«Мама сказала, что если я не помогу, она перестанет со мной общаться совсем» — Роман сидел на краю кровати, уткнувшись лицом в ладони.
Марина стояла у окна спальни, смотрела на ночной город. Огни в окнах, машины на дорогах, жизнь продолжалась. А у них дома — тишина, тяжёлая и давящая.
— И что ты ответил? — спросила она, не оборачиваясь.
— Ничего. Положил трубку. Не знаю, что сказать.
— Роман, это манипуляция. Классический шантаж.
— Это моя мать!
— Да, — Марина повернулась к нему. — Твоя мать, которая ставит тебя перед выбором: деньги или отношения. Это нормально, по-твоему?
Он поднял голову, посмотрел на неё красными глазами.
— Я не знаю, что нормально. Я только знаю, что она одна. У неё никого нет, кроме меня и Игоря. И Игорь уже отказал.
— Потому что у него мозги на месте, — Марина села рядом с мужем. — Послушай, давай подумаем логически. Твоя мама говорит, что ей нужны триста тысяч на помощь дочери Виктора. Виктор её бросил месяц назад. Зачем ей помогать дочери человека, который её бросил?
Роман задумался.
— Она говорит, что девочка ни в чём не виновата. Что хочет помочь по-человечески.
— Твоя мама отказала мне в десяти тысячах на лечение пять лет назад. По-человечески. А теперь хочет отдать триста чужой девочке. Это логично?
— Может, она изменилась...
— За месяц? — Марина взяла его за руку. — Роман, люди не меняются за месяц. Особенно в шестьдесят лет. Твоя мама что-то скрывает. Опять.
Он вырвал руку, встал, начал ходить по комнате.
— Что ты предлагаешь? Бросить её? Сказать, что мне плевать?
— Нет. Я предлагаю выяснить правду. Поехать к ней завтра. Поговорить спокойно. Попросить показать переписку с Виктором, документы, что угодно. Понять, куда на самом деле нужны деньги.
— Она откажется. Скажет, что я ей не доверяю.
— И будет права, — Марина встала, подошла к нему. — Ты ей не доверяешь. После того, что она сделала. После вранья про налоговую. После всех манипуляций. У тебя нет причин доверять ей слепо.
Роман остановился, посмотрел в окно.
— Я устал, — сказал он тихо. — Так устал от всего этого. От выбора между вами. От чувства вины. От того, что я всегда кому-то должен.
Марина обняла его со спины, положила голову ему на плечо.
— Ты никому ничего не должен. Ты можешь помочь, если захочешь и сможешь. Но это твой выбор. А не обязанность под угрозой потери отношений.
Они стояли так какое-то время. Потом Роман повернулся, обнял жену.
— Хорошо. Завтра поедем вместе. Поговорим с ней. Честно.
Утром они отвезли Дениса к родителям Марины — попросили посидеть с внуком. Марина коротко объяснила ситуацию. Её отец, бывший военный, только покачал головой:
— Манипуляторы всегда давят на чувство вины. Не поддавайтесь.
— Но она его мать, — Марина вздохнула.
— И что? Мать не имеет права манипулировать сыном. Родители должны хотеть счастья детям, а не вешать на них свои проблемы.
Они приехали к Галине Павловне около полудня. Позвонили в дверь. Долго никто не открывал, потом послышались шаги.
Свекровь открыла дверь в халате, волосы растрепаны, вид усталый.
— Вы? — она посмотрела на них без особой радости.
— Мы хотим поговорить, — Роман шагнул вперёд. — Спокойно. По-взрослому.
Галина Павловна пропустила их внутрь. В квартире был беспорядок — на столе грязная посуда, на диване скомканное одеяло. Это было на неё совсем не похоже. Мать Романа всегда содержала дом в идеальной чистоте.
— Садитесь, — она махнула рукой на стулья, сама опустилась в кресло.
Марина огляделась. На журнальном столике стоял телефон, экран светился. Кто-то написал сообщение. Она невольно прочитала: «Галя, ну сколько можно? Когда деньги будут?»
— Мама, — Роман сел напротив. — Расскажи нам всё. Честно. Зачем тебе на самом деле деньги?
Галина Павловна отвела взгляд.
— Я же говорила. Хочу помочь дочери Виктора.
— Виктор тебя бросил месяц назад, — Марина не выдержала. — Зачем тебе помогать его дочери?
— Девочка хорошая. Она ни в чём не виновата.
— Мама, пожалуйста, — Роман наклонился вперёд. — Не ври. Мы видим, что ты что-то скрываешь.
Свекровь сжала губы, смотрела в пол. Телефон на столе снова завибрировал. Ещё одно сообщение: «Ты обещала до конца недели. У меня терпение не бесконечное».
Марина взяла телефон, прежде чем Галина Павловна успела среагировать. Посмотрела на экран. Переписка с кем-то по имени Алексей.
— Кто это? — она показала телефон мужу.
Роман прочитал, побледнел.
— Мама, кто этот Алексей? И почему он требует у тебя деньги?
Галина Павловна вырвала телефон из рук Марины.
— Это не ваше дело!
— Ещё как наше! — Роман встал. — Ты просишь у меня триста тысяч и говоришь, что это для кого-то. А на самом деле какой-то Алексей требует у тебя деньги и угрожает!
— Он не угрожает!
— Тогда что это? — Марина тоже поднялась. — «У меня терпение не бесконечное» — это не угроза?
Свекровь закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Она плакала, тихо, сдавленно.
Роман растерянно посмотрел на Марину. Та кивнула — давай, спрашивай.
— Мама, — он присел рядом с креслом. — Расскажи. Что происходит? Кто этот человек?
Галина Павловна вытерла лицо, вздохнула глубоко.
— Алексей... это брат Виктора. Он одолжил мне деньги полгода назад.
— Сколько?
— Четыреста тысяч.
Марина ахнула. Роман замер.
— Зачем тебе были нужны четыреста тысяч полгода назад? — спросил он медленно.
— Виктор попросил. Сказал, что у него временные проблемы на работе. Что нужно срочно закрыть какой-то долг, иначе его уволят. Обещал вернуть через месяц.
— И ты дала ему свои накопления, — Марина покачала головой.
— Нет, — свекровь подняла голову. — У меня не было таких денег. Я попросила у его брата Алексея. Он дал под расписку. Без процентов, но под расписку.
— Господи, — Роман провёл рукой по лицу. — И где Виктор? Где деньги?
— Виктор исчез. Месяц назад перестал отвечать на звонки. Номер сменил. Я даже не знаю, где он. А Алексей требует деньги обратно. Говорит, что если не верну, пойдёт в суд.
Повисла тишина. Марина и Роман смотрели друг на друга, не зная, что сказать.
— Погоди, — Марина первая пришла в себя. — Ты дала четыреста тысяч человеку, с которым встречалась... сколько?
— Два года.
— Два года. Под его обещание. Без документов, без гарантий. Взяла деньги в долг у его брата. И теперь этот брат требует возврата.
— Да, — Галина Павловна сжалась в кресле.
— А зачем ты врала нам про дочь Виктора? Про помощь на обучение?
— Потому что... потому что не могла признаться, что меня обманули. Что я повелась на красивые слова. В моём возрасте. Глупая старая женщина.
Роман сел на пол рядом с креслом матери. Смотрел на неё снизу вверх.
— Мама, почему ты не сказала правду сразу? Мы бы помогли. Как-то. Не триста тысяч, но что-то.
— Мне стыдно было, — прошептала она. — Я всю жизнь учила тебя быть осторожным с деньгами. Не доверять кому попало. А сама... сама отдала всё мошеннику.
Марина опустилась на диван. Голова кружилась от этой информации.
— Галина Павловна, а вы в полицию обращались?
— Нет. Алексей сказал, что если я пойду в полицию, расскажет всем знакомым, какая я дура. Что опозорит меня. Я боюсь.
— Боитесь сплетен больше, чем потери денег? — Марина не могла поверить.
— Ты не понимаешь, — свекровь посмотрела на неё. — В моём возрасте репутация — это всё. Мои подруги, соседи — все узнают. Будут шептаться за спиной.
— А триста тысяч из сына выбить — это нормально? — Марина почувствовала, как закипает внутри. — Пять лет назад вы отказали мне в десяти тысячах на лечение! Сказали, что у вас принципы! А сейчас отдали четыреста постороннему мужику!
— Я любила его!
— Любовь не оправдывает глупость! — Марина встала. — Вы врали нам два раза! Сначала про налоговую, потом про дочь Виктора! Манипулировали, давили на жалость! А всё из-за того, что боитесь сплетен!
— Настя, успокойся, — Роман поднялся.
— Нет, я не успокоюсь! — она повернулась к нему. — Твоя мать хотела, чтобы мы влезли в долги! Чтобы наш сын недоедал! Чтобы мы выплачивали кредит пять лет! Ради её гордости!
— Я не хотела... — Галина Павловна заплакала. — Я просто не знала, что делать...
Марина подошла к окну, стояла спиной к ним. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться.
Роман сел рядом с матерью, взял её за руку.
— Мама, мы пойдём в полицию. Напишем заявление. И на Виктора, и на Алексея, если он вымогает деньги.
— Но позор...
— Какой позор? — он сжал её руку. — Позор — это врать родным. Манипулировать. А обратиться в полицию, когда тебя обманули — это нормально.
— Но деньги всё равно не вернут...
— Может, и не вернут. Но хотя бы попытаемся. А ты перестанешь жить в страхе перед этим Алексеем.
Галина Павловна смотрела на сына сквозь слёзы.
— Ты поможешь мне?
— Помогу. Но по-честному. Без вранья. Без манипуляций.
Марина повернулась от окна.
— И ещё одно условие. Вы больше никогда не будете просить у нас денег на посторонних людей. Если вам нужна помощь — просите для себя. Честно.
Свекровь кивнула.
— Хорошо. Я обещаю.
На следующий день они втроём пошли в полицию. Написали заявление о мошенничестве. Галина Павловна принесла все документы — расписку от Алексея, переписку с Виктором, все доказательства.
Дежурный следователь, уставший мужчина лет пятидесяти, выслушал их и вздохнул.
— Понимаете, шансов вернуть деньги мало. Виктор, скорее всего, профессиональный мошенник. Таких много. Знакомятся с одинокими женщинами, входят в доверие, выманивают деньги и исчезают.
— А Алексей? — спросил Роман. — Он же требует деньги, угрожает.
— Формально он имеет право. У него есть расписка. Но если докажем, что он был в сговоре с Виктором, тогда другое дело.
— Как доказать?
— Нужно найти Виктора. Допросить его. Проверить связи между ними. Это займёт время.
Они вышли из отделения подавленные. Галина Павловна молчала всю дорогу домой.
— Я потеряла четыреста тысяч, — сказала она, когда они довезли её до дома. — Всё, что копила двадцать лет.
— Зато сохранила сына, — Марина неожиданно для себя взяла свекровь за руку. — Если бы вы продолжали врать, Роман бы от вас отвернулся. Совсем.
Галина Павловна посмотрела на неё.
— Ты меня ненавидишь. За то, что я отказала тебе пять лет назад.
— Ненавидела, — призналась Марина. — Долго. Но сейчас... сейчас мне просто жаль вас. Вы так боитесь быть слабой, что делаете глупости. Отталкиваете людей. Строите стены.
— Я не умею иначе.
— Научитесь. Начните с малого. Приезжайте к нам в воскресенье на обед. Просто так. Без повода. Поиграйте с Денисом. Поговорите с нами. По-человечески.
Свекровь вытерла слёзы.
— А вы захотите меня видеть? После всего?
Роман обнял мать.
— Захотим. Если ты будешь честной. Если перестанешь манипулировать.
— Я постараюсь. Честное слово.
Они уехали. Марина смотрела в окно на проплывающий мимо город.
— Думаешь, она изменится? — спросил Роман.
— Не знаю. Но мы дали ей шанс. Если она его упустит — это её выбор.
— А если найдут Виктора? Вернут деньги?
— Вряд ли. Такие редко попадаются. Но хотя бы мама перестанет бояться Алексея. Это уже что-то.
Роман взял её руку, поцеловал.
— Спасибо. Что не дала мне сделать глупость. Взять кредит.
— Я же твоя жена. Моя работа — беречь нашу семью.
Они приехали домой. Забрали Дениса от родителей Марины. Мальчик радостно прыгал, рассказывал про игры с дедушкой.
Вечером, когда Денис уснул, Марина и Роман сидели на кухне с чаем.
— Знаешь, о чём я подумал? — сказал он. — Если бы ты не настояла на проверке, я бы взял кредит. Отдал маме деньги. А потом узнал бы правду. И это разрушило бы меня.
— Поэтому мы семья. Чтобы защищать друг друга от глупостей.
— Даже от глупостей родителей?
— Особенно от них, — Марина улыбнулась. — Родители — тоже люди. Они ошибаются. Врут. Манипулируют. И мы не обязаны терпеть это только потому, что они родители.
Роман обнял её.
— Я люблю тебя. За то, что ты сильная. За то, что не дала мне сломаться.
— Я тоже тебя люблю. За то, что ты услышал меня. Не все мужья так делают.
Они сидели обнявшись на кухне. За окном падал снег, укрывая город белым одеялом. Жизнь продолжалась. Не идеальная, со своими проблемами и испытаниями.
Но они были вместе. И это было главное.
Прошло два месяца. Полиция нашла Виктора — оказалось, он скрывался в другом городе, продолжал мошенничать. Возбудили уголовное дело. Алексей, узнав об этом, перестал требовать деньги у Галины Павловны. Испугался, что и его привлекут.
Деньги, конечно, не вернули. Виктор всё потратил. Но хотя бы следствие шло, была надежда на какую-то компенсацию.
Галина Павловна начала приезжать к ним каждое воскресенье. Сначала было неловко — она не знала, о чём говорить, как себя вести. Но постепенно оттаивала.
Играла с Денисом, помогала Марине готовить обед, разговаривала с Романом о работе. Обычные, простые вещи. Без претензий, без манипуляций.
Однажды, когда они мыли посуду вдвоём, Галина Павловна тихо сказала:
— Спасибо. Что не отвернулись от меня.
Марина вытерла тарелку, положила в сушилку.
— Мы не звери. Просто хотели честности.
— А я не умела быть честной. Всю жизнь боялась показаться слабой. Думала, что если попрошу помощи — это провал.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что провал — это врать близким. Отталкивать их. Оставаться одной.
Марина обняла свекровь за плечи.
— Вы не одна. Вы с нами.
Галина Павловна вытерла слёзы кухонным полотенцем.
— Я долго завидовала тебе. Что Роман тебя выбрал. Что ты стала важнее меня.
— Я не становилась важнее. Просто у него появилась своя семья. Это нормально.
— Я знаю. Теперь знаю. И я рада, что у него есть ты. Сильная, умная, не позволяющая ему делать глупости.
Они закончили мыть посуду. Вышли в гостиную, где Роман и Денис строили башню из кубиков. Обычная семейная сцена. Тёплая, уютная.
Марина смотрела на них и думала: как же долго они шли к этому. Через ложь, через манипуляции, через боль и обиды. Но пришли. К простому человеческому счастью.
К воскресным обедам. К честным разговорам. К принятию друг друга.
И это было бесценно.
Вечером, провожая свекровь, Роман спросил:
— Мам, а тебе хватает денег? На жизнь?
— Хватает. Пенсия небольшая, но я привыкла экономить.
— Если что — говори. Мы поможем. Не триста тысяч, конечно, — он улыбнулся. — Но на продукты, на лекарства — всегда.
Галина Павловна обняла сына.
— Спасибо. Но мне не нужны деньги. Мне нужны вы. Чтобы я могла приезжать. Видеть внука. Быть частью семьи.
— Ты и так часть семьи. Всегда была. Просто мы все делали ошибки.
Она ушла. Роман закрыл дверь, прислонился к ней.
— Знаешь, я думал, что потерял мать. Когда мы ссорились из-за денег.
— А на самом деле? — Марина подошла к нему.
— А на самом деле я её нашёл. Настоящую. Без масок. Впервые в жизни.
Они обнялись, стояли в прихожей в тишине. Где-то в детской похрапывал Денис, за окном шумел вечерний город.
Жизнь была сложной. Но они справлялись. Вместе.
И это было самое главное.