Для психики больной, расщеплённой неотработанными травмами, любовь — это угроза тотального разоблачения. Тогда объект обожания превращается в мишень для проекции всего внутреннего ада. Он становится не возлюбленным, а живым контейнером для собственного «демона». И чем сильнее чувство, тем яростнее атака. Так рождается патология, где влюблённость и ненависть становятся одним и тем же действом саморазрушения. И где единственный «диалог», на который способен такой человек, — это ритуал уничтожения того, кто осмелился подойти слишком близко к его истинному, неприглядному «Я». Существует тип личности, для которого глубина чувства равна глубине разрушения. Это не садист, наслаждающийся чужой болью. Это — психический инвалид, не выдерживающий напряжения настоящей близости. Его влюблённость — это не начало истории, а спусковой крючок для внутреннего апокалипсиса. Игорь — хрестоматийный пример этой дисфункции. Его история с Госпожой — не роман. Это — клиническое наблюдение за тем, как любовь,