Галина Петровна проснулась в тишине. Впервые за сорок лет трудового стажа - без будильника, без спешки на завод. Шестьдесят три года, пенсия оформлена, квартира чистая. Она налила чай, села у окна и вздохнула с облегчением.
Звонок в дверь раздался резко, настойчиво.
На пороге стояла невестка Марина с двумя чемоданами и трехлетним Артёмкой на руках.
— Галина Петровна, мы к вам на недельку. Ремонт у нас начался, жить негде, — Марина уже протискивалась в коридор, не дожидаясь ответа.
— Как это на недельку? Маринка, я же только вышла на пенсию, хотела отдохнуть...
— Вы что, родного внука на улицу выставите? — Марина бросила на Галину Петровну такой взгляд, что та невольно отступила. — Сын ваш работает как проклятый, он и дома не бывает, а вы чем занята? Сидите тут одна в трёшке.
Галина Петровна стиснула зубы. Трёшка эта — её кровь и пот. Тридцать лет она копила на неё, когда муж в больнице лежал, когда сына поднимала одна. А теперь получается, она просто так тут сидит?
— Недельку, говоришь?
— Ну да. Максимум две.
Прошло три недели.
Марина превратила квартиру в хаос. Игрушки валялись повсюду, посуда не мылась, Артёмка орал с утра до вечера. А Марина? Марина лежала на диване с телефоном, красила ногти, болтала с подругами.
— Галина Петровна, сходите в магазин, молока купите. И памперсы возьмите. Вот деньги, — Марина протянула мятую тысячу.
В магазине Галина Петровна остолбенела у кассы. Памперсы - три с половиной тысячи, молоко, творог... Тысячи не хватало на половину.
— Маринка, тут денег не хватает, — робко начала она, вернувшись домой.
— Так вы доложите! У вас пенсия есть! — невестка даже не подняла глаз от экрана. — Или вы родному внуку жалеете?
— Я не жалею, но у меня коммуналка, лекарства...
— Лекарства! — Марина вскочила. — Вы, Галина Петровна, всю жизнь только о себе и думали! Сын ваш мне говорил, какая вы жадная! Сидите тут в квартире, которую он вам купил...
— Какой он мне купил?! — кровь ударила Галине Петровне в голову. — Я эту квартиру сама заработала, когда Виталик ещё в школу ходил!
— Врите больше! Вы просто хотите нас выгнать, потому что завидуете! Потому что у вас никого нет!
Артёмка заплакал от крика. Галина Петровна посмотрела на внука, на его испуганные глаза, и сердце сжалось.
— Хорошо. Я доплачу.
Через неделю Марина объявила новость.
— Галина Петровна, нам ещё месяц жить негде. Представляете, строители облажались. Так что мы задержимся. И вообще, вы могли бы с Артёмкой посидеть по вечерам, мне на йогу надо ходить.
Йога закончилась в два часа ночи. Марина пришла навеселе, громко хлопнув дверью.
— Где ты была? — Галина Петровна не спала, качала разревевшегося Артёмку.
— Не ваше дело! Я молодая, мне жить надо! А вы что, хотите, чтобы я, как вы, в четырёх стенах сидела?
— Я в четырёх стенах сына растила! Мужа больного выхаживала! Три смены на заводе стояла!
— Ну и получайте теперь! — Марина злобно усмехнулась. — Мученица нашлась! Все так живут! А вы нос воротите!
Галина Петровна поняла - пора действовать.
На следующий день, когда Марина ушла "на йогу", она позвонила сыну. Виталий ответил не сразу.
— Мам, я на работе.
— Виталик, Марина сказала, что у вас ремонт. Когда закончится?
Пауза.
— Какой ремонт?
— Как какой? Она же сказала, что из-за ремонта ко мне переехала...
— Мам, у нас никакого ремонта нет. Марина что, к тебе приехала?
Земля ушла из-под ног.
— Виталик, объясни мне, что происходит.
Сын молчал. Потом тихо сказал:
— Мам, мы с ней разошлись два месяца назад. Она ушла к какому-то инструктору по фитнесу. Я требую развода, но она не соглашается. Хочет квартиру отсудить.
— А Артёмка?
— Артёмку она у меня забрала. Говорит, что я его не увижу, пока не отдам квартиру.
Галина Петровна закрыла глаза. Значит, всё это время... Значит, Марина просто использовала её как бесплатную няньку и кошелёк.
Вечером невестка вернулась поздно, с блестящими глазами.
— Галина Петровна, налейте мне чаю.
— Марина, сядь. Поговорить надо.
— Чего ещё? — невестка капризно поморщилась.
— Виталик мне всё рассказал. Про развод. Про твоего инструктора. Про шантаж.
Марина побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ну и что? Это моё дело! А вы будете молчать, если внука видеть хотите!
— Нет, — тихо сказала Галина Петровна. — Я молчать не буду. Завтра мы идём к адвокату. Ты будешь отвечать за шантаж и за то, что использовала ребёнка. А сейчас собирай вещи.
— Вы что, старая дура?! — Марина вскочила. — Вы думаете, кто-то поверит вам, а не мне?! Я скажу, что вы Артёмку били! Что вы нас выгнали! Что вы...
— Достаточно, — в дверях появился Виталий с двумя полицейскими. — Я всё слышал. Камера работала.
Галина Петровна не знала, что сын приехал и установил камеру в коридоре после их разговора.
Марина металась, кричала, обещала, угрожала. Но протокол уже составлялся.
Через три часа квартира опустела.
Артёмка остался с отцом. Галина Петровна настояла, чтобы внук жил с Виталием, а она будет помогать - но по своей воле, а не по принуждению.
Марина получила запрет на приближение и судебное разбирательство по шантажу.
Галина Петровна села у окна с чашкой остывшего чая. Тишина. Долгожданная тишина.
Она думала о том, сколько раз в жизни ей приходилось жертвовать собой. Сколько раз она терпела, молчала, прощала. Но в этот раз - впервые - она не смолчала.
И это правильно.
Через неделю суд обязал Марину вернуть все деньги, которые она выманила под предлогом "ремонта".
А сама купила билет на поезд. В Сочи. Отдыхать.
Впервые за шестьдесят три года - просто отдыхать.
Когда соседка спросила, не жалко ли ей невестку, Галина Петровна покачала головой:
— Кукушка она, а не мать. Таким жалости не бывает. Жалость — внуку, что с такой мамашей родился. Но мы его отстояли. И будем растить человеком, а не потребителем.
Соседка кивнула. А Галина Петровна закрыла дверь, посмотрела на пустую, чистую квартиру и улыбнулась.
Пустое гнездо? Нет. Свободное.
