Я стояла на кухне и мыла посуду после обеда, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Игорь вернулся с работы раньше обычного. По тяжёлым шагам поняла, что настроение у него паршивое. За последний месяц такое случалось всё чаще.
— Алёна, иди сюда! — рявкнул он из прихожей.
Я вытерла руки о полотенце и вышла. Игорь стоял посреди коридора, лицо красное, кулаки сжаты.
— Что случилось?
— Что случилось? — передразнил он. — Тебя весь день дома нет, квартира грязная, обед холодный!
— Игорь, я же говорила, что у меня сегодня курсы до трёх. Я пришла, сразу приготовила обед, разогрела тебе.
— Курсы! Опять эти курсы! Сколько можно? Ты жена или студентка?
— Мне нужен диплом для повышения на работе. Мы же обсуждали это.
— Обсуждали! Я тебе разрешения не давал!
Я сжала губы. Разрешения. Будто я ребёнок, которому нужно спрашивать разрешение у родителя. Мне тридцать два года, я работаю, зарабатываю, помогаю семье. Но Игорь считал себя главным.
— Игорюша, что случилось? — В коридор вышла свекровь Валентина Степановна. Она жила с нами уже полгода, с тех пор как продала свою квартиру и переехала к сыну.
— Мам, она опять по своим курсам шляется! Дома бардак, я голодный!
Валентина Степановна посмотрела на меня с презрением.
— Вот видишь, Алёна, до чего довела мужа? Он работает, устаёт, а ты думаешь только о себе.
— Я тоже работаю, Валентина Степановна. С восьми до пяти. А курсы после работы, три раза в неделю.
— Работа! У женщины главная работа — дом и семья! А не эти ваши современные глупости!
Я глубоко вдохнула, сдерживая гнев. Спорить с ней было бесполезно. С того самого дня, как она переехала, моя жизнь превратилась в кошмар. Валентина Степановна вмешивалась во всё, учила меня готовить, убираться, одеваться. А Игорь всегда был на её стороне.
— Обед на столе. Разогрей в микроволновке две минуты.
— Сама разогреешь! — рявкнул Игорь. — Марш на кухню!
Я прошла мимо него на кухню. Поставила тарелку в микроволновку, включила. Руки дрожали от обиды и злости. Так нельзя дальше жить. Нужно что-то решать.
Вечером я позвонила деду. Дмитрий Петрович был единственным человеком, с которым я могла поговорить откровенно. Родители умерли давно, других близких родственников не было. Только дед.
— Алёнушка, как дела? — его голос был тёплым и родным.
— Дедуля, всё плохо. Совсем плохо.
— Рассказывай.
Я рассказала ему обо всём. О том, как изменился Игорь после переезда матери. Как он стал грубым, требовательным. Как свекровь отравляет ему голову, настраивает против меня. Как я задыхаюсь в собственном доме.
— Алёнка, а ты пробовала с ним серьёзно поговорить?
— Пробовала. Он не слушает. Для него мама всегда права.
— Хочешь, я приеду? Поговорю с ним по-мужски?
— Нет, дедуль. Не надо. Я сама попробую ещё раз.
Но разговор не получился. Когда я попыталась объяснить Игорю, что мне тяжело, что я устаю, что мне нужна поддержка, он только отмахнулся.
— Не выдумывай. Все женщины справляются, и ты справишься.
— Игорь, мне правда плохо. Я не чувствую себя дома комфортно.
— Тогда может тебе уйти? — холодно бросил он.
Я замолчала. Уйти? Из собственного дома? Квартира была оформлена на Игоря, он получил её от родителей в наследство ещё до нашей свадьбы. Я вложила много денег в ремонт, в мебель, но юридически ничего не могла доказать.
— Вот и молчи, — усмехнулся он. — Некуда тебе идти. Так что не выступай.
С тех пор прошла неделя. Напряжение нарастало. Валентина Степановна становилась всё наглее. Она перекладывала мои вещи в шкафу, готовила еду по своим рецептам, критиковала каждый мой шаг.
— Алёна, ты опять купила этот йогурт? Сколько можно говорить, что Игорюша его не любит!
— Это я покупаю для себя.
— Деньги на ветер! Лучше бы мясо купила нормальное!
— Я покупаю на свои деньги то, что хочу.
Она поджала губы.
— Вот видишь, Игорюша, какая у тебя жена? Своевольная. Совсем тебя не уважает.
Игорь сидел на диване и смотрел телевизор. Даже не обернулся.
— Мам, не обращай внимания. Она у нас особенная.
В субботу утром случился скандал. Я встала рано, решила сделать генеральную уборку. Помыла полы, вытерла пыль, перестирала всё бельё. К обеду устала смертельно, но квартира блестела.
Валентина Степановна вышла из своей комнаты, окинула критическим взглядом прихожую.
— Полы блестят, а вот за батареей не вытерла. Вижу пыль.
Я стояла с тряпкой в руках и чувствовала, как внутри закипает.
— Валентина Степановна, я убиралась четыре часа. Везде чисто.
— За батареей грязно. Значит, не везде.
— Туда неудобно добираться!
— Ну так добирайся! Или ты думаешь, что хорошая хозяйка должна оставлять грязь в углах?
Игорь вышел из комнаты.
— Что за шум?
— Да вот, твоя жена не хочет нормально убираться, — пожаловалась мать.
— Алёна, мама права. Если убираешься, делай это как надо.
— Я делаю как надо! Я устала, я четыре часа мыла эту квартиру!
— Не ори на мать!
— Я не ору! Я просто хочу, чтобы хоть раз оценили мою работу!
Игорь шагнул ко мне.
— Какую работу? Ты живёшь в этой квартире бесплатно, жрёшь бесплатно, одеваешься! И ещё недовольна!
— Как бесплатно? Я половину коммуналки плачу! Продукты покупаю! За ремонт заплатила!
— Ремонт? Это была твоя обязанность! Ты жена, вот и вкладывайся!
— А ты муж! Ты тоже должен вкладываться!
— Я вкладываюсь! Я позволяю тебе тут жить!
Я почувствовала, как слёзы подступили к глазам. Позволяет мне жить. В квартире, в которую я вложила последние накопления. В доме, который считала своим.
— Знаешь что, Игорь? Пошёл ты!
Я развернулась и пошла в комнату. Хлопнула дверью. Села на кровать и заплакала. Так жить больше нельзя. Нужно уходить. Но куда? Снимать квартиру? На мою зарплату это будет тяжело. К деду? Он живёт в маленькой однушке за городом, места совсем мало.
Дверь распахнулась. Вошёл Игорь, лицо перекошено от злости.
— Ты как со мной разговариваешь?
— Так же, как ты со мной.
— Я твой муж! Я имею право!
— А я что? Прислуга?
— Ты жена! Должна меня уважать!
— А ты меня уважаешь? Когда в последний раз ты сказал мне спасибо? Или просто доброе слово?
Игорь злобно усмехнулся.
— Доброе слово? Ты его не заслуживаешь!
Он подошёл к шкафу, распахнул дверцу. Начал выбрасывать мои вещи на пол.
— Что ты делаешь?
— Выгоняю тебя! Надоела! Убирайся отсюда!
Я вскочила с кровати.
— Ты с ума сошёл?
— Сошёл! От тебя! Забирай свои тряпки и проваливай!
Валентина Степановна стояла в дверях и злорадно улыбалась.
— Правильно, Игорюша! Гони её! Найдём тебе нормальную жену, хозяйственную!
Игорь схватил охапку моей одежды, подошёл к окну. Распахнул его.
— Игорь, не надо!
— Заткнись!
Он выбросил одежду в окно. Потом вернулся к шкафу, взял ещё. Моя обувь полетела следом. Книги. Косметика.
— Прекрати немедленно!
— А то что? Что ты мне сделаешь?
Я бросилась к телефону. Набрала номер деда. Взяла трубку трясущимися руками.
— Дедуля, приезжай! Срочно! Игорь выгоняет меня!
— Держись, внучка. Я уже выезжаю.
Игорь продолжал выбрасывать вещи в окно. Валентина Степановна стояла и смотрела, ухмыляясь. Я пыталась остановить мужа, но он отталкивал меня.
— Уберись с дороги!
— Это мои вещи! У тебя нет права!
— Ещё какое есть! Это моя квартира!
— Но я вложила деньги в ремонт! В мебель!
— Докажи! У тебя есть документы? Квитанции?
Я онемела. Квитанций не было. Мы были мужем и женой, я не думала, что мне понадобится доказывать свои траты.
— Вот и молчи!
Последней в окно полетела моя сумка с документами. Игорь захлопнул окно, отряхнул руки.
— Всё. Теперь убирайся сама.
— Ты выбросил мои документы! Паспорт там!
— Пойдёшь, соберёшь с земли.
Валентина Степановна расхохоталась.
— Вот и славно! Наконец-то в доме будет покой!
Я схватила куртку, выбежала из квартиры. Мы жили на третьем этаже. Внизу под окнами валялись мои вещи. Соседи стояли и смотрели с любопытством. Мне было стыдно и больно. Я начала собирать одежду, складывать в кучу.
— Алёнушка, что случилось? — спросила соседка тётя Люда.
— Муж выгнал.
— Господи, да как же так?
Я только качала головой. Слёзы застилали глаза, руки дрожали. Собрала вещи, сложила в два больших пакета. Села на лавочку возле подъезда и стала ждать деда.
Он приехал минут через сорок. Старенькие жигули припарковал у подъезда, вышел. Дед был высокий, крепкий мужчина. Несмотря на свои семьдесят пять лет, держался прямо, двигался уверенно. Бывший военный, прошёл Афганистан, имел награды.
— Алёнка, родная!
Он обнял меня, и я снова расплакалась.
— Дедуль, он выбросил все мои вещи в окно! Как в кино каком-то!
— Ничего, внучка. Вещи вернём. А если не вернём, купим новые. Главное, что ты цела.
— Он сказал, что это его квартира и мне тут не место.
Дед сжал челюсти.
— Значит, пойдём поговорим с этим молодым человеком.
— Дедуль, не надо. Пожалуйста. Он сейчас неадекватный.
— Тем более надо.
Дед взял пакеты с моими вещами, отнёс к машине. Потом вернулся, взял меня за руку.
— Пойдём.
Мы поднялись на третий этаж. Дед позвонил в дверь. Открыл Игорь. Увидел деда и слегка побледнел.
— Здравствуй, Игорь. Пригласишь войти?
— А... да, конечно, Дмитрий Петрович. Проходите.
Мы вошли в квартиру. Валентина Степановна вышла из кухни, увидела деда и натянуто улыбнулась.
— О, какие гости!
Дед не ответил на её приветствие. Прошёл в зал, сел на диван. Посмотрел на Игоря тяжёлым взглядом.
— Садись, зять. Поговорим.
Игорь неуверенно сел в кресло. Валентина Степановна осталась стоять в дверях.
— Объясни мне, молодой человек, что только что произошло?
— Мы... поссорились с Алёной. Я погорячился.
— Погорячился? Ты выбросил вещи своей жены в окно. Это называется погорячился?
— Дмитрий Петрович, она меня довела! Весь день хамит, не уважает!
— Игорюша прав! — вмешалась Валентина Степановна. — Эта девица совсем от рук отбилась!
Дед медленно повернул голову в её сторону.
— Валентина Степановна, я не к вам обращаюсь. Посидите пока в сторонке.
Свекровь возмутилась.
— Да как вы смеете! Это мой дом!
— Ваш дом? — переспросил дед. — Насколько я знаю, квартира записана на Игоря. Или вы тоже хозяйка тут?
Валентина Степановна открыла рот, потом закрыла. Промолчала.
Дед снова посмотрел на Игоря.
— Продолжай. Что Алёна сделала такого, что ты выбросил её вещи в окно?
— Она... она не слушается. Ходит на какие-то курсы, забивает на домашние дела.
— На какие курсы?
— По профессии. Говорит, нужно повышение получить.
— И в чём проблема?
Игорь замялся.
— Ну... она должна дома быть. Готовить, убираться.
— Она работает?
— Да, но...
— Зарплату приносит?
— Приносит.
— На семью тратит?
— Да, половину коммуналки платит, продукты покупает.
— А ты что делаешь для семьи?
Игорь нахмурился.
— Как что? Я работаю! Я квартиру предоставил!
— Квартиру предоставил, — кивнул дед. — А ремонт кто делал?
— Ну... вместе делали.
— Алёна говорит, она за ремонт заплатила. Из своих накоплений.
— Она должна была! Она жена!
— А муж что должен?
Игорь молчал.
— Отвечу я тебе, — продолжил дед. — Муж должен жену уважать. Ценить. Поддерживать. А не орать на неё и выбрасывать вещи в окно, как последний хам.
— Дмитрий Петрович, вы не понимаете! Она...
— Я всё понимаю. Ты избалованный маменькин сынок, который привык, чтобы всё было по его слову. А когда жена начинает иметь своё мнение, ты её выгоняешь.
Валентина Степановна не выдержала.
— Как вы смеете так говорить с моим сыном!
Дед встал. Выпрямился во весь рост. В молодости он был почти два метра, сейчас чуть сутулился, но всё равно выглядел внушительно.
— Валентина Степановна, я говорю правду. Вашего сына не воспитали. Он не умеет уважать женщину.
— Да кто вы такой, чтобы нас учить!
— Я человек, который прошёл войну. Я знаю цену жизни и отношениям. А вы вырастили эгоиста.
Валентина Степановна покраснела.
— Вон из моего дома!
— Из вашего? Опять же, квартира не ваша, — спокойно ответил дед. — Но я и не собираюсь тут задерживаться. Алёнка, собрала всё?
Я кивнула. В квартире мне ничего не оставалось. Все личные вещи уже внизу, в пакетах.
— Тогда пойдём.
Игорь вскочил с кресла.
— Алёна, погоди! Может, мы ещё поговорим?
Я посмотрела на него. На человека, с которым прожила пять лет. Которого любила. За которого вышла замуж. И не увидела в его глазах ничего, кроме страха. Не любви. Не раскаяния. Просто страх, что дед вмешается в его жизнь.
— Нам не о чем говорить, Игорь. Ты сделал свой выбор.
— Но Алён...
— Прощай.
Я вышла из квартиры. Дед шёл за мной. На лестничной площадке он обнял меня за плечи.
— Молодец, внучка. Держишься.
— Дедуль, а что теперь? Куда мне идти?
— Ко мне, конечно. Места мало, но переночуешь. А завтра разберёмся.
Мы спустились вниз. Погрузили пакеты в машину. Дед завёл двигатель. Я обернулась, посмотрела на окна своей бывшей квартиры. Там стояла Валентина Степановна и что-то кричала Игорю. Видимо, обсуждали, что произошло.
— Не смотри туда, — сказал дед. — Это уже не твой дом.
— А что мой?
— Твой там, где тебя уважают и любят.
Мы поехали к деду. Его однокомнатная квартира на окраине города была маленькой, но уютной. Дед помог мне занести вещи, поставил чайник.
— Вот тут у меня диван раскладывается. Спать будешь. Бельё чистое в шкафу.
— Спасибо, дедуля.
Мы сидели на кухне, пили чай. Дед молчал, давал мне прийти в себя. Я смотрела в окно и думала о том, что же теперь будет.
— Алёнка, ты не жалеешь?
— О чём?
— Что ушла.
Я задумалась. Жалела ли? Пять лет совместной жизни, планы, мечты. Всё рухнуло в один день.
— Нет. Не жалею. Он изменился. Или я его не знала с самого начала.
— Людей узнаёшь в трудных ситуациях. Вот когда его мать переехала, он и показал своё истинное лицо.
— Получается, она его испортила?
— Нет. Она просто дала ему повод вести себя так, как он хотел. Маменькины сынки такие. Пока мамы рядом нет, они вполне себе нормальные. А как мать появится, сразу превращаются в тиранов.
Я кивнула. Дед был прав. До переезда свекрови Игорь был другим. Внимательным, заботливым. А потом словно подменили.
— Дедуль, а что мне теперь делать? С квартирой, с разводом?
— Завтра пойдём к юристу. Посмотрим, что можно сделать. Ты говоришь, вложила деньги в ремонт?
— Да, триста тысяч.
— Есть доказательства? Переводы, квитанции?
Я задумалась. Были ли? Переводы делала с карты на карту. Значит, выписку можно получить в банке.
— Выписку из банка могу взять.
— Вот и хорошо. Соберёшь все документы. Будем требовать компенсацию.
— А он отдаст?
— Заставим. Через суд, если надо.
Дед налил ещё чаю.
— Слушай, внучка, а у тебя на работе всё хорошо?
— Да, нормально. Начальник обещал повышение после курсов.
— Вот и славно. Значит, будешь зарабатывать больше. Снимешь себе квартиру, заживёшь по-человечески.
— Дедуль, а как долго я могу у тебя пожить?
— Сколько надо, столько и живи. Ты моя внучка, единственная. Кому я ещё помогу, если не тебе?
Слёзы снова подступили к горлу. Дед был единственным человеком, который всегда был на моей стороне. Всегда поддерживал, помогал, верил в меня.
— Спасибо тебе.
— Да не за что, Алёнушка. Семья на то и семья.
Мы досидели допоздна. Дед рассказывал истории из своей жизни, отвлекал меня от грустных мыслей. Потом я легла спать на диване. Было непривычно. Чужая квартира, чужая кровать. Но при этом я чувствовала себя в безопасности. Дед был рядом, а значит, всё будет хорошо.
Утром я проснулась от запаха блинов. Дед стоял на кухне и жарил завтрак.
— Вставай, соня! Блинчики остывают!
Мы позавтракали. Потом дед позвонил своему знакомому юристу, договорился о встрече. Мы поехали в контору. Юрист Андрей Викторович выслушал мою историю, посмотрел на документы.
— Выписку из банка принесёте?
— Да, сегодня схожу, возьму.
— Хорошо. Тогда будем подавать иск о разделе совместно нажитого имущества. Вы вкладывали деньги в ремонт квартиры, значит, имеете право на компенсацию.
— А какая сумма может быть?
— Треть от стоимости ремонта. Может, половина. Зависит от решения суда.
— То есть хотя бы часть денег я верну?
— Именно.
Я почувствовала облегчение. Значит, не всё потеряно. Хотя бы часть вложенного вернётся.
Вечером мне позвонил Игорь. Я долго смотрела на экран телефона, не зная, брать трубку или нет. Дед кивнул.
— Возьми. Послушай, что скажет.
Я нажала на зелёную кнопку.
— Алло.
— Алён, это я. Мы можем встретиться?
— Зачем?
— Поговорить. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Говори по телефону.
— Алёна, пожалуйста. Давай встретимся.
Я посмотрела на деда. Он пожал плечами, мол, решай сама.
— Хорошо. Завтра в пять. В кафе на Садовой.
— Договорились.
Встреча назначена. Что он хочет сказать? Извиниться? Попросить вернуться? Или просто закрыть отношения окончательно?
На следующий день я пришла в кафе вовремя. Игорь уже сидел за столиком у окна. Выглядел он неважно. Осунулся, под глазами тёмные круги.
— Привет.
— Здравствуй.
Я села напротив. Заказала кофе. Молчали минуту, может, две. Наконец Игорь заговорил.
— Алён, прости меня. Я был не прав.
— Знаю.
— Я погорячился. Не подумал. Мама давит на меня, и я...
— Игорь, тебе тридцать пять лет. Ты взрослый мужчина. Нельзя всё сваливать на маму.
— Я понимаю. Но она вечно лезет, учит, как жить.
— И ты её слушаешь. Вместо того чтобы защитить свою жену.
Он опустил голову.
— Ты права. Я должен был встать на твою сторону. Но не встал. И сейчас понимаю, что потерял.
— Игорь, ты не потерял меня в тот момент. Ты потерял меня раньше. Когда впервые при матери нагрубил мне. Когда впервые не защитил от её нападок. Когда начал считать, что я тебе что-то должна.
— Алён, но мы же можем всё исправить? Начать заново?
Я посмотрела на него. На человека, которому отдала пять лет жизни. Которого считала своим. И поняла, что ничего не чувствую. Ни любви, ни злости, ни обиды. Пустота.
— Нет, Игорь. Мы не можем. Ты выбросил мои вещи в окно. На глазах у соседей. Унизил меня так, как никто никогда не унижал.
— Я извинюсь перед соседями!
— Дело не в соседях. Дело в тебе. Ты показал своё истинное лицо. И мне оно не нравится.
Игорь взял меня за руку.
— Алён, я люблю тебя. Правда.
Я высвободила руку.
— Нет. Ты любишь себя и свою маму. А я для тебя была просто удобным приложением. Готовила, убирала, зарплату приносила.
— Это не так!
— Это именно так. И я больше не хочу быть в этой роли.
— Тогда что? Развод?
— Развод. И раздел имущества. Я вложила триста тысяч в ремонт твоей квартиры. Хочу компенсацию.
Лицо Игоря изменилось. Стало жёстким, холодным.
— Какую компенсацию? Ты добровольно вкладывала деньги!
— У меня есть выписки из банка. Переводы тебе на карту с пометкой «на ремонт».
— Но квартира моя! Ты туда просто деньги дала!
— Значит, через суд буду требовать. Юрист говорит, что у меня хорошие шансы получить хотя бы половину.
Игорь сжал кулаки.
— Значит, так. Ты решила меня раскрутить на деньги?
— Я решила вернуть то, что вложила. Это называется справедливость.
— Справедливость! Ты жила у меня пять лет! Я тебя кормил, одевал!
— Игорь, я сама себя кормила и одевала. Половину расходов оплачивала. Не прикидывайся благодетелем.
Он встал из-за стола.
— Ладно. Будет тебе твой развод. А денег не получишь ни копейки. Через суд так через суд. Посмотрим, кто кого.
— Посмотрим.
Игорь развернулся и вышел из кафе. Я осталась сидеть. Допила свой кофе. Руки дрожали, но внутри была странная лёгкость. Всё. Прошлая жизнь закончилась. Начинается новая.
Дед встретил меня вопросительным взглядом.
— Ну как?
— Он хотел, чтобы я вернулась. Я отказалась. Сказала про развод и компенсацию. Он разозлился.
— Естественно. Не любит расставаться с деньгами.
— Дедуль, а вдруг суд откажет мне?
— Не откажет. Доказательства есть, правда на твоей стороне.
Дед оказался прав. Через три месяца суд постановил выплатить мне компенсацию в размере ста пятидесяти тысяч рублей. Не триста, но хотя бы половина. Игорь был бледен от злости, но подписал бумаги.
На выходе из суда к нам подошла Валентина Степановна. Я её сразу не заметила, она стояла в стороне.
— Алёна, постой.
Я обернулась. Свекровь выглядела растерянной.
— Что вам нужно, Валентина Степановна?
— Я хотела... извиниться.
Дед рядом со мной напрягся, но промолчал.
— Извиниться? За что именно?
— За всё. За то, что лезла не в своё дело. За то, что настраивала Игоря против тебя. Я думала, делаю лучше. Защищаю сына. А на деле разрушила его семью.
— Вы не разрушили его семью. Вы просто показали его истинное лицо.
Валентина Степановна опустила голову.
— Может быть. Но я виновата. И мне стыдно.
— Хорошо, что вы это поняли. Хоть и поздно.
— Алёна, ты не подумаешь вернуться? Я обещаю, больше не буду вмешиваться!
— Нет. Я приняла решение.
— Но Игорь страдает! Он тебя любит!
Дед не выдержал.
— Валентина Степановна, странная у вас концепция любви. Любящий человек не выбрасывает вещи жены в окно.
— Он был не в себе!
— Вот именно. А в себе он вообще когда-нибудь бывает?
Свекровь всхлипнула.
— Вы не понимаете! Он мой сын!
— И поэтому вы покрываете его хамство? Учите его неуважению к женщине?
— Я... я не учила!
— Учили. Своим примером. Своими словами. Своим поведением.
Дед взял меня под руку.
— Пойдём, Алёнка. Нам тут больше делать нечего.
Мы ушли. Валентина Степановна осталась стоять на ступеньках суда. Я обернулась. Она плакала. Мне стало её немного жаль. Но только немного. Она сама выбрала такую роль в жизни сына.
На полученные деньги я сняла небольшую однокомнатную квартиру. Чистую, светлую, в хорошем районе. Дед помог с переездом, привёз мебель из своего гаража. Старенький диван, стол, стулья. Ничего особенного, но моё.
— Вот теперь у тебя есть дом, — сказал дед, оглядывая квартиру. — Маленький, но твой.
— Спасибо тебе за всё, дедуля. Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы. Ты сильная. Просто иногда нужна поддержка.
Я обняла деда. Самого родного человека на свете.
Курсы я закончила через месяц. Получила диплом, показала начальнику. Он сдержал обещание и повысил меня. Зарплата увеличилась на треть. Теперь я могла спокойно снимать квартиру и даже откладывать понемногу.
Жизнь налаживалась. Я ходила на работу, встречалась с подругами, ездила к деду на выходные. Впервые за долгое время чувствовала себя свободной. Никто не критиковал меня, не требовал отчёта, не унижал.
Игорь звонил ещё пару раз. Пытался уговорить вернуться. Обещал выгнать мать, измениться, стать другим. Я слушала и отказывала. Нельзя построить отношения на руинах. Слишком много было сказано, сделано. Слишком глубоки были раны.
В последний раз он позвонил поздно вечером. Я уже легла спать, но взяла трубку.
— Алён, я всё понял. Ты была права. Я вёл себя как последний мерзавец.
— Да, Игорь. Вёл.
— Прости меня.
— Я простила. Но это не значит, что я вернусь.
— Я не прошу вернуться. Просто хочу, чтобы ты знала. Я сожалею о том, что сделал.
— Хорошо. Я приняла твои извинения.
— Будь счастлива, Алёна.
— И ты тоже.
Я положила трубку. Это был конец. Окончательный и бесповоротный. Пять лет жизни остались позади. Впереди было что-то новое, неизвестное, но своё.
Дед приехал ко мне в гости через неделю. Привёз пирог, который испёк сам.
— Ну что, внучка, как живёшь?
— Хорошо, дедуль. Спокойно.
— Вот и славно. Спокойствие дорогого стоит.
Мы сидели на моей маленькой кухне, пили чай с дедовым пирогом. Говорили о разном. О работе, о планах, о жизни.
— Алёнка, а ты не жалеешь ни о чём?
— Жалею, что потратила пять лет на человека, который меня не ценил. Но не жалею, что ушла. Это было правильное решение.
— Молодец. Не все женщины находят в себе силы уйти.
— Ты помог мне. Когда приехал тогда, в тот день. Когда поговорил с Игорем. Я поняла, что не одна. Что есть кто-то, кто на моей стороне.
Дед улыбнулся.
— Я всегда на твоей стороне, внучка. Всегда.
Вечером, когда дед уехал, я стояла у окна и смотрела на город. Огни, машины, люди. Жизнь продолжалась. Моя жизнь. Без Игоря, без Валентины Степановны, без постоянного напряжения и страха.
Я свободна. И это самое главное.
Через полгода я встретила Андрея. Он работал в соседнем отделе, мы иногда пересекались на совещаниях. Однажды он пригласил меня на кофе. Мы разговорились. Оказалось, у нас много общего.
Андрей был спокойным, уравновешенным человеком. Не кричал, не требовал, не унижал. Просто был рядом. Мы встречались несколько месяцев, и с каждым днём мне становилось всё понятнее, что вот так должны строиться нормальные отношения. На уважении, доверии, поддержке.
Дед одобрил мой выбор.
— Хороший парень. Вижу, как он на тебя смотрит. С любовью и уважением.
— Да, дедуль. Он хороший.
— Вот и держись за него.
Я познакомила Андрея с дедом. Они отлично поладили, долго разговаривали о рыбалке, машинах, жизни. Андрей относился к деду с уважением, внимательно слушал его истории.
Моя новая жизнь складывалась так, как я хотела. Интересная работа, любимый человек, уютная квартира. Конечно, были трудности, проблемы, но я справлялась. Потому что рядом были люди, которые меня поддерживали.
Иногда я вспоминала тот день, когда Игорь выбросил мои вещи в окно. Вспоминала злорадную улыбку Валентины Степановны. И каждый раз благодарила судьбу за то, что дед приехал вовремя. Что поддержал меня, помог пережить самое страшное.
Если бы не он, возможно, я бы сломалась. Вернулась к Игорю, поверила его обещаниям. И продолжала бы жить в том аду.
Но дед дал мне силы. Показал, что я не одна. Что есть кто-то, кто всегда будет на моей стороне. И это помогло мне сделать правильный выбор.
Выбор в пользу себя. В пользу своей жизни. В пользу своего счастья.
И я ни разу об этом не пожалела.