Слова «трясуны» и «прыгуны» звучат как прозвища из деревенских баек: мол, собрались люди, начали плясать, трястись — и пошло-поехало. Но за этими словами действительно стоят реальные религиозные течения. Проблема в другом: «трясуны» — это не одна конкретная секта, а ярлык, который в разные времена приклеивали совсем разным группам. А вот «прыгуны» — уже ближе к конкретике, но и там есть нюансы.
Разберёмся по-человечески: кто такие «прыгуны», почему их называли ещё и «трясунами», и при чём тут вообще пятидесятники и даже американские шейкеры.
Почему такие названия вообще появлялись
В России многие религиозные движения получали имена не от себя, а от окружающих: чиновников, миссионеров, церковных полемистов, соседей. Называли так, чтобы было понятно «по внешним признакам» — как люди молятся, как себя ведут, чем отличаются. Именно поэтому в ходу оказывались слова вроде «прыгуны», «трясуны», «сопуны» — грубо, но запоминается.
Кто такие «прыгуны» на самом деле
Прыгуны (их ещё называли сопуны/сапуны, трясуны, сионцы, веденцы) — это течение, возникшее в Российской империи в начале–середине XIX века, в основном в Закавказье, как ответвление молоканства. По сути, это был протест части общин против власти старейшин и желание «вернуть вере живое вдохновение».
Что у них было необычного
Главный «маркер», из-за которого их и прозвали прыгунами, — экстатические моления: пение псалмов и молитв, а затем «разогрев» до состояния религиозного подъёма, где начинались прыжки и пляска. Они объясняли это библейским образом царя Давида, который «скакал» перед ковчегом. В их представлении именно в таком состоянии на избранных может «сходить Дух».
Как были устроены собрания
Собрания часто проходили в ночь с пятницы на субботу, в домах, с чтением Писания, разъяснениями и затем — обрядовой частью. Внутри общины мог быть выбранный «пророк» и помощницы «пророчицы» — причём важной считалась молодость и физическая выносливость (потому что обряды требовали сил).
Почему их иногда считали «почти иудеями»
У прыгунов была заметная особенность: многие общины ориентировались на ветхозаветные нормы — суббота как главный день, праздники, близкие к еврейской традиции, и т. п. Из-за этого их нередко воспринимали как «странное пограничье» между христианским сектантством и библейским буквализмом.
Куда они делись
До 1917 года общины были сравнительно небольшими; в советский период движение в основном распалось, хотя отдельные группы ещё отмечались позже (в разных регионах бывшего СССР).
Тогда кто такие «трясуны»?
А вот тут начинается путаница.
Слово «трясуны» — это зонтичный ярлык, который в русской традиции применяли к нескольким течениям сразу: к квакерам, к шейкерам, к пятидесятникам (или их направлениям), а также… к тем же прыгунам.
То есть «трясуны» — это не паспортное название одной секты, а «народная классификация по симптомам»: кто-то трясётся в молитве — значит трясуны.
Почему «трясунами» часто называют пятидесятников
В XX веке (и особенно в бытовой речи) «трясуны» нередко — это пятидесятники или харизматические протестанты. Причина простая: в некоторых общинах во время молитвы бывали состояния сильного эмоционального подъёма — плач, дрожь, телесные реакции, «говорение на языках» и т. п. Люди со стороны видели внешнюю форму и приклеивали ярлык «трясунство».
И вот здесь важный момент: пятидесятники и “прыгуны-молокане” — разные истории. Но из-за одинакового “языка прозвищ” их в разговорах постоянно мешают в одну кучу.
А при чём тут американские «шейкеры»?
Ещё один источник путаницы: в русском языке «трясунами» называли также шейкеров — религиозное движение, возникшее в англо-американской среде, где богослужения сопровождались телесной экспрессией (отсюда “shakers”). В русских текстах их тоже могли переводить как «трясуны».