«Ледяная башня» Люсиль Адзиалилович — мрачная сказка, снятая с холодной, почти хирургической точностью. Действие разворачивается во Франции 1970-х годов. Сирота Жанна (Клара Пацини) сбегает из приюта и случайно попадает на съемочную площадку фильма «Снежная королева» — экранизации сказки Г. Х. Андерсена. Там она знакомится с актрисой Кристиной (Марион Котийяр), которая оказывает на нее разрушительное влияние. В этом сюрреалистическом повествовании о взрослении, кино выполняет роль зеркала из сказки — отражение искажает, а иллюзия становится ловушкой.
Фильм начинается с впечатляющего кадра: обширный, ледяной пейзаж и крошечная фигурка девочки, пробирающейся сквозь снежную пустоту. Жанна — подросток с глазами, похожими на темные омуты, старшая в приемной семье и рассказчица сказок на ночь. В поисках свободы и материнской любви она сбегает из приюта, взяв с собой бусины, снятые с тела умершей матери.
Город встречает ее безразличием и угрозой. Уставшая и голодная, Жанна пробирается в подвал полузаброшенного здания и обнаруживает на полу блестящую ткань, расстеленную, словно постельное белье, специально для нее. Перед сном она подбирает осколок хрусталя — жест магический, как поглаживание лампы, материализующее желание, о котором она даже не подозревала. На следующее утро Жанна просыпается за кулисами съемочной площадки.
Присвоив имя девушки, чью сумку она нашла на улице, Жанна становится Бьянкой и еще больше отдаляется от реальности. Она наблюдает за репетициями, прячется в шкафу, подслушивает разговоры взрослых и завороженно следит за Кристиной. Ее манит не кино, а актриса — ее власть, высокомерие и отстраненность. Кристина замечает девочку и неожиданно отвечает на ее безмолвную преданность, не требующую ничего взамен.
Снежная королева у Адзиалилович — ложный идол, бесчувственная красота, за которой скрывается развращающая сила. Подспудная угроза, ощущаемая в хищническом взгляде кинозвезды на свою юную протеже, пугает, но ослепленная, Бьянка не распознает опасности.
Завораживающая интерпретация «Снежной королевы» — триумф воображения. Преобладающие оттенки коричневого и оранжевого эффектно контрастируют с белым и серебристым цветами. Оператор Джонатан Рикбург («Рецепт любви») придает каждому кадру мягкость — «пленочную дымку», характерную для фильмов 1970-х. Звуковое оформление — хруст снега под ногами, пустые отголоски съемочной площадки, фоновая музыка из холла отеля — усиливает чувство тревоги.
Художник-постановщик переносит зимние пейзажи внутрь помещений, превращая их в театральные декорации, где актеры похожи на марионеток. Мир «Ледяной башни» настолько искажен, что не кажется реальным местом и именно это пограничное пространство между двумя мирами становится центральным местом действия фильма.
На площадке заметно влияние Хичкока: внезапное нападение птицы, садистская отстраненность Кристины от чужой боли и намеки на следующий «хичкоковский» проект режиссера Дино (Гаспар Ноэ). Отсылка к «Красным башмачкам» — еще одной сказке Андерсена — подчеркивает разрушительную природу желания, но по духу картина все же ближе не к балетной истерии Пауэлла и Прессбургера, а к их «Черному нарциссу»: женское безумие, замкнутая среда и пронизывающий горный холод.
«Ледяная башня» одновременно восхищает и испытывает терпение, а форма часто берет верх над содержанием. Материал драматургически слишком разрежен для двухчасового хронометража: диалоги редко двигают сюжет, целые сцены разворачиваются без слов, экспозиция утомляет, а финал долго не решается поставить точку.
Просмотр напоминает взрослую сказку на ночь, где детское благоговение перед миром перерастает в тревогу взросления. Фильм противопоставляет героинь разных поколений, переживших схожие трагедии, показывая, что человек, не знавший защиты, не способен защищать. Жизнь — не сказка, даже если юной героине иногда кажется иначе. В этом Адзиалилович остается верна себе — она вновь говорит о взрослом мире, где все не так ярко и захватывающе, как хотелось бы, а мрачно, печально, полно боли и уродства.