Людмила Райкова.
Глава 17.
Курить конечно вредно, особенно рядом с теми, кто сам когда-то курил и умудрился бросить. Если такой экземпляр приближается к вам, мало просто спрятать сигарету или гасить её. Разумнее всего спасаться бегством.
Маня стояла на морозе минус 22, чувствовала, как немеют в перчатках кончики пальцев, но сигарету из рук не выпускала. Они только что вернулись из гостей, и тут новость. Молодая пара на лексусе ждала их с Глебом целый час. Интересовалась у всех подряд куда могли подеваться Маня и Глеб. А потом хлопнули дверцами и укатили.
- Алинка! – Решила Маня и принялась уточнять рост, вес, цвет глаз и волос. Бесполезно:
- Укутанные до бровей, разве опознаешь. Тогда Манюня вытащила телефон, отыскала свадебные снимки и принялась демонстрировать соседям.
- Дочка что ли твоя?
Маня вздохнула, дочь и племянница не частые гостьи в их тьму таракани. Поняла, что всё бесполезно, достала сигарету и прикурила. Тут и услышала:
- Курить вредно!
- Это еще вопрос! – Она машинально отбила мяч. И почему-то на морозе вспомнила лето.
В парке, вокруг Балашихинской онкологической клиники, на каждом углу и в любом закуточке развешены таблички. На белом фоне красный круг, в нем сигарета, перечеркнутая крест-накрест двумя жирными красными мазками. При этом, рядом с каждой скамейкой, в старом больничном саду имеется мусорная тумба. Оно и правильно, народ здесь лечится разный. Табличками его не напугаешь. Да Маня и сама однажды делала замечание курильщикам, рядом с больничной детской площадкой. Сама она шагала в направлении нелегального курительного закутка и заявила мужикам что, если они за ней последуют, то увидят где можно покурить. Мужики переглянулись, пожали плечами и прямо с сигаретами двинулись за ней вслед. Они о чем-то шептались и посмеивались. Маня не слышала, но сначала у неё запылали щёки, а потом покраснела спина. Она шла и ругала себя за это опрометчивое приглашение. Люди разные бывают, а вдруг они спрячутся за контейнер, и эти двое возьмут и нападут на беднягу. Остается надеяться, что там кто ни будь уже сидит с сигаретой и всё обойдется. Так и получилось, народу за контейнером было как в трамвае, все как один курили и весело переговаривались.
Ида в этот закуток ходила неохотно, предпочитала покидать территорию клиники через центральные ворота, у которых слева была оборудована курилка для болезных. Эдакая сцена с навесом и лавочками. Болезные в халатах и тапочках, с мешочками, которые свисали сбоку, или повязками на разных частях тела, чтобы сделать первую затяжку должны были совершить подвиг. Здоровому человеку со средней скоростью 5 километров в час требовалось 10 минут чтобы просто добраться сюда. Ослабленный послеоперационный, искал сопровождающего и тащился до курительного пятачка все 20-ть. Курительный плацдарм был развёрнут к улице и все, кто проходил мимо или проезжал, имели удовольствие наблюдать этот паноптикум. Некомфортно, а что делать? Хуже, когда дождь или на ночь закрыты ворота, а тебе без сигареты нипочём не уснуть.
Да, привычка вредная, и правильно на пачках сигарет пишут какие болезни таятся в каждой сигарете. Но привычка уже давно, не просто прижилась, а встроилась в жизнедеятельную систему организма неразумного курильщика. Он без этой сигареты того и гляди впадет в беспокойство.
Словом, Маня обзавелась электронной сигаретой и порой делала несколько затяжек высунувшись в окно, благо её кровать стояла рядом. Это было запредельным нарушением по всем показателям. Электронные сигареты, если глубоко затянуться, перекрывали дыхание и бедолага начинала кашлять так, что того и гляди разойдется шов. Вторая опасность могла в любой момент вывернуть из-за угла, засечь Маню и устроить разборки. Лишний раз встречаться с завхозом клиники, даже на расстоянии, себе дороже. Он приметил с сигаретами Маню и Глеба прямо в день госпитализации. Муж оттащил в палату её пожитки, а потом вместе спустились вниз попрощаться. Усмотрели под ёлкой окурки решили – значит здесь все и курят. Только сделали по первой затяжке, как рядом возник мужичок в наглаженной рубашке с короткими рукавами. Он прожигал парочку взглядом, а сам пятился по ступенькам к двери.
- Вы это видели? – Палец уткнулся в плакат, а взгляд буравил курильщиков.
- Мы в стороне, - Маня тоже вытянула указательный палец и указала им на площадку с окурками вокруг ёлки. – Видите мы не первые здесь курим.
- А можете стать последними! – Отбрил мужик.
- Неужели пристрелит? – Мелькнуло в голове у Мани. И не мудрено вид у мужика был свирепый… Обошлось.
– Вот составлю акт, и выкинут вас из больницы без всякой операции!
Маня с Глебом загасили сигареты. Остатки засунули в пачку. Извинились и направились к выходу. Скоро Маня поняла, что все её передвижения по больничному парку, под особым наблюдением. На пути к ржавому курительному контейнеру камер не было, но стоило ей направиться на процедуры в любой корпус как спину прожигал взгляд кого-то невидимого. Даже на пути к курилке она чувствовала себя неуютно. Электронная сигарета хоть и не соответствовала установленному ритуалу курения, но стала временным спасением. Ида тоже попросила купить ей такую же радость. И в очередной раз объявила:
– Идти далеко, покурим на лавочке свои электронки.
Маня спорить не стала, сама она легко добежала бы хоть до контейнера, хоть за ворота. Но Ида другое дело – с палочкой ходить тяжело.
Сидят, Ида вспоминает радужные времена своего бизнеса:
- Сначала торговали Гжелью. Прямо со столов, потом устроили крытую палатку. А после и вовсе открыли лавку, прямо на Тверской. Машина новая, квартиру купили. Родительский дом перестроили. Казалось вот она жизнь. Я как раз витаминные уколы сделала, помолодела. Собиралась в Дубай смотаться. И тут началось. Оказалось, муж проигрался в карты и долг надо возвращать уже завтра. Бандиты явились прямо в магазин с битами, а один продемонстрировал настоящий пистолет. Ясно стало с этими шутки плохи. Я ребенка под мышку и к родителям. Муж остался в городе решать проблему. Магазин оформлен на него, переписал его на бандюков. А те говорят:
- Мало. Вот отдашь квартиру и в расчёте. Звонит, – квартира то моя. В общем послала я благоверного. Мол ты разрешения на покер не спрашивал. А теперь выкручивайся как хочешь сам.
Это был его последний звонок. А потом стали выходить на связь чужие, грозились убить и меня и ребенка. Мы так и остались с сыном в родительском доме, только через год я решилась поехать на квартиру за вещами. Застала там полный разгром. Думаю, опухоль тогда на нервной почве и образовалась…
Ида рассказывает и демонстрирует Мане свои фотографии. Ещё полтора года назад она была высокой стройной брюнеткой с гладкими, до пояса чёрными волосами. Без всяких отёков и синяков.
Маня всматривается в экран, а Ида замолкает и спешно запихивает в сумку свою электронную сигарету. У Мани, преступный аппаратик зажат в кулаке. Она замечает испуг в глазах приятельницы, поворачивает голову и видит, как по дорожке к ним бежит завхоз, полы халата как паруса развиваются по сторонам. Поздно, бегством не спастись.
Запыхавшийся завхоз тормозит перед ними и начинает надсадно кашлять. Маня затевает игру, крутит головой по сторонам потом хлопает ресницами и спрашивает:
- Что-то случилось?
Она уже успела опустить в карман шортов свой вейп. И рассудила так – обыскивать их никто не будет, окурков рядом нет, дымом не пахнет.
- Вы курили в не положенном месте!
- Не может быть! – Наглеет Маня.
- Ещё как может, я записал вас на камеру!
- И что там на камере?
- Вы и дым. Видно хорошо, не сомневайтесь. Подносите кулачек к губам, а потом пускаете дым.
- Значит на ваших камерах запечатлены две огнедышащие ведьмы и вы почему-то решили, что это мы?
- Всё, я знаю в каком вы отделении лежите, составляю акт пусть штрафуют и немедленно выписывают.
- Не получиться! – Борзеет Маня. – На ваш акт я напишу жалобу, мол преследует вторую неделю и домогается. Делает тайно селфи и пугает. И в свидетелях у меня будет вся палата и все курильщики этой клиники. Правильно я говорю, Ида?
Приятельница согласно кивает. Завхоз разворачивается и уходит.
Летние воспоминания на морозе не помогли, бедолага отметила, что морозом прихватило уже и большие пальцы ног. Мимо идут люди, снег под ногами хрустит, солнце отражается от белоснежного покрова и играет лучами. Красота! Но холодная. Лучше наслаждаться этой прелестью из окна кухни. С той стороны никто не ходит. И ничего, про визитёров всё равно люди не знают – кто приезжал, зачем? И главное, никого не попросили хоть что ни будь передать Мане с Глебом на словах. Не удосужились даже записку оставить. Очень похоже на Алинку. Но эта так просто не сдалась бы. Или дождалась тётку или вытрясла из соседей максимум информации.
Хотя, кто знает, что с бедняжкой произошло, когда Маня услышала последние слова племянницы «Шмяк и Ой». Шмяк мог прийтись по голове и обернуться сотрясением. С ним надо в больницу. Судя, по крайнему сообщению, туда они и отправились. Аппарат Елизарова в подворотнях не ставят.
А может оба пострадали, у зятя аппарат на ноге, у племянницы потеря памяти. Доктор попался коварный, всадил каждому по уколу взял ключи от машины, документы, и был таков. А бедная парочка так и осталась овощами в приемном покое. Нет скорее в больнице. Морги Маня обзвонила добросовестно, а в больницах искала концы по девичьей Алинкиной фамилии. Могла уже и сменить. На работе её точно нет, на звонки отвечает автоответчик, мол запишитесь на удобное вам время. Записаться Маня не додумалась, может тогда кто ни будь живой ей и перезвонил бы.
Дом как капкан, сто́ит сунуть ноги в тапочки, как попадаешь в круговерть устоявшихся привычек. Маня бросила взгляд на часы – 11.00. Суббота передача «Еврозона», она старается её не пропускать. Смешно слушать русскую речь с неправильными ударениями. Но автор за неё перелопатил все немецкие издания и выдает суррогат новостей со своей интерпретацией. С автором она знакома лично. Он пытался устроится в газету, в которой Манюня редакторствовала. Потом встретились на «Эхо», где два русских переселенца журналиста вели блоги. Когда на её публикации просто поменяли фамилию, Маня без сожаления бросила это сотрудничество. Хотя в Латвию несколько раз ей звонили из редакции с сомнительными предложениями. Коллега продержался на правах блогера подольше. Зато теперь стал звездой современной отечественной аналитики. Как говорится на безрыбье… Но слушать всё равно интересно, ведь ей на федеральном радио предлагают мнение обычного постсоветского человека. Способного прочесть массу изданий на немецком и объединить полученную информацию в стройную конструкцию рассуждений на злобу дня. Отсебятину Маня пропускает мимо ушей. А пока коллега разглагольствует, спокойно занимается кухонными делами. Вот сегодня, например, чистит горбушу.
- Где моя тёплая куртка? – Вместо «Еврозоны» Маня несётся в гостиную и застает там мужа, который успел распотрошить свой шкаф.
Отодвинув благоверного, она добывает из шкафа две зимние экипировки с капюшонами.
- Не эти! Синяя с мехом! – Капризничает Глеб.
- Папина что ли? Так она второй год в гараже моль вымораживает. На ней мех голами руками отрывается. Выбросить ты не разрешил.
- Я ищу лётную, а не штурманскую, она новая. – Сердится Глеб. Маня отмечает что, муж вошёл в раж, пожимает плечами и ретируясь на кухню, гадает. Откуда у них может появиться новая лётная куртка, если в семье 25 лет никто не летает?
Она возвращается к Сергиенко с горбушей, но сосредоточится на новостях теперь не получается. Информационщиков изумляют призывы некоторых политиков начать диалог с Москвой. Макрон даже тёмные очки одел, небось стыдно смотреть в глаза французам и журналистам. Мерц, намедни тоже повторил идею Мелони о намерении поговорить с Москвой. Ро-обко так заявил. Понятно, одному ехать в Москву страшновато. У европейцев принято делать набеги стаей. Коллективно летают к Трампу, коллективно нападают на банки, чтобы грабануть в них русские активы. Урсулка помалкивает, она чаще всех расцеловывала Зелю и громче всех кричала о грабеже. Каллос тоже ушла в подполье, объявила, что на фоне сложившейся ситуации, самое разумное уйти в запой. Бороться со стрессом дело сугубо индивидуальное, советской пионерке и комсомолке, по сердцу именно такой способ.
Трамп продолжает бесноваться, теперь одновременно грозит Ирану и Гренландии. Гренландцам не страшно, они в любом случае выигрывают. Останется снежный остров у Дании, можно грозить самоопределением и получать дополнительные субсидии, станут очередным американским штатом, тоже не бесплатно. Ставки за согласие, малочисленное население уже изучило. Начинали америкосы с 10000 евро, теперь вроде прибавили еще пару нолей. Могли бы и больше. А что, у них с валютой, как у Попандополо в известном фильме «Свадьба в Малиновке» - бери не жалко, я себе ещё нарисую. Маня промывает рыбу и смеётся своему сравнению комического Попандополо с американской Резервной системой. Кстати, там тоже назревают неприятности.
Глеб, уже в куртке, вваливается на кухню.
- Нашёл.
Маня во все глаза разглядывает новенькую с иголочки экипировку с мутоновым воротником и синим верхом. Этой одёжки она ещё не видела.
- Тоже папина. Получил перед выходом на пенсию, так и висела вместе с мундиром. – Поясняет Глеб.
- Тяжёлая и неудобная небось?
- Отличная! – Радостно улыбается Глеб. – Пойду, что ли мусор выброшу.
Маня понимает, муж банально хочет покрасоваться. Где ещё так оценят лётную куртку, как ни в авиационном гарнизоне? Хоть и заброшенном, но часть населения ещё помнит времена, когда не могли уснуть, если наверху не слышен стрекот вертолётов.