— Брат в долг просит на зимнюю одежду детям, а ты в отпуск в Турцию собралась, не стыдно? Поделись, – требовала мать
Когда Алла впервые услышала эту фразу от матери, она чуть не поперхнулась воздухом. Было раннее воскресное утро, солнце едва пробивалось сквозь тюль, а мама уже звонила, как по тревоге. Телефон вибрировал на кухонном столе, как будто тоже чувствовал опасность.
— Мама, ну что опять? — вздохнула Алла, включая громкую связь.
— Что-что, — сказала мать с обидой, которая уже была готова вырасти в полноценный скандал, — Игорь попросил помощи. У него дети, Алла. Дети! У Маши сапоги лопнули, Ваня без куртки, малышка Надя ходит в вязаной шапке, как сирота при живой сестре миллиардершe!
— Мам, я не миллиардерша, — сказала Алла устало. — Я просто работаю и, заметь, не прошу у тебя денег на носки.
Мама фыркнула. У неё всегда был особый талант: фыркнуть можно было так, что человек на другом конце провода чувствовал как будто по щеке шлепок прилетел.
— Аллочка, деточка, — голос стал сладким, а значит — беда. — Я тебя родила. Ты выросла умная, самостоятельная, без нужды. А Игорь — он другой, понимаешь? Душевный. Ему всё людей жалко! Он добрый, потому и без копейки.
— Ага, потому что он всех жалеет, а себя — нет, — пробормотала Алла. — И я должна этот гуманизм финансировать, да?
— Ну ты же старшая! — с напором произнесла мать, и в этих словах звучал аргумент, уничтожающий все остальные доводы. — Значит, должна помогать!
Алла закрыла глаза, хотя знала — мама не видит, но как будто чувствует.
— Мам, я уже помогала сто раз! Помнишь, когда он бизнес открывал — «автомойку на два бокса»? Помнишь, кто дал денег?
— И что, не вышло — с кем не бывает, — отмахнулась мама.
— Потом — когда его жена ушла, я помогала! Я его детей в сад возила, пока он “приходил в себя”.
— Алла, ну не будь злой! Ты как тётя Нина стала. Тоже всё копила да считала, а потом ушла в мир иной, и все деньги так в шкафу и остались.
На этом месте Алла на секунду закрыла глаза и мысленно пересчитала до пяти, как делала всегда, когда мама переходила к весомым аргументам — «вспомним всех умерших, чтобы тебя пристыдить».
— Мам, — сказала она наконец, — я отпуск этот жду полгода. Купила билеты, бронь оплачена. Я еду одна.
— А я, значит, должна смотреть, как мой сын страдает, — трагично выдохнула мама. — А ты — загорать. Разве это справедливо?
Алла не ответила. Иногда с матерью можно только молчать. Остальное всё будет использовано против тебя.
***
Через три дня позвонил брат.
— Привет, Алла. Как жизнь?
— Прекрасно, пока никто не просит денег, — ответила она бодро.
— Ой, ну ты прям экстрасенс, — хмыкнул Игорь. — Слушай, ситуация такая… Дети, сама понимаешь… холодно…
Алла уже знала этот текст почти наизусть. Менялись только детали: то «детям на ботинки», то «молоко закончилось», то «машину чинить надо, чтобы возить детей по секциям».
— Игорь, — устало перебила она, — ты же в прошлом месяце обещал найти другую работу.
— Так я ищу! Вот сегодня ходил в один офис, правда, не взяли… сказали, место занято.
— А вчера?
— Вчера выходной был, — обиделся брат.
Она усмехнулась. Такой он был всегда — бесконечно обаятельный, искренний и удивительно неустроенный, как диван без ножек. Вроде и не падает, но постоянно перекошен.
— Послушай, у меня вылет через пять дней. Я лечу в Турцию. Отпуск. Море.
— То есть помочь не можешь? — Игорь подчеркнул последнее слово. — Да ладно… я понял. Тебе главное — коктейль на пляже и фотографии, да?
— Мне главное — не сойти с ума, — ответила она тихо. — Я тяну всё сама.
— А мне что, не тяжело? Ты хоть понимаешь, что я один с тремя детьми?!
— Тебя никто не просил расставаться с женой, — вырвалось у Аллы.
— Ага, теперь я ещё и виноват, что брак не выдержал твоей эгоистичной энергетики! — взорвался брат.
Алла предпочла повесить трубку, пока не наговорила лишнего. Вечером, конечно, снова не уснула. В голове крутились его слова, мамины упрёки, голос совести и собственная пустота.
Наутро перевела брату десять тысяч. Не тридцать — десять. И добавила короткое сообщение: «Больше не рассчитывай».
***
Два дня тишины. Она даже радовалась — думала, может, понял. Пока не позвонила мама.
— Аллочка, ты у меня золотая! — занудно растроганным тоном начала она. — Вовремя помогла!
— Ну хоть дети теперь обуты? — спросила Алла, чувствуя лёгкое тепло от слова «золотая».
— Да какие дети… Игорёк же поехал с друзьями на рыбалку, — сказала мать мимоходом. — Сказал, что нервы надо успокоить.
У Аллы сердце ухнуло вниз.
— Что… рыбалку?! На мои деньги?
— Ну не на твои же! Он сказал, что ты дала не всё, и оставшееся потратил по-своему.
— Мама, он взрослый мужик, ему сорок!
— Вот именно! Мужик должен отдыхать. Ты ж сама говорила, что каждый имеет право расслабиться.
Алла отключила телефон и долго сидела у окна. За стеклом сыпал мелкий снег — тот самый декабрьский, тусклый, грустный.
— А я, значит, финансирую отпуск брату, — сказала она в пустоту. — Великолепно.
***
Аэропорт встретил её суетой и шумом. Запах кофе, очереди, визжащие дети — всё это раздражало. Игорь с детьми, мама с жалостью, постоянное чувство долга — всё всплыло в голове, когда она проходила контроль.
«Может, я и правда стала злой?» — подумала она, пока самолёт набирал высоту.
Но когда за иллюминатором показалось море облаков, она впервые выдохнула спокойно. Там, где заканчиваются звонки и претензии, начинается жизнь.
***
Первые три дня в Турции Алла почти не разговаривала — только спала, ела и смотрела на море. Потом начала улыбаться незнакомым людям. Потом — смеяться. И даже думать перестала о брате. Почти.
На шестой день пришло сообщение от мамы: «Игоря задержали».
Алла сначала решила, что это шутка. Потом перечитала и онемела.
Оказалось, Игорь украл вещи в детском магазине, а потом просто спрятался «на рыбалке», чтобы переждать бурю, оставив детей на бабушку. Но не вышло.
Мама рыдала в трубку:
— Алла, как так? Он же добрый мальчик был!
— Добрый, да неумный, — спокойно ответила Алла. — Мам, не вмешивайся. Пусть сам решает.
***
Через месяц всё уладилось. Игорь устроился курьером в тот магазин, чтобы отработать долг. Хозяин «вошёл в положение».
Алле Игорь возвращал долг по тысяче в неделю. Под каждое перечисление писал: «Спасибо, что тогда не дала больше».
Мама тоже притихла. А потом вдруг пришла к Алле с домашним печеньем.
— Вот, испекла, — сказала смущённо. — И… ты, наверное, правильно поступила. Игорёк, смотри-ка, в себя пришёл. Нравится ему новая работа.
— Видишь, мам? Иногда отказ — это тоже помощь.
— Только не увлекайся, — предупредила мать с прищуром. — А то вдруг я попрошу — откажешь?
Алла засмеялась.