Первое, что бросается в глаза российскому читателю, — это хронология. Для нас война — это трагическое утро 22 июня 1941 года (в контексте Великой Отечественной) или 1 сентября 1939 года (в контексте Второй мировой).
Для американского школьника война начинается 7 декабря 1941 года.
До этого момента события в Европе описываются в главе, которую можно условно назвать «Там, за океаном, творится какой-то кошмар». Учебники подробно рассказывают о политике изоляционизма. Американское общество 30-х годов искренне не хотело воевать. Помните фразу, приписываемую Трумэну (хотя сказал её сенатор Тафт)? «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии…» В учебниках эта цитата встречается редко, но дух прагматизма передан верно.
Атака на Перл-Харбор подается как вероломный удар, который пробудил «Арсенал демократии». И здесь кроется первый важный нюанс: для США это война не за выживание нации (враг не стоял под Вашингтоном), а война за принципы, свободу торговли и геополитическое влияние.
Малоизвестный факт: В некоторых американских учебниках (например, A People's History of the United States Говарда Зинна) честно упоминается, что США ввели эмбарго на поставки нефти и стали в Японию, что фактически загналo самураев в угол. То есть, Перл-Харбор не был абсолютно неожиданным в политическом смысле, хотя тактически это был шок.
Тихий океан важнее Восточного фронта?
Вот здесь у нашего читателя обычно случается когнитивный диссонанс. В российском учебнике войне с Японией отведено в лучшем случае пара параграфов в конце. В американском учебнике Тихоокеанскому театру военных действий (Pacific Theater) посвящено ровно столько же места, сколько и Европе, а иногда и больше.
Почему? Все просто: там гибли их деды.
Битва за Мидуэй (июнь 1942 года) описывается с таким же пафосом, как у нас Битва под Москвой. Это был их поворотный момент. Высадка на Гуадалканале, кровопролитные бои за Иводзиму и Окинаву — это основа их национального мифа о героизме.
И здесь кроется ответ на вопрос, почему они «забывают» про нас. Для американского школьника война была глобальной, на два океана. Пока СССР перемалывал Вермахт на суше, США и их флот перемалывали Японскую империю на море.
Историческая справка: Американцы потеряли во Второй мировой около 418 000 человек. Для нас — капля в море. Для нации, которая не воевала на своей территории с гражданской войны 1860-х, — это огромнаятрагедия.
В учебниках подчеркивается, что США вели войну на логистическое истощение. Огромные схемы производства самолетов, танков и кораблей Liberty — гордость американской историографии. Мол, мы просто задавили врага экономикой. И в этом, согласитесь, есть доля правды.
День «Д» против Сталинграда: битва за «Поворотный момент»
Самая болезненная часть. Как описан Восточный фронт?
Он там есть. Его не вычеркнули, как любят кричать в таблоидах. Сталинград упоминается как «одна из самых кровопролитных битв в истории», где Советы остановили нацистов. Курская дуга упоминается реже (слишком сложно для школьной программы), блокада Ленинграда — чаще, как пример ужасающих страданий гражданских.
Но акценты расставлены ювелирно.
В тексте учебника Сталинград — это место, где немцы «завязли» и «потеряли инициативу». Но настоящим освобождением Европы подается высадка в Нормандии 6 июня 1944 года (День «Д»).
Логика повествования такова:
1. СССР героически сдерживал Гитлера на Востоке (при помощи американского Ленд-лиза, о котором пишут очень подробно, упоминая тушенку, грузовики «Студебекер» и самолеты).
2. Британия и США разбомбили немецкую промышленность с воздуха.
3. И, наконец, США и Британия высадились во Франции, чтобы нанести решающий удар в сердце Германии.
Дуайт Эйзенхауэр, командующий союзными силами, в учебниках — главная фигура победы в Европе. Жуков упоминается вскользь.
Интересный момент: В американских учебниках большое внимание уделяется Североафриканской кампании и высадке в Италии (1943 г.). Битва при Эль-Аламейне часто ставится в один ряд со Сталинградом как поворотный пункт. Для нас это звучит смешно (масштабы несопоставимы), но для западной историографии — это норма.
Ленд-лиз: благотворительность или спасение?
Один из краеугольных камней американского описания войны — Ленд-лиз. Учебники (например, The American Vision) без лишней скромности заявляют: без американских поставок СССР мог бы не выстоять.
Приводятся цифры: 11 миллиардов долларов помощи (в ценах тех лет), сотни тысяч джипов, миллионы тонн продовольствия. Сапоги, на которых дошли до Берлина советские солдаты, часто были американскими.
Историки в США оценивают это так: «Советский Союз предоставил кровь, Америка — деньги и машины, Британия — время». Звучит цинично, но довольно точно отражает их взгляд на разделение труда в антигитлеровской коалиции.
Атомная бомба: необходимость или преступление?
Финал войны в американских учебниках — это не взятие Берлина (оно описано фактологически: встретились на Эльбе, Гитлер покончил с собой, Германия капитулировала). Главная драма финала — Хиросима и Нагасаки.
Здесь американская школа проявляет удивительную рефлексию. Современные учебники не просто говорят «мы сбросили бомбу и победили». Они предлагают ученикам дискуссию: Был ли оправдан этот шаг?
Традиционный аргумент (озвученный Гарри Трумэном): «Бомба спасла жизни миллиона американских солдат, которые погибли бы при вторжении на Японские острова».
Альтернативный взгляд (историография ревизионизма): «Япония уже была готова сдаться, а бомба была демонстрацией силы перед СССР».
Большинство учебников все-таки склоняется к версии спасения жизней своих солдат. Свой рубашка, как известно, ближе к телу.
Заключение: Почему они так пишут?
Так переписывают ли они историю? И да, и нет.
Учебник истории любой страны — это не просто список дат. Это инструмент формирования национальной идентичности.
Для России Вторая мировая — это Великая Отечественная, экзистенциальная битва добра со злом на своей земле.
Для США — это «Хорошая война» (The Good War), время, когда Америка вышла из депрессии, стала сверхдержавой и спасла мир (как Европу, так и Азию) от тирании, попутно став мировым лидером.
Американские учебники не столько врут, сколько «светят фонариком» в другую сторону. Они фокусируются на своих парнях, своих генералах и своих победах. Это эгоцентрично? Безусловно. Удивляет ли это? Едва ли. Если мы откроем наш учебник, то вряд ли найдем там подробное описание битвы за атолл Мидуэй.
Нам не обязательно соглашаться с их версией. Но как историк, я призываю вас понимать: мир выглядит по-разному в зависимости от того, с какого берега океана вы на него смотрите. Главное — помнить факты, чтить своих героев и иногда заглядывать в чужие карты, чтобы понимать логику партнера (или оппонента).
А как вы считаете, нужно ли в наших учебниках больше рассказывать о войне на Тихом океане, чтобы картина была полнее? Пишите в комментариях, подискутируем!