Бруней — это глубокая, спокойная и несколько загадочная бухта в северо-западной части Юго-Восточной Азии. Его народный танец отражает суть этого малайского султаната: сдержанное достоинство, глубокую исламскую духовность, верность традициям предков и осознание своего уникального пути. В стране, где процветание и стабильность опираются на многовековые монархические устои, танец стал искусством гармонии, этикета и сохранения идентичности в условиях стремительной модернизации. Брунейская хореографии — пример того, как народная традиция, не теряя своей аутентичности, становится частью государственного церемониала и инструментом воспитания национального характера.
Исторические корни брунейского танца уходят в древность австронезийских племён, населявших северо-запад Калимантана (Борнео). Изначально, как и повсюду в регионе, пластические ритуалы были связаны с анимистическими верованиями, культами духов природы и предков. Однако судьбоносным для формирования уникальной культуры Брунея стал расцвет могущественного Брунейского султаната (XIV–XVI вв.), контролировавшего почти весь остров и часть Филиппин. Этот период утвердил две основополагающие силы: малайскую придворную культуру и ислам. Исламизация, начавшаяся в XV веке, протекала здесь мягче и органичнее, чем в некоторых других регионах, что позволило доисламским традициям не быть искоренёнными, а быть творчески адаптированными. Таким образом, народный танец Брунея сформировался на пересечении нескольких линий: архаичных ритуалов коренных народов (даяков, ибанов), малайского эстетического канона, исламской сдержанности и придворного этикета («адат-истиадат»).
Главная особенность народного танца Брунея — это его функция социального связующего и демонстрация изящных манер. Он менее нарративен, чем филиппинский, и менее экстатичен, чем балийский. Его цель — не столько рассказать историю, сколько создать атмосферу благопристойной радости, продемонстрировать уважение и сплотить общину. Движения, как правило, плавные, сдержанные, с акцентом на красоту жеста и позы. Взгляд часто скромно опущен, улыбка — кротка. Эта эстетика отражает ключевые понятия брунейского общества: «аджай» (достоинство, сдержанность) и «муафакат» (согласие, гармония).
Условно танцевальное наследие Брунея можно разделить на три ключевых пласта: придворно-церемониальные танцы, народные танцы малайского большинства и танцы коренных народов.
Придворно-церемониальные танцы — вершина локальной эстетики. Они исполняются во время королевских торжеств, приёма высоких гостей и государственных праздников. Наиболее знаменитый — «Адук-Адук» (Adok-Adok). Это торжественный, величественный групповой танец, изначально исполнявшийся воинами, возвращавшимися с победой. Сегодня это танец-приветствие, символ лояльности и почтения султану. Исполнители-мужчины одеты в традиционные воинские костюмы, с крисами (кинжалами) в руках. Движения — медленные, полные достоинства, с символическими жестами, имитирующими боевые стойки и демонстрацию оружия. Ритм задается барабанами «генданг», создавая атмосферу торжественной значимости.
Другой важный придворный танец — «Али Майам» (Ali Maiam). Его исполняют женщины. Это танец-приношение, танец-благословение. Движения невероятно грациозны, кисти рук изгибаются с мягкой пластичностью, напоминая ростки растений или волны. «Али Майам» олицетворяет идеал брунейской женственности: благочестивой, утончённой, гармоничной. Эти танцы строго канонизированы и передаются из поколения в поколение как часть культурного наследия монархии.
Народные танцы малайского большинства более разнообразны и связаны с праздниками и свадьбами. Классическим примером является «Джогин-Джогет» (Jogin-Joget) — парный социальный танец, распространённый по всему Малайскому архипелагу, но в брунейской версии отличающийся особой сдержанностью и изяществом. Флирт здесь тонкий, почти символический, выраженный в игре взглядов и едва уловимых поворотах корпуса. «Тари Алсай Аса» — танец с бамбуковыми шестами, похожий на филиппинский тиниклинг, но с более мягкой, скользящей пластикой.
Особое место занимают танцы, посвящённые национальному ремеслу — строительству лодок и ловле рыбы. Танец «Тари По-По» (Tari Po-Po) изображает женщин, просеивающих муку или рис, а танец с вёслами (Tari Perahu) рассказывает о морских промыслах. Эти танцы лишены грубого натурализма, они стилизованы и поэтизированы. Они превращают повседневный труд в элегантное искусство.
Танцы коренных народов (даяков, ибанов, кедаянов, дусунов), проживающих во внутренних районах страны, сохраняют более архаичные, энергичные черты. Они часто исполняются во время праздников урожая и свадеб. Например, «Тари Пеньяху» (Tari Penjahut) народа кедаян — быстрый, радостный танец с использованием традиционных корзин для урожая. Его движения более раскованны, с активной работой плеч и бедер. Однако даже эти формы демонстрируют влияние общей брунейской эстетики сдержанности, они лишены чрезмерной экстатичности.
Костюм в брунейском танце — это демонстрация статуса и верности традиции. Для мужчин в придворных танцах обязателен «боджю мелаю» (традиционная куртка), «синдонг» (пояс-повязка), «сонкок» (головной убор) и крис. Женщины выступают в великолепных «баджу курунг» (длинных блузах) и саронгах из самых дорогих тканей — золотного сунке́та, серебряного брокара или роскошного батика. Прически украшаются шпильками и диадемами. Украшения из золота и драгоценных камней подчеркивают не только красоту, но и благосостояние. В народных танцах костюмы проще, но всегда опрятны и элегантны, что отражает исламскую идею чистоты и достоинства.
Музыкальное сопровождение танцев обеспечивается традиционным ансамблем «гуланг». Его основу составляют различные барабаны («генданг», «ребан»), гонги, ксилофоны «гуланг» (давшие название оркестру) и духовой инструмент «сунай» (род гобоя). Звучание ритмически сложное, но при этом часто лиричное и мелодичное, без резких диссонансов.
В XX–XXI веках, в связи с обретением независимости (1984) и благодаря колоссальным доходам от нефти, Бруней вступил в эпоху осторожной модернизации при тщательном сохранении традиционных ценностей. Государство через Министерство культуры, молодёжи и спорта активно патронирует народное искусство. Традиционные танцы стали обязательным элементом школьного образования, их исполняют на всех официальных мероприятиях, многочисленных фестивалях, и они являются визитной карточкой страны для туристов. Профессиональные коллективы доводят исполнение до высокой сценической виртуозности.
Уникальность брунейской ситуации в том, что здесь почти отсутствует напряжение между аутентичной деревенской традицией и сценической версией — они существуют в континууме, объединенные общим каноном сдержанной грации. Риск «музеефикации» компенсируется тем, что танец остаётся живой частью государственного и религиозного церемониала.
Народный танец Брунея — это хореография гармоничного бытия. В его величавых, подобных замедленной съёмке движениях придворных танцев — отражение устойчивости и преемственности власти. В его плавных, кротких жестах женских танцев — воплощение духовной чистоты и внутреннего достоинства. Это искусство, которое учит не бурному выражению эмоций, а их облагораживанию и встраиванию в рамки этикета. Оно напоминает, что культура может развиваться не только через драматические конфликты и синтезы, но и через бережное, благочестивое хранение, где каждое движение отшлифовывается временем как драгоценный камень в оправе традиции. Танец Брунея — это тихая, но уверенная декларация: идентичность можно сохранить, не отгораживаясь от мира, а культивируя свою уникальную, безупречно утончённую красоту.