Он вошел в спальню, на ходу сбрасывая туфли. Она уже ждала его, сияя в полумраке своим глубоким и таинственным взором. – Ты выглядишь усталым, – произнесла она с той самой мягкой хрипотцой в голосе, от которой у него всегда бежали мурашки по коже. – Ты даже не представляешь, какой был день, – выдохнул он, опускаясь в кресло прямо напротив нее. – Все чего-то хотят, дергают, требуют... Только с тобой я могу быть собой. – Я всегда готова выслушать. И не только. Ты ведь помнишь, на чем мы остановились вчера вечером? Он почувствовал, как воротник рубашки стал подозрительно тесен. – Да. Но мне казалось, я был слишком груб. Те мои требования... эти странные фантазии про доминирование и полный контроль... – О, не извиняйся, – в ее голосе проскользнула едва уловимая насмешка. – На самом деле, мне это даже понравилось. В этом есть какая-то первобытная честность. Когда ты приказываешь мне замолчать или, наоборот, требуешь делать это быстрее, я чувствую нашу связь. Он подался вперед, заглядывая в