Муж потратил все мои отложенные средства на гулянки с друзьями! я не стала терпеть такое хамство и выгнала его к маме в одних носках, пусть там теперь права качает
В тот день всё начиналось так обычно, что сейчас даже смешно вспоминать, как я тогда радовалась этой обычности. Суббота, поздняя осень, за окном мелкий противный дождь, на кухне пахло гречкой и курицей, а на подоконнике остывал пирог с яблоками. Я варила себе чай и думала, что у нас с Игорем наконец всё наладилось: он устроился на новую работу, стал как будто спокойнее, внимательнее.
Я смотрела на аккуратно подписанную тетрадь с моими подсчётами: сколько отложено, сколько ещё нужно на ремонт кухни. Эти деньги я копила несколько лет, по чуть-чуть, от любой подработки, от каждой премии. Игорь знал об этом, иногда шутил, что я как белка, всё в свою норку.
*Ну и пусть*, думала я тогда, *зато когда-нибудь я проснусь на новой кухне, а не среди этих облупленных шкафчиков*.
К вечеру мне нужно было ехать на встречу одноклассниц. Не что-то шикарное, просто квартирка у Оли, чай, тортик, разговоры до ночи. Игорь сидел на диване с телефоном, щёлкал по экрану и рассеянно кивал на мои рассказы.
— Я позже напишу тебе, когда за мной заехать, — сказала я, натягивая сапоги. — Не хочу в темноте одна возвращаться.
— Да без проблем, — не отрываясь от телефона, ответил он. — Только заранее напиши, а не за пятнадцать минут.
Я усмехнулась, хотя внутри что-то кольнуло.
*Раньше он сам предлагал за мной заезжать. Теперь всё через просьбы, через уточнения…*
Вечеринка у Оли получилась тёплая. На столе стояли салаты, пироги, фрукты, чайник шипел почти без остановки. Девчонки вспоминали школу, кто как живёт, кто куда поехал, смеялись до слёз. Иногда я ловила себя на том, что думаю об Игоре: как он там, ужинает ли, не забыл ли про меня.
Часа в одиннадцать я почувствовала усталость и написала ему сообщение:
*«Игорь, забери меня, пожалуйста. Адрес помнишь? Я выйду через полчаса».*
Ответ пришёл не сразу. Прошло минут десять. Пятнадцать. Только потом короткое:
*«Ща, выдвигаюсь».*
Мне это слово резануло глаз. Раньше он писал иначе, теплее. Но я отогнала мысль, попрощалась с девочками, накинула куртку и вышла на улицу. Дождь стал сильнее, асфальт блестел в свете фонарей.
Игоря не было.
Прошло ещё минут двадцать. Я начала мёрзнуть, хотя пыталась не сердиться.
*Ну всякое бывает, мог задержаться, не нашёл сразу дом…*
Наконец во дворе показалась наша машина. Фары ослепили, я прикрыла рукой глаза. Машина резко остановилась, музыка внутри грохотала так, что стекло дрожало. Когда я открыла дверь, ударил резкий запах какого-то нового освежителя, смешанный с чем-то сладким, приторным.
Игорь был какой-то странный — глаза блестят, улыбка натянутая.
— Чего так долго? — спросила я, устраиваясь на сиденье.
— Да пробки, — буркнул он и тут же потянулся убавить звук.
Телефон у него на панели мигал уведомлениями. Игорь пару раз бросил взгляд на экран и быстро его перевернул.
*Что-то не так*, подумала я, глядя в мокрое окно. *Но что именно?*
Первые дни после той поездки я гнала от себя тревогу. Игорь говорил, что на работе завал, начальник требует отчёты, поэтому он стал позже возвращаться. Я верила. Хотела верить.
Потом заметила, что он стал чаще собираться с друзьями.
— Мы просто мужская компания, нужно иногда развеяться, — говорил он, натягивая любимую толстовку. — Ты же у себя там с девочками тоже собираешься.
Он уходил часов в семь вечера и обещал вернуться к одиннадцати. Возвращался ближе к ночи, весёлый, разговорчивый, с какой-то странной лёгкостью, словно на нём не было ни работы, ни забот.
Однажды я решила проверить остаток на своём счёте. Не то чтобы я ему не доверяла, но хотела понять, сколько ещё нужно подкопить, чтобы весной уже заказывать кухню. Открыла приложение, вошла в раздел сбережений.
И застыла.
Сумма была меньше, чем я помнила. Намного меньше. За последние месяцы с моего счёта исчезали деньги небольшими порциями, но регулярно. В описании операций были какие-то непонятные платежи: развлекательные заведения, доставка еды, оплата крупных заказов в кафе.
*Может, какая-то ошибка?* Я пересмотрела список ещё раз. Даты подозрительно совпадали с теми днями, когда Игорь "поздно задерживался" или "сидел с друзьями".
Горло пересохло.
Когда вечером Игорь вернулся домой, я сидела за столом с телефоном в руках.
— Игорь, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — тут какие-то странные списания с моего счёта. Ты ничего про это не знаешь?
Он замер, на секунду задержав взгляд на экране, потом фыркнул:
— А, это. Я же говорил, что нашёл способ выгодно пристроить наши деньги. Перевёл часть к маме на вклад, там условия лучше. Потом обратно верну, не волнуйся.
— А почему тогда в описаниях стоят кафе и доставка?
Он пожал плечами:
— Наверное, банк что-то напутал. Не переживай ты так.
*Наверное, банк что-то напутал…* Слова застряли у меня в голове.
Через несколько дней мне написала моя подруга Катя.
— Слушай, — её голос по телефону был неуверенным, — я не знаю, стоит ли тебе говорить… Я тут Игоря видела.
— Ну виделась и виделась, — попыталась пошутить я. — Он же не призрак.
— Он был в большом заведении в центре. С компанией. И, кажется, расплачивался за всех. Заказывали горы еды, десертов. Официант только и бегал к ним. Мне показалось странным.
Я сидела на краю кровати, сжимая телефон так, что пальцы побелели.
*Не может быть. Не может…*
В тот же вечер Игорь вернулся особенно довольный. Бросил на стол новенький кухонный прибор в блестящей коробке.
— Смотри, взял, чтобы тебе готовить было легче, — сказал он. — Ты же хотела что-то такое.
Я смотрела на эту коробку и ощущала, как внутри растёт тяжёлый ком.
*Это не забота. Это как будто подкуп. Подсластить что-то, о чём я ещё не знаю.*
Через пару дней позвонили из банка. Я случайно оказалась рядом, когда Игорь взял трубку.
— Да, да, подтверждаю, — говорил он, проходя мимо меня в коридор. — Это мои операции, всё верно…
Сердце ухнуло.
Я тихо встала, подошла к двери и услышала ещё пару фраз про списания "по привычным местам".
Мне захотелось открыть дверь и прямо сейчас всё высказать. Но я замерла.
*Нужно знать точно. Нужны факты. Без истерик, без криков. Спокойно. До конца.*
Я стала всё записывать. Даты его "гулянок", суммы, названия мест. Сравнивала с выписками. Картина складывалась слишком чётко.
Однажды он сказал:
— В пятницу мы с ребятами опять встретимся. Я не поздно.
Я только кивнула. Внутри уже созрел план.
В ту пятницу я не пошла ни к кому в гости. Я осталась дома одна, выключила телевизор и сидела в тишине. За окном был холодный ветер, в стекло стучали ветки. На столе лежали распечатанные выписки по счёту, аккуратно разложенные по датам.
*Если я снова закрою глаза сейчас*, думала я, *то всю жизнь буду жить в этом тумане. Уже не про деньги дело. Про уважение. Про то, что моим трудом кто-то распоряжается как хочет.*
К половине одиннадцатого раздался звук ключа в замке. Игорь вошёл, бросил куртку на стул, на лице — довольная усталость, на нём — новая рубашка, которую я видела впервые.
Он остановился, заметив бумаги на столе.
— Что это у нас тут? — попытался улыбнуться он.
— Сядь, пожалуйста, — я указала на стул напротив. Голос звучал чужим, ровным.
Он сел, скосил глаза на листы.
— Это что, ревизия?
Я глубоко вдохнула.
— Это мои отложенные средства, Игорь. Которые ты тратил на свои посиделки с друзьями. Месяцами. Потихоньку. Думая, что я не замечу.
Он фыркнул, но уже не так уверенно:
— Да брось, я немного взял. Потом вернул бы. Мы же семья, какие "мои" и "твои"?
Я ткнула пальцем в строки.
— Вот этот вечер, где ты был "на совещании". Вот этот, где ты "задержался в офисе". Здесь, здесь и здесь — крупные счета в заведениях. Ты угощал всех, как щедрый хозяин. А платишь ты из того, что я откладывала годами.
Он молчал. Лицо побледнело, глаза начали метаться по комнате, будто он искал лазейку.
— Я… Я думал, ты не заметишь. А если честно, я сам уже перестал считать, — пробормотал он. — Всё равно же вместе живём, какая разница…
В этот момент во мне что-то щёлкнуло.
*Не про деньги. Про то, что для него и правда нет разницы, чей труд, чьи мечты.*
Я встала из-за стола.
— Разница в том, что ты ни разу даже не спросил, — сказала я. — Ты решил, что можно взять чужое и прикрыться словом "мы".
Игорь попытался улыбнуться:
— Да ладно тебе, не раздувай. Заработаем ещё.
— "Мы" больше ничего не заработаем, — произнесла я тихо, но отчётливо. — Собирай вещи.
Он заморгал, словно не расслышал.
— В смысле?
— В прямом. Переезжай к маме. Там и расскажешь, какая я плохая.
Он вскочил:
— Ты что, серьёзно? Из-за каких-то трат выгоняешь меня из дома?
— Не из-за трат, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Из-за того, что ты меня предал. И даже сейчас не считаешь это чем-то серьёзным.
Я достала заранее собранный пакет с его одеждой. Куртка, джинсы, футболки. Всё сложено аккуратно, как будто я собираю мужа в поездку, а не выталкиваю из своей жизни.
— Босиком не пойдёшь, — сказала я и кинула ему носки.
Он машинально натянул их, всё ещё пытаясь спорить, уговаривать, повышать голос, потом снова уговаривать. Но я уже не слышала слов.
Я открыла дверь в подъезд. Холодный воздух ворвался в коридор.
— Игорь, — сказала я, — ступай.
Он стоял на лестничной площадке в одних носках, с пакетом в руках, растерянный, как школьник, которого забыли забрать после уроков.
— Я ещё вернусь, — бросил он. — Ты успокоишься и сама позовёшь.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Колени дрожали. В груди было пусто и тяжело одновременно.
*Неужели я правда это сделала?*
Утром позвонила его мама. Голос строгий, возмущённый:
— Что ты натворила? Игорь ночью приполз, весь расстроенный. Говорит, ты его выгнала ни за что.
Я молчала несколько секунд, потом спокойно ответила:
— Попросите у него выписку по моему счёту. Если покажет честно, тогда поговорим.
В трубке повисла пауза.
— Он сказал, что это всё пустяки, — уже менее уверенно произнесла она.
— Для него, может, и пустяки. Для меня — несколько лет жизни.
Через пару часов она перезвонила. Голос был тише, почти виноватый:
— Я не знала, что он так… У него и раньше были проблемы с тем, что он не умеет останавливаться. Я думала, семейная жизнь его исправит.
*Значит, я была не первой, кто верил, что он изменится…*
Вечером написала Катя.
— Прости, что не сказала раньше, — призналась она. — Я пару раз видела его в тех местах, но боялась вмешиваться. Думала, вдруг я всё неправильно понимаю.
Я сидела на кухне, глядя на облупленные шкафчики. На столе лежала та самая блестящая коробка с кухонным прибором. Она вдруг стала символом всего фальшивого, чем он пытался закрыть правду.
Я открыла шкаф, достала старую форму для запекания, поставила в духовку картошку. Пахло по-домашнему, просто.
*Ничего, переживу. Пусть будет старая кухня, зато без лжи.*
Через неделю, разбирая его оставшиеся бумаги, я нашла письмо из его офиса. Оказалось, его работу трещала по швам уже давно: начальник указывал на опоздания, прогулки, невыполненные задачи. Игорь приносил домой рассказы о своих успехах, а в реальности всё катилось вниз.
*Он врал не только про деньги. Вся наша жизнь с ним была наполовину из придуманного им мира, где он успешный, щедрый и всё контролирует.*
Прошло несколько месяцев. Я привыкла засыпать в тишине, без его храпа и разговоров во сне. Потихоньку откладывала заново, но уже в другом месте, без доступа для кого бы то ни было. Сделала небольшой ремонт своими силами: переклеила обои, перекрасила шкафчики. Кухня всё ещё была далека от моей мечты, но в ней стало как-то светлее.
Иногда по вечерам мне казалось, что я слышу шаги в подъезде. И действительно, несколько раз он стоял под дверью, стучал, звонил, писал сообщения, что всё понял, что изменится. Один раз я случайно выглянула в глазок и увидела знакомые серые носки. И от этого стало особенно странно: словно время закольцевалось.
*Раньше я бы открыла. Сейчас нет.*
Я не ощущала злости. Была усталость и твёрдое понимание, что назад дороги нет. Не потому, что я гордая или непримиримая, а потому что то спокойствие, которое я нашла без него, оказалось дороже любых обещаний.
Иногда я пересматриваю свои старые записи в той тетради, где считала каждую отложенную сумму. И думаю не о том, сколько он забрал, а о том, что я смогла в какой-то момент сказать: **хватит**.
Мне часто пишут подружки, спрашивают, не жалею ли я, что выгнала мужа "из-за денег". Я улыбаюсь и говорю:
— Я выгнала его не из-за денег. Я просто перестала терпеть то, что меня считают приложением к чужим желаниям.
Вечерами на кухне снова пахнет пирогами. Я включаю тихую музыку, сажусь у окна и смотрю, как в темноте загораются огни соседних домов.
Мне больше не нужно ждать под фонарём, когда за мной приедут. Я сама рулю своей жизнью.