От Ласо до Крицы: день, когда мы увидели Крит с высоты и в глубине
Утром за нами заехали Юрик и Юля.
— Сегодня — горы, — сказал Юрик, и в его голосе была та лёгкая торжественность, с которой обычно говорят о чём-то важном.
Первой остановкой стали развалины древнего города Ласо.
Он стоит высоко над морем, на холме, откуда видно весь залив. Никаких заборов, почти никаких туристов — только камни, трава и ветер. Это был не музей под стеклом, а место, где прошлое осталось на поверхности, как будто его только что оставили.
Ласо существовал ещё во времена Минойской цивилизации, позже стал важным религиозным центром. Здесь когда-то стояли храмы, дома, улицы бежали к порту. Сейчас от всего этого — фундаменты, обломки колонн, следы мощёных дорог. Но даже в этом — мощь. Особенно если подойти к краю холма: внизу — бирюзовое море, а вокруг — тишина, которую ничто не нарушает, кроме шелеста травы.
Мы постояли долго. Не фотографировали каждую плиту, не искали «лучший ракурс» — просто смотрели. И чувствовали: здесь жили люди, которые знали, где восходит солнце, как пахнет дождь на камне, и как звучит эхо в святилище.
А потом — дорога в Крицу.
По пути Юрик, немного уставший от серпантина, спросил:
— Посмотри по карте, нам долго ещё ехать?
Юля, указывая на промелькнувший указатель в роще оливковых деревьев:
— Да вот же — Крица Три.
(уважаемые читатели, произнесите вслух, и вы поймете, почему так испугался наш водитель.)
Юрик, с ужасом:
— Тридцать три?! Так долго ехать?!
Мы все рассмеялись. На указателе было просто: «Kritsa: 3 km».
Крица — совсем другая история. Не величие, а уют. Не руины, а жизнь.
Деревня прячется в горах, среди оливковых рощ и зарослей тимьяна. Здесь нет сувенирных лавок, только маленькие дома с геранью на подоконниках и старушки, сидящие на скамейках у церкви.
Мы пришли к самому старому оливковому дереву на Крите. Ему, по разным оценкам, от 2000 до 3000 лет. Оно абсолютно точно помнит все. Ствол жилистый, перекрученный, от земли идет огромное дупло, в которое спокойно садится человек. Ветви раскинуты, как руки, но листья — зелёные, живые. Местные говорят, что это дерево видело Рим, Византию, венецианцев… и всё ещё даёт оливки.
Рядом — старая базилика. Закрытая, ухоженная, но вросшая в землю так, что понимаешь - она ужасно древняя. Мы не удержались, и стали заглядывать в узкие окна, как бойницы у крепостей. Даже не пришлось подтягиваться и залезать. Внутри - тысячелетия молитв и тишина. До мурашек. Муж сказал: «Здесь чувствуешь, что всё временно. Кроме этого».
Потом нас угостили местным кофе в маленькой кофейне. Хозяин, пожилой мужчина с усами, рассказал, что его дед родился в этом доме. И прадед. И прапрадед.
— А вы откуда?
— Из Москвы.
— А, Россия! У вас тоже есть оливки?
Мы засмеялись. Нет. Но теперь у нас есть воспоминание.
Шли по улице. И тут внезапно - апельсиновое дерево.
Я командую:
- Так, быстро встали все к апельсинам! Я вас сфотографирую.
Все подчинились.
Смотрю на фото:
- Вы что такие серьезные?
Смеются:
- Ты нам скомандовала, как на параде, мы сразу подчинились. На параде не улыбаются!
Пообещала больше не командовать)
Когда мы уезжали, очень довольные и уставшие, небо окрасилось закатным светом.
Я думала: вот оно — настоящее «всё включено». Не еда и напитки, а возможность увидеть такое. Благодаря друзьям, которые знают дорогу — и умеют посмеяться вместе с тобой, и залезть в развалины и древности, как будто мы - маленькие любопытные дети, а не взрослые люди.