Как протесты в Иране влияют на перспективы МТК «Север-Юг»

Конец 2025 – начало 2026 годов в Иране омрачены протестами. Генеральный директор ООО «Нефтехимтранс», глава ГК «РусИранЭкспо» Александр Шаров видит в них не революцию, а экономический симптом. По его мнению, протесты — видимое проявление недовольства среднего класса падением риала, инфляцией и коррупцией элит, спекулирующих валютой, сообщает «Каспий Сегодня».

Средний класс, выросший после 1979 года на индустриализации и системе государственно-частного партнерства, остро реагирует на валютные скачки и финансовые перекосы, подчеркнул Шаров.

Также эксперт считает, что среди протестующих радикальных далеко не так много, всего 1-2% граждан. При этом среди них были агенты иностранных спецслужб, национальные меньшинства в приграничных регионах, подогретые информационной войной люди.

В отличие от предыдущих случаев, власти Ирана не стали отключать интернет. Благодаря камерам распознавания лиц и системам безопасности Корпус стражей исламской революции (КСИР) получил обширную базу данных, и сумел сохранить контроль, выявляя и задерживая протестующих. Тем более, что на улицы вышли тысячи, а не миллионы людей, так что повторений событий 1979 года не ожидается.

Военного вмешательства со стороны США тоже можно не ждать, так как у Вашингтона просто нет достаточно политических и военных ресурсов для новой кампании. Введенные США торговые пошлины можно считать скорее символическим жестом, уверен Шаров. Однако он открывает возможности для прямых поставок зерна и товаров через Каспий, минуя посредников.

Через иранские порты уже активно курсируют грузы из России и Белоруссии, например, техника, удобрения, карьерные самосвалы БелАЗ. Значительная доля идет по Международному транспортному коридору (МТК) «Север–Юг».

Каспийское направление — самое недооцененное в российско-иранском партнерстве. Вокруг округ западного участка коридора – проекта железной дороги Астара–Решт слишком много шума, а вот восточный маршрут через Центральную Азию стабильно соединяет железные дороги России и Иране уже более 20 лет, подчеркивает эксперт. Контейнерные поезда из Москвы в Бендер-Аббас идут за 12 дней, с Урала — за 9. Однако доля «Север–Юга» в общих перевозках мала — не из-за слабости, а из-за неполного использования. Более того, российскую и белорусскую продукцию Иран получает через индийских и арабских трейдеров, что снижает выгоду для обеих сторон.

Шаров считает, что для России и союзников коридор — стратегическая альтернатива Западу, путь к рынкам Персидского залива через Иран.

Эксперт резюмировал, что в Тегеране нет планов полного разворота к Западу. Даже прагматичные элиты видят в сотрудничестве с Россией стратегическую необходимость. Огромный потенциал модернизации в сферах энергетики, водоснабжения, жилья, промышленности идеален для реального партнерства, а не деклараций.