал от облегчения.
— Она выжила. Господи, она выжила.
Галину Павловну выписали через две недели. Врачи предупредили — нужен покой, диета, никаких стрессов. Работать минимум три месяца нельзя.
— Куда её? — спросил Роман у Марины вечером. — В ту комнату она не может. Там холодно, никто не присмотрит. Работать нельзя, значит, денег на аренду нет.
Марина молчала. Она знала, к чему он клонит.
— Только к нам, — Роман посмотрел на неё. — Других вариантов нет.
— Я знаю.
— Ты не против?
Марина вздохнула.
— Роман, твоя мать чуть не умерла. Конечно, я не против. Пусть живёт с нами, сколько нужно.
Он обнял её.
— Спасибо. Я знаю, это тяжело. Но другого выхода нет.
— Есть, — Марина отстранилась, посмотрела ему в глаза. — Мы переезжаем.
— Что?
— В трёшку. Начнём искать. Возьмём ипотеку. Твоей маме нужна отдельная комната. Денису нужна своя. И нам — своя.
— Но у нас нет денег на первый взнос.
— Есть. Я копила. Полтора года копила тайком. Триста тысяч отложила.
Роман смотрел на неё с недоумением.
— Откуда?
— Подрабатывала. По вечерам, когда Денис спал. Удалённо, переводы делала. Немного, но каждый месяц откладывала.
— Зачем не говорила?
— Хотела сделать сюрприз. Думала, на годовщину скажу. Но сейчас нужнее.
Роман обнял её так крепко, что она не могла дышать.
— Ты невероятная. Знаешь?
— Знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Поэтому ты на мне женился.
Они начали искать квартиру. Через месяц нашли — трёшка на окраине, недорогая, требующая ремонта. Но своя. С тремя комнатами.
Оформили ипотеку. Триста тысяч первый взнос, остальное — кредит на двадцать лет. Платёж большой, но подъёмный.
Переезжали всей семьей. Галина Павловна, ещё слабая после больницы, сидела в сторонке, смотрела, как сын и невестка таскают коробки.
— Это всё из-за меня, — сказала она тихо Марине.
— Не из-за вас. Для нас. Для семьи.
— Я столько проблем вам создала. Столько боли.
Марина присела рядом.
— Галина Павловна, прошлое позади. Сейчас мы все вместе. У вас будет своя комната. У Дениса — своя. У нас с Романом — своя. Это новый этап.
— Я боюсь быть обузой.
— Не будете. Когда поправитесь, снова начнёте работать. Будете помогать с внуком. Это семья. Мы помогаем друг другу.
Свекровь заплакала. Марина обняла её за плечи.
— Я не заслуживаю вас. Ни тебя, ни Романа.
— Заслуживаете. Просто научитесь это принимать.
Прошло полгода. Галина Павловна восстановилась, вышла на работу на полставки. Деньги отдавала Марине и Роману — половину на ипотеку, половину на хозяйство.
Жили втроём в трёшке. У каждого своя комната, своё пространство. Конфликтов почти не было. Свекровь научилась не лезть в дела молодых, а они — уважать её личные границы.
По вечерам собирались на кухне — пили чай, разговаривали. Галина Павловна рассказывала Денису сказки, Роман обсуждал с ней политику, Марина делилась рецептами.
Обычная жизнь обычной семьи. Не идеальная, с проблемами и ссорами. Но честная. Настоящая.
Однажды воскресным утром Галина Павловна позвала Марину и Романа на кухню.
— Я хочу вам кое-что сказать, — она достала конверт. — Здесь двести тысяч рублей.
— Откуда? — Роман изумился.
— Копила. Два года копила из зарплаты. По десять тысяч в месяц откладывала. Это вам. На досрочное погашение ипотеки.
— Мама, но ты нам уже платишь за квартиру!
— Плачу за себя. За комнату, еду, коммуналку. А это — благодарность. За то, что спасли меня. Забрали с вокзала. Приютили после инфаркта. Дали дом.
Марина взяла конверт, открыла. Действительно двести тысяч.
— Галина Павловна, это ваши деньги. Вы их заработали.
— И хочу отдать вам. Пожалуйста, возьмите. Мне нужно знать, что я не просто живу на ваши деньги. Что я вношу вклад в семью.
Роман посмотрел на Марину. Та кивнула.
— Хорошо, мам. Спасибо. Это очень много значит для нас.
Галина Павловна расплакалась. Они обняли её втроём — Роман, Марина, Денис прибежал из комнаты.
— Бабуля, почему плачешь?
— От счастья, внучек. От счастья.
Прошло ещё два года. Денис пошёл в школу. Галина Павловна вышла на пенсию окончательно, но продолжала помогать по дому — забирала внука из школы, готовила обеды, убиралась.
Марина получила повышение на работе. Роман открыл свой маленький бизнес — магазин автозапчастей. Дела шли неплохо.
Ипотеку выплачивали исправно. Двести тысяч от свекрови помогли сократить срок на три года.
Однажды вечером, когда Денис делал уроки, а Роман был на работе, Марина и Галина Павловна сидели на кухне с чаем.
— Знаешь, — свекровь помешивала сахар в кружке, — я иногда думаю о Викторе.
Марина насторожилась.
— О мошеннике?
— Да. Странно, но я ему почти благодарна.
— За что?
— За то, что он меня обманул. Если бы не он, я бы осталась той холодной, высокомерной женщиной. Жила бы одна в своей квартире. Копила деньги. Отталкивала сына. И умерла бы в одиночестве.
— Галина Павловна...
— Нет, правда. Он разрушил мою жизнь. Но вы её собрали заново. Лучше, чем была. Теперь у меня есть семья. Настоящая семья.
Марина взяла её руку.
— У нас тоже есть семья. Благодаря вам тоже. Вы изменились. Стали другой.
— Мне пришлось. Жизнь заставила.
— Но вы справились. Это главное.
Они сидели молча, держась за руки. За окном садилось солнце, окрашивая небо в красные тона. Обычный вечер. Обычный день.
Но для этой семьи каждый день был ценным. Потому что они прошли через ад. Через боль, обиды, болезнь, потери. И выжили. Вместе.
Вечером, когда все собрались за ужином, Денис спросил:
— Бабуль, а ты правда когда-то жила не с нами?
Галина Павловна улыбнулась.
— Правда, внучек.
— А почему?
— Потому что была глупой. Думала, что мне лучше одной.
— А сейчас?
— А сейчас я знаю, что лучше быть с семьёй. Даже если тесно, даже если иногда ссоримся. Потому что семья — это самое важное.
Роман взял мать за руку.
— Мам, мы рады, что ты с нами.
— И я рада, сынок. Очень рада.
Марина смотрела на них и улыбалась. Её семья. Не идеальная. Со сложной историей. Но её. Настоящая.
И она бы не променяла это ни на что в мире.
Когда Денис лёг спать, а Галина Павловна ушла к себе в комнату, Марина и Роман остались на кухне вдвоём.
— Помнишь, как три года назад я не хотела подписывать согласие на кредит для мамы? — спросила Марина.
— Помню. Ты была права.
— А помнишь, как мы забирали её с вокзала?
— Тоже помню. Я тогда думал, что это навсегда. Что она будет обузой.
— А теперь?
Роман задумался.
— А теперь я не представляю жизнь без неё. Она помогает с Денисом. Поддерживает нас. Стала настоящей бабушкой, настоящей мамой. Не той холодной женщиной, что была раньше.
— Люди меняются, — Марина прислонилась головой к его плечу. — Если дать им шанс.
— Ты дала ей шанс. Даже когда я хотел сдаться.
— Мы дали. Вместе.
Они сидели обнявшись на кухне. За окном загорались звёзды. Где-то далеко жили другие семьи со своими проблемами, со своими историями.
Но эта история — история Марины, Романа, Дениса и Галины Павловны — закончилась хорошо.
Не сразу. Не просто. Через боль, через ошибки, через прощение.
Но закончилась тем, чем и должна заканчиваться каждая история о семье.
Любовью. Принятием. И домом, где всегда рады.