Олег считал себя человеком системы. В его мире — мире логистики и графиков поставок — всё имело свой алгоритм. Поэтому, когда Марина, стоя в прихожей с чемоданом, протянула ему аккуратно исписанный лист А4, он лишь снисходительно улыбнулся.
— Марин, ну серьезно? — он подбросил листок на ладони, словно проверяя его вес. — Тут инструкции по выживанию в постапокалипсисе или просто напоминание, где у нас кухня?
Марина заправляла выбившийся локон за ухо, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между сочувствием и тихим азартом. Она знала этот взгляд мужа. Взгляд человека, который искренне верит, что пыль самоуничтожается под воздействием солнечного света, а холодильник самозарождает молоко и сыр.
— Олег, там важные нюансы. Про секцию Тёмы, про аллергию Лизы на кондиционер для белья, про то, как кормить Рокки…
— Рокки — лабрадор, Марин. Его стратегия выживания — съесть всё, что не прибито к полу. Я справлюсь. Езжай спокойно, покоряй свой филиал в Питере. Мы тут устроим «мужскую берлогу».
Когда дверь за женой закрылась, Олег еще минуту стоял в тишине, наслаждаясь внезапно обретенным статусом «главы автономии». Он взглянул на список. «1. В 7:15 подъем. Сначала разбудить Лизу (долго), потом Тёму (быстро, но опасно)... 4. Рокки давать строго две мерные ложки, иначе будет расстройство... 8. Посудомойку запускать только на режиме «Эко»...»
— Бюрократия, — хмыкнул он и, метким броском отправив листок в корзину для бумаг, отправился на кухню.
Вечер пятницы прошел триумфально. Дети, почувствовав ослабление режима, радостно согласились на пиццу прямо в гостиной перед телевизором. Рокки получил внушительный кусок колбасы «за компанию». Посуда? Посуда подождет до завтра, ведь в раковине еще полно места.
— Пап, а мама сказала, что сегодня нужно форму на физкультуру постирать, — подал голос Тёма, вытирая руки о диванную подушку.
— Тёма, не будь занудой. У нас три стиральные машины в одной — это я, — Олег победно откинулся на спинку кресла. — Завтра всё сделаем в лучшем виде.
Ночь прошла спокойно, если не считать того, что Рокки трижды приходил к кровати Олега и подозрительно вздыхал, но новоиспеченный хозяин дома списал это на тоску по хозяйке.
Субботнее утро встретило Олега не запахом свежесваренного кофе, а странным ощущением липкости. Оказалось, что коробка из-под пиццы, оставленная на полу, стала объектом пристального изучения Рокки. Соус был равномерно распределен по паркету, а остатки картона теперь напоминали конфетти.
— Ладно, — пробормотал Олег, пытаясь найти чистую кружку.
В раковине высилась гора, напоминающая Эверест, только из грязной керамики. Он вспомнил про посудомойку. Где-то там, в выброшенном списке, был пункт про режим.
— Какая разница? — рассудил он, заталкивая тарелки внутрь в произвольном порядке. — Горячая вода плюс химия равно чистота. Базовая физика.
Он нажал самую большую кнопку. Машина загудела, как взлетающий «Боинг». Олег удовлетворенно кивнул и пошел будить детей.
Процесс пробуждения Лизы оказался сложнее, чем переговоры с китайскими поставщиками. Пятилетняя дочь категорически отказалась признавать утро, если оно не сопровождается «особыми блинчиками-зайчиками».
— Лиза, зайчики ускакали в лес. Сегодня у нас концептуальный завтрак — хлопья с молоком, — строго сказал Олег.
— Но мама всегда...
— Мама в командировке. У нас тут демократия под моим руководством.
Через десять минут выяснилось, что молоко закончилось. Точнее, оно было, но имело странный творожистый вид.
— Ешьте сухие хлопья, это полезно для зубов, — нашелся Олег, в то время как в ванной послышался странный всплеск.
Он вбежал туда и замер. Стиральная машина, которую он загрузил «всем подряд» (включая свои красные спортивные штаны и белые школьные блузки Лизы), решила устроить пенную вечеринку. Из лотка для порошка медленно, но неумолимо лезла густая белая пена.
— Папа, смотри, снег! — восторженно закричала Лиза, забегая в ванную.
— Это не снег, Лиза. Это... технологический сбой, — Олег схватил первое попавшееся полотенце, чтобы перекрыть поток пены, и только потом понял, что это любимый кашемировый палантин Марины.
В этот момент в прихожей раздался торжествующий хруст. Рокки, уставший ждать завтрака, нашел туфли, которые Марина забыла убрать в шкаф перед отъездом. Те самые, на «особый случай».
Олег стоял посреди ванной в луже мыльной воды, глядя на розовые теперь уже школьные блузки, и чувствовал, как его уверенность в «простоте домашних дел» начинает давать трещину. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Марины: «Как вы там? Инструкция помогла?»
Олег вытер пот со лба, оставив на нем след от стирального порошка, и быстро напечатал: «Всё под контролем. Наслаждаемся отдыхом!»
В этот момент из кухни раздался грохот — кажется, посудомоечная машина решила, что режим «Интенсив» и неправильно уложенные бокалы — это отличный способ устроить внутри маленький камнепад.
Это был только первый день. До возвращения Марины оставалось еще два с половиной.
К полудню субботы квартира Олега напоминала декорации к фильму о внезапной эвакуации. Повсюду валялись куски картона, остатки хлопьев хрустели под ногами, а в ванной воцарился стойкий запах дешевого цветочного порошка и отчаяния.
Олег стоял над раскрытой стиральной машиной, выуживая из неё вещи. Его белая рубашка, в которой он планировал пойти на важную встречу в понедельник, приобрела нежный оттенок «утренней фуксии». Рядом лежали школьные блузки Лизы — теперь они идеально подходили бы для флешмоба поклонников Барби, но никак не для строгого лицея.
— Пап, а почему у меня майка стала как у принцессы? — Лиза с любопытством потыкала пальцем в мокрый комок ткани.
— Это… новый тренд, Лиза. Высокая мода, — огрызнулся Олег, пытаясь отодрать прилипший к барабану носок.
В животе предательски заурчало. Завтрак из сухих хлопьев не вдохновил никого, включая Рокки, который после дегустации итальянских туфель Марины пребывал в философском настроении и спал на ковре, периодически икая кожей.
— Так, команда, — Олег постарался придать голосу бодрость. — Сейчас мы наведем порядок, а потом пойдем в парк. Но сначала — обед. Тёма, что там у нас в холодильнике?
— Там что-то серое в контейнере и банка с надписью «Заправка», — отозвался десятилетний сын, не отрываясь от планшета. — Мама говорила, что на субботу у нас заготовлено рагу, его надо только разогреть в сотейнике.
Олег замер. «Сотейник». Это слово звучало как название сложного хирургического инструмента. В его представлении всё, что имело ручку, было сковородкой. Он нашел на плите тяжелую емкость, перевалил туда содержимое контейнера и включил огонь на максимум.
— Сейчас папа покажет мастер-класс, — пробормотал он.
Через пять минут по кухне пополз странный запах. Не тот уютный аромат маминого дома, а едкий дым подгоревшего лука и чего-то сладкого. Олег кинулся к плите. Оказалось, что «серое в контейнере» было не рагу, а замороженным тестом для пирожков, которое Марина планировала испечь по возвращении, а «заправка» — ягодным конфитюром.
— Папа, ты жаришь варенье? — Тёма наконец-то поднял глаза. — Мама всегда читает инструкцию на крышках.
— Инструкции для слабаков, Тёма! — Олег отчаянно мешал пригорающую массу. — Мы импровизируем!
В этот момент ожил пылесос-робот. Олег забыл, что Марина запрограммировала его на ежедневную уборку в 13:00. Робот, верный своему долгу, бодро выкатился из подставки и направился прямиком в зону «соусного побоища», оставленного Рокки утром.
— Нет! Стой, железный идиот! — закричал Олег, но было поздно.
Робот-пылесос въехал в лужу томатного соуса и жира, буксанул, развернулся и начал методично расчерчивать светлый паркет гостиной идеально ровными кроваво-красными полосами. Это выглядело так, будто в квартире произошло массовое убийство помидоров.
— Папа, Рокки ест пылесос! — закричала Лиза.
Лабрадор, решив, что движущаяся красная штука — это новая интерактивная игрушка, прыгнул на робота. Раздался треск пластика, робот жалобно пискнул, закружился на месте и выбросил облако пыли вперемешку с соусом прямо на светлые шторы.
Олег опустился на табурет. В кухонной раковине всё еще бурлила пена из посудомойки (видимо, средство для ручного мытья, которое он залил туда «для верности», было плохой идеей). На плите дымилось жареное тесто с вареньем. По всей гостиной тянулись красные следы, а собака с азартом догрызала щетку пылесоса.
— Я хочу к маме, — тихо сказала Лиза, начиная шмыгать носом. — У меня платье колючее, и кушать хочется.
— Лиза, солнышко, не плачь. Папа сейчас всё исправит. Мы… мы закажем бургеры! — Олег потянулся за телефоном, но обнаружил, что экран разбит. Кажется, он уронил его, когда сражался с пеной в ванной.
Ему пришлось использовать стационарный планшет Тёмы, чтобы найти номер доставки. Но вот беда: пароль от всех сервисов знала только Марина. Он попробовал ввести дату её рождения. Не подошло. Дату их свадьбы. Мимо. «ОлегСуперБосс123». Снова нет.
— Тёма, какой пароль у мамы на доставку еды?
— «ОлегДуралейБезМеняПропадет», — честно ответил сын.
Олег почувствовал, как дернулся глаз. Он ввел пароль. Сработало.
Заказав еду на целое состояние, он решил, что пока курьер едет, нужно хотя бы спасти шторы. Он вспомнил, что Марина что-то говорила про пятновыводитель. В шкафчике под раковиной стояло штук пятнадцать разных бутылочек. «Эко», «Био», «Для деликатных тканей», «С активным кислородом»...
— Кислород — это хорошо, — решил Олег. — Кислород — это жизнь.
Он щедро плеснул прозрачную жидкость на красное пятно на шторе. Ткань зашипела. Пятно исчезло. Вместе с куском ткани. Теперь на дорогущей итальянской шторе красовалась идеальная дыра размером с кулак.
— О боже, — прошептал Олег. — Это не кислород. Это отбеливатель для сантехники.
В этот момент раздался звонок в дверь. Курьер? Нет, на пороге стояла соседка снизу, интеллигентная Вера Павловна в роговых очках.
— Олеженька, голубчик, я всё понимаю, Марина в отъезде, мужская свобода… Но почему у меня с потолка в ванной капает розовая пена с запахом «Альпийских лугов»?
Олег посмотрел на свои руки, перепачканные вареньем, на свои розовые носки, на дырявую штору и на Рокки, который как раз в этот момент решил, что сухой корм детей — это вполне себе закуска.
— Вера Павловна, это… химический эксперимент, — выдавил он. — Тёма готовит проект для школы. «Влияние пены на психику соседей».
— Я сейчас вызову аварийную службу, экспериментатор, — сухо отрезала соседка.
Когда курьер всё-таки привез еду, Олег обнаружил, что забыл заказать напитки. Дети жевали бургеры всухомятку, сидя на полу (потому что стулья были залиты пеной), а Олег смотрел в окно на заходящее солнце. Шел второй день. У него закончились чистые футболки. Его единственные джинсы были в соусе. В ванной стояло болото.
— Пап, а завтра мы пойдем в зоопарк? — спросила Лиза, вытирая жирные пальцы о его единственную чистую рубашку (ту самую, розовую), которую он неосмотрительно положил на диван.
— Завтра, Лиза, мы будем бороться за выживание, — мрачно ответил Олег.
Он подошел к мусорному ведру и начал лихорадочно разгребать бумажки. Ему нужен был тот листок. Та самая «Хартия ненужных советов». Но ведро было уже пустым — Тёма, проявляя неожиданную для него аккуратность, вынес мусор еще утром, решив помочь отцу.
Олег понял: он остался один на один со стихией, которую он называл «просто сидеть дома». И стихия явно выигрывала со счетом 10:0.
Воскресное утро началось не с будильника, а с того, что Рокки лизнул Олега в ухо. Но это был не нежный поцелуй верного пса, а скорее настойчивое требование: «Вставай, человек, в этом доме больше не осталось ничего съедобного, кроме твоих тапочек».
Олег открыл глаза и уставился в потолок. По нему ползла зловещая трещина — результат вчерашнего «пенного апокалипсиса» в ванной. В квартире стояла неестественная тишина, которую нарушало только ритмичное кап-кап-кап из кухни. Олег с трудом поднялся, чувствуя, как затекла спина после сна на неудобном диване (кровать в спальне была завалена горой мокрого белья, которое он так и не решился развесить).
— Так, — прохрипел он, обращаясь к пустоте. — Сегодня я возьму ситуацию под контроль. Я инженер. Я управляю людьми. Я справлюсь с квартирой.
Первым делом он отправился на кухню. Вид раковины внушал ужас. Посудомоечная машина, забитая грязными тарелками вперемешку с осколками тех самых бокалов, заблокировалась. Дверцу заклинило, и из-под неё сочилась мыльная жижа.
— Нужен рычаг, — констатировал Олег.
Он взял отвертку и, вспомнив свои навыки ремонта старой «девятки» в студенческие годы, решил поддеть замок. Раздался резкий щелчок, а затем — оглушительный рев. Машина, которая, оказывается, всё это время была под давлением, выплюнула порцию мутной воды прямо на Олега. Вместе с водой на пол вылетели остатки вчерашнего рагу-теста.
— Папа, ты опять играешь в аквапарк? — Лиза стояла в дверях в своей любимой пижаме, которая теперь была украшена пятнами от шоколадной пасты.
— Лиза, иди в комнату. Тут… техническое обслуживание, — Олег пытался вытереть лицо полотенцем, которое оказалось кухонной прихваткой.
— Я хочу завтракать. Тёма съел весь сухой корм Рокки.
— Что?! — Олег выбежал в гостиную.
Тёма, невозмутимый как сфинкс, сидел перед телевизором. Рядом с ним стояла миска.
— Пап, а что? Это просто злаки. Там на коробке написано: «Сбалансированный рацион». По вкусу как твои вчерашние хлопья, только пахнет печенью.
Олег почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Его дети едят собачий корм. Его дом превращается в болото. Его жена вернется через двадцать четыре часа, и она увидит не «мужскую берлогу», а филиал городской свалки.
— Хватит! — скомандовал он. — Одеваемся. Мы едем в торговый центр. Мы купим еду, мы купим одежду, и я найду клининговую службу, которая разгребет этот ад за любые деньги.
Но была одна проблема. Ключи от машины. Они всегда лежали на тумбочке в прихожей. Теперь там лежала только пустая миска и обрывок поводка.
— Тёма, где ключи?
— Я видел, как Рокки с ними играл. Он их куда-то заныкал. Наверное, в «черную дыру».
«Черной дырой» дети называли пространство под огромным угловым диваном, куда Рокки стаскивал свои трофеи. Огу поборол брезгливость и полез под диван. Кроме ключей, он обнаружил там: две пропавшие правые туфли Марины (сильно пожеванные), гору крошек, пульт от кондиционера и… тот самый листок с инструкцией.
Листок был помят, залит кофе и слегка надкусан с угла, но текст всё еще читался. Олег схватил его как утопающий соломинку.
«...Если заклинило посудомойку, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не ковыряй замок. Просто нажми одновременно "Старт" и "Отмена" на 5 секунд...»
— Черт, — прошептал Олег.
«...Рокки прячет ключи, если его вовремя не выгуляли. Дай ему сыр, и он покажет заначку...»
Олег метнулся к холодильнику. Сыр. Последний засохший ломтик пармезана.
— Рокки, ко мне! Сыр!
Пес, учуяв деликатес, мгновенно материализовался. Через минуту ключи были найдены в недрах собачьей лежанки. Олег почувствовал первый за три дня укол надежды. Но радость была недолгой.
Он взглянул на пункт №12: «В воскресенье в 11:00 придет сантехник проверять трубы. Ему нужно дать ключ от подвала, который лежит в синей вазе. Если не открыть — отключат воду всему стояку».
Олег посмотрел на часы. 11:15. В этот момент в дверь начали барабанить. Громко. Требовательно.
— Открывай, изверг! — орал голос соседа снизу, мужа Веры Павловны. — Ты нас залил, а теперь еще и без воды оставил?! У меня там жена в маске из глины, ей смывать нечем!
Олег открыл дверь. На пороге стоял разъяренный сосед и хмурый мужчина в спецовке.
— Где ключ? — рявкнул сантехник.
— Сейчас, синяя ваза… синяя ваза… — Олег метался по квартире. — У нас нет синей вазы! Марин, где ваза?! — закричал он в пустоту.
Тут он вспомнил. Синяя ваза разбилась еще в пятницу, когда Рокки гонялся за воображаемой мухой. Он сам веником смел осколки в мусорный пакет.
— Ключ… он в мусоре, — севшим голосом произнес Олег.
— В каком мусоре? — уточнил сосед.
— В контейнере на улице. Который… который только что увез мусоровоз. Я слышал его пять минут назад.
В подъезде воцарилась тяжелая пауза. Сосед медленно начал багроветь. Сантехник вздохнул и полез за разводным ключом.
— Ну, хозяин, готовься. Сейчас будем перекрывать через центральный узел. А это значит — долбить стену в твоем туалете.
Через час квартира Олега представляла собой зону боевых действий. В туалете зияла дыра, из которой пахло сыростью и старыми трубами. Воду отключили. Посуда осталась грязной. Пена в ванной превратилась в липкую корку. Дети, окончательно одичав, построили в гостиной крепость из подушек и отказывались выходить, требуя «нормальную маму».
Олег сидел на кафельном полу среди обломков плитки и чувствовал, как по щеке ползет слеза. Он, успешный логист, человек, который управлял миллионными оборотами, был повержен бытом. Обычным, скучным, «невидимым» домашним бытом, который, как он думал, «делается сам собой».
Он достал телефон. Экран всё еще был разбит, но сенсор кое-как работал. Он набрал номер Марины.
— Алло? — раздался в трубке её спокойный, мелодичный голос. — Олег? Как вы? Я уже в аэропорту, регистрация началась.
Олег всхлипнул. Это был не мужественный звук. Это был звук капитуляции.
— Марина… — его голос сорвался. — Марина, не жди самолета. Бери такси. Бери частный джет. Бери вертолет. Я не знаю, как ты это делаешь. Я не знаю, как ты выживаешь здесь каждый день.
— Что случилось? Тёма заболел? Лиза? — в голосе жены послышалась паника.
— Нет, они живы. Но они едят корм Рокки. У нас розовые блузки. У нас дыра в стене. У нас нет воды. И Рокки съел твои туфли… оба правых.
На том конце провода воцарилась тишина. А затем Марина тихо, почти неслышно рассмеялась.
— Олег, ты выбросил инструкцию, да?
— Я идиот, Марин. Полный, самовлюбленный идиот. Я никогда… слышишь, никогда больше не скажу, что ты «просто сидишь дома». Пожалуйста, возвращайся. Я встречу тебя у трапа. Я куплю тебе все туфли мира. Только верни нам воду и нормальную еду.
— Я буду через пять часов, — мягко сказала она. — Держись, мой герой. И, Олег?
— Да?
— Сыр. Дай Рокки сыр, он успокоится.
Олег отключил телефон и посмотрел на собаку. Рокки сидел рядом и преданно смотрел на него, держа в зубах остаток левой туфли.
— Знаешь что, парень? — Олег потрепал пса по загривку. — Мама едет. Мы спасены.
Но впереди были еще пять часов. Пять часов в квартире без воды, с дырой в стене и двумя голодными детьми. И Олег понял, что это будут самые долгие пять часов в его жизни.
Последние пять часов ожидания стали для Олега своего рода чистилищем. Без воды жизнь в городской квартире превращается в доисторическую эпоху удивительно быстро. Он сидел на кухне, пытаясь оттереть остатки пригоревшего варенья влажными салфетками для мониторов — это было единственное средство гигиены, которое еще не закончилось.
— Пап, а когда приедет мама, она нас узнает? — Лиза задумчиво разглядывала свое отражение в помутневшей дверце духовки. Её волосы, обычно заплетенные в аккуратные косы, превратились в некое подобие гнезда экзотической птицы.
— Узнает, Лизок. Сердце матери обмануть трудно, даже если её дети пахнут как собачья галета, — Олег попытался улыбнуться, но лицо стянуло от засохшей мыльной пены.
Он встал и окинул взглядом свои владения. Дыра в стене туалета была стыдливо прикрыта старым календарем. Розовое белье горой высилось в углу, напоминая огромную сахарную вату. Робот-пылесос, лишенный щеток и достоинства, стоял в углу как памятник павшему солдату.
— Так, мужики, — Олег посмотрел на Тёму и Рокки. — И Лиза. У нас есть час. Мы не можем исправить всё, но мы можем создать иллюзию того, что мы не окончательно одичали. Тёма, собери все коробки от пиццы. Лиза, все игрушки — в ящик. Я попробую… я попробую приготовить что-то, что не требует жарки варенья.
В 18:45 во дворе зашуршали шины такси. Олег, стоявший у окна, встрепенулся так, будто увидел спасательный вертолет посреди океана.
— Идет! Мама идет! — закричал он, и это был клич полководца, чья крепость вот-вот падет, но подкрепление уже у ворот.
Марина вошла в квартиру осторожно. Она была в своем безупречном бежевом пальто, пахнущая аэропортом, дорогим парфюмом и спокойствием. Она замерла в прихожей, глядя на мужа. Олег стоял в розовой футболке (единственной относительно чистой вещи), с полотенцем на плече и с Рокки, который в порыве чувств пытался лизнуть её чемодан.
— Привет, — тихо сказала она, оглядывая «поле боя». Её взгляд задержался на заклеенной обоями дыре в стене и на странных красных полосах на паркете.
— Мамочка! — дети кинулись к ней так, будто их не кормили год.
— Мама, папа сломал воду и сделал наши вещи девчачьими! — затараторила Лиза.
— А еще мы ели корм Рокки, он со вкусом печени, — добавил Тёма.
Марина перевела взгляд на Олега. Он ждал грома и молний. Ждал заслуженного «Я же говорила». Но она увидела его глаза — в них не было прежней самоуверенности. В них читалось глубокое, почти религиозное почтение к её ежедневному труду.
— Прости, Марин, — Олег подошел и опустил голову. — Инструкция была в мусоре. И в желудке у Рокки. И под диваном. Я думал, что это просто… ну, быт. Что он случается сам собой, пока я зарабатываю деньги. Я ошибался. Это не быт, это управление хаосом. И ты в этом — великий магистр.
Марина улыбнулась. Она не стала указывать на дыру в шторе или на разбитую вазу. Она просто сняла пальто и прошла на кухню.
— Так, — скомандовала она, и в её голосе зазвучала та самая магическая сила, которая заставляет вещи вставать на свои места. — Олег, в багажнике такси я оставила сумку из кулинарии. Там нормальный ужин. Тёма, неси инструменты, я покажу, как перезагрузить систему подачи воды, пока сантехник не вернулся. Лиза, в спальне в комоде лежат запасные комплекты постельного.
Через час случилось чудо. Вода зашумела в трубах — Марина просто знала, какой рычаг в подвале нужно повернуть (оказывается, у неё был дубликат ключа у соседки). Посудомойка, покорная её руке, перестала плеваться пеной и начала тихо мурлыкать. Красные полосы на полу исчезли под воздействием «секретного средства» (уксуса и соды, как выяснилось позже).
К восьми вечера в доме пахло не гарью, а лимонным пирогом, который Марина умудрилась поставить в духовку между делом. Семья сидела за столом. Рокки, сытый и довольный, спал у ног хозяйки.
— Знаешь, — сказал Олег, доедая второй кусок пирога. — Я завтра возьму отгул.
— Зачем? — удивилась Марина.
— Во-первых, придет мастер заделывать дыру в стене. А во-вторых… я хочу, чтобы ты пошла в спа-салон. На весь день. А я… я перечитаю инструкцию. Ту, которую я вытащил из-под дивана. Я её разгладил утюгом и вставил в рамку.
Марина засмеялась, и это был самый прекрасный звук, который Олег слышал за последние три дня.
— В рамку? Это лишнее, Олег.
— Нет, не лишнее. Это мой «Кодекс чести». Я хочу помнить, чего стоит чистая тарелка и вовремя выгулянная собака.
Позже, когда дети уснули, Олег подошел к жене на балконе.
— Ты ведь знала, да? — спросил он. — Знала, что я выброшу листок и всё разгромлю?
Марина прислонилась к его плечу.
— Я надеялась, что ты продержишься хотя бы до субботы. Но Рокки и стиральная машина — это всегда сложное испытание для новичков.
— Ты ведь не злишься на туфли?
— Олег, туфли — это просто кожа. А то, как ты сегодня смотрел на меня, когда я зашла в дверь… Этого не купишь ни в одном бутике.
Он обнял её, чувствуя, как внутри утихает буря последних дней. Он больше никогда не спросит «а что ты делала весь день?». Потому что теперь он знал: она не просто «сидела дома». Она удерживала их мир от распада, создавая из хаоса уют, из грязных вещей — чистоту, а из обычного вечера — счастье.
На следующее утро Олег проснулся первым. Он не пошел в душ, боясь разбудить жену. Он тихо прокрался на кухню, взял ту самую рамку с пожеванной инструкцией и повесил её на самое видное место над плитой.
«Пункт №1: Начни день с любви. А потом уже вари кофе. И проверь, не ест ли пес твои ботинки».
Олег улыбнулся и нажал на кнопку кофемашины. Он был готов к новому дню. Ведь теперь он точно знал: настоящий мужчина не тот, кто презирает домашние дела, а тот, кто умеет ценить ту, которая делает дом Домом.
