Я всё это уже выебал. Это были последние слова, произнесённые Генри Смитом со сцены. Я курил, прогревая машину. Уже сутки в груди что-то с бурлением прикипало. Наверно, скоро умру. А может, просто прокуренные лёгкие так реагируют на холодный осенний воздух. Вышел на уборку дворник. Перекивнулись. Он писатель. Лет на десять старше меня, и похоже, что с серьёзного похмелья. А также это был самый короткий в истории рок-музыки концерт. В 93-м группа «Джимсон Вид» в последний раз поднялась на сцену сиэтлского клуба «Киллерс Вэйв». Набилось публики, парни отстроились, а Хэнк вышел лишь для того, чтобы изречь своё бессмертное: «Я всё это уже выебал» — и исчезнуть навсегда. Не помню, как было в прошлом году. В смысле — с наступлением холодов так же отдавалось в сердце или нет. Думаю, запомнил бы такое. Хотя после сороковника каждый новый год знакомит с новыми болячками. То, что дворник с похмелья, я вычислял по тому, как стеснительно и оторопело он двигается, отводит глаза, натягивает капюшон плащ-палатки по самые брови, ошалело теребит схуднувшую на ветру бороду. Как снежный человек из того знаменитого видеофейка, где он спешно удаляется в лес, при этом растерянно оглядываясь на камеру. Мне это хорошо знакомо. Писатель на отходном нервяке. Занятный тип. В лучшие свои дни похож на типичного кинговского смотрителя кладбища. Мудрого и потустороннего. Что-то он да знает. Писать статью о «Джимсон Вид» мне никто не заказывал, это моя личная творческая инициатива, зов души. Практически для себя и пишу. А о существовании такой группы вообще не знал до недавних пор, пока мне как раз не заказали цикл о гранж-волне 80–90-х. Жена с сигаретой выходит на балкон. Света совсем поехала. Ночью несколько раз просыпался из-за того, что она страдала какой-то хернёй типа чёрной мессы. У неё языческий алтарь в углу нашей спальни, ага. Говорит, неделя Хэллоуина — самая важная в году, и она обязана шесть ночей Самайна посвятить Сатане, дабы заручиться благословением для нашей семьи. Что-то вроде продления абонемента, угу. Что заставляет бухгалтера местной франшизы макдака заниматься подобным? Думаю, всё из-за того, что мы стали меньше трахаться. Из подъезда, не поднимая головы от телефона, выходит Ванька. Сынок мой, недоросль. Ванька в маске Майкла Майерса по случаю праздника. Дворник от него шарахается. Бедный похмельный писатель, на которого весь мир идёт войной. Светка что-то кричит сыну с балкона, я снимаю наушники и понимаю, что это она про забытые им ключи кричит. Я же вспоминаю историю нейминга группы. От дурмана обыкновенного — Jimson weed, или по-научному — Datura stramonium, или по-индейски — трава дьявола. Хэнк рассказывал, что в детстве соседский мальчик, его ровесник, объелся дурмана и остаток дня бродил по округе всему на свете блаженно лыбясь. А затем всю ночь бегал по той же округе и от всего на свете душераздирающе выл. А наутро перестал улыбаться, выть, жить заодно. Блаженная улыбка, перетекающая в вопль ужаса. Смит попал в десятку с названием. Библей… гранжевая история. Жена продолжает орать сыну про ключи, но Ванька мало того что по жопу в тик-токе, так ещё и в наушниках. Взбешённая, она смотрит на меня. Не выспалась из-за служения Сатане. Надо больше трахаться. На фоне большой сиэтлской четвёрки гранжа «Джимсон Вид» — местечковая команда с локальной известностью. И это удивительно, учитывая, что парни кроют всю эту четвёрку, как бык овцу, а Генри Смит ещё и обоссывает со своего пьедестала короля гранжа. Ключи летят на седой от первых заморозков газон. Дворник поднимает их и недоумённо озирается, как Траволта в том меме из «Палп Фикшен». Жестами мы с женой — она сверху, я снизу — пытаемся ему пояснить, что ключи наши и их надо передать мальчику. Но медийная мясорубка, MTV и смазливая героиновая мордашка Курта Кобейна вышибли настоящее искусство Генри Смита из массового сознания, и кроме меня о нём никто не напишет. Ванька сходит с тротуара на проезжую, не замечая выезжающего из слепого проулка «Мини-Купера». Я понимаю, что мне никак не успеть, и могу лишь оцепенело и охренело наблюдать. Жена тоже замирает, прикрыв рот ладонью. У неё чёрный лак на ногтях. Ну что за херня. Сорокалетняя готка, блин. У каждого свой бунт. В последнюю секунду дворник сводит все нити утреннего дворового пространства в один узел — он писатель, они это умеют — и хватает Ваньку за капюшон толстовки, выдёргивая из-под колёс. И если с чего и начинать статью, так это с редких детских фото Хэнка. Он на всех них — урод. Белобрысое засвеченное пятно нездешнего ангела. Смит очень странный, словно вывалился с каких-то других небес. Правда, вывалился в наш пошлый ад. «Мини-Купер», не сбавляя скорости, проносится мимо. За рулём какая-то бизнес-леди в клубах вейпа. Она только что едва не задавила моего сына, но так никогда об этом и не узнает, продолжив свою казуальную трендовую жизнь владелицы «Купера». В холодном осеннем воздухе повисает шлейф из выхлопных газов и жижи — мармеладные мишки. Жены уже нет на балконе, справилась, передала ключи. Ванька, не отвлекаясь от телефона, кладёт их мимо кармана. Иду подбирать.
Отрывок из повести обладателя приза зрительских симпатий пятого сезона конкурса рок-прозы «Гроза».
Редактор: Катерина Гребенщикова
Корректор: Ксения Шунькина
Все избранные рассказы в Могучем Русском Динозавре — обретай печатное издание на сайте Чтива.