– Мам, он ушёл к своей матери и не отвечает на звонки! Ты можешь приехать?
Ольга Сергеевна прижала телефон к уху и посмотрела на часы. Половина седьмого вечера, она только-только вернулась с работы после новогодних каникул и собиралась разогреть вчерашний суп.
– Вероника, что случилось? – Голос дочери был такой надорванный, что Ольга почувствовала знакомое сжатие в груди.
– Мы поссорились вчера вечером. Он собрал вещи и ушёл. Представляешь? Просто взял и ушёл! Мам, приезжай, пожалуйста, мне так плохо.
Ольга медленно выдохнула. Суп подождёт.
Через сорок минут она стояла в прихожей съёмной квартиры дочери. Вероника открыла дверь с красными опухшими глазами, в домашних штанах и застиранной футболке. Волосы растрепаны, на лице следы размазанной туши.
– Проходи, мам.
Они сели на кухне. Ольга молча налила воды в чайник, достала две чашки. Вероника сидела, обхватив себя руками, и смотрела в стол.
– Рассказывай.
– Он взял сорок тысяч с нашего счёта! – выпалила Вероника. – Мы копили на ипотеку, понимаешь? Два года копили! И он просто взял и потратил их на ремонт машины своего брата! Даже не спросил! Я вчера захожу в банковское приложение, а там минус сорок тысяч!
– Он объяснил почему?
– Сказал, что брату срочно нужно было, машина встала. Ну и что? Пусть брат сам зарабатывает! Мы для себя копили, а не для его родственников!
Ольга налила кипяток в чашки. Чайных пакетиков не было, она заварила обычный чай из баночки на столе.
– Ты с ним говорила спокойно?
– Мам, при чём тут спокойно! – Вероника вскинула голову. – Он потратил наши деньги! Я ему всё высказала, как есть. А он сказал, что я не имею права ему указывать. Что это его решение. И вообще, что я слишком много контролирую. Представляешь? Я – контролирую!
Ольга поставила чашку перед дочерью.
– И он ушёл?
– Сказал, что ему надо подумать. Собрал сумку и ушёл к матери. С утра не отвечает на звонки. Мам, поговори с ним. Он тебя уважает, послушает. Скажи, что так нельзя.
– Вероника, это ваши отношения. Я не могу вмешиваться.
– Почему? – В голосе дочери появились обиженные нотки. – Ты же моя мать! Разве ты не хочешь мне помочь?
– Хочу. Но помочь – не значит решить за тебя. Вы взрослые люди, вы должны сами разбираться.
– То есть ты просто так приехала? Посидеть?
Ольга почувствовала укол раздражения, но сдержалась.
– Я приехала тебя поддержать. Но разговаривать с Кириллом должна ты сама.
Вероника отпила глоток чая и поморщилась.
– Ладно. Спасибо, что приехала. Я просто думала...
Она не договорила. Ольга допила свой чай, обняла дочь на прощание и уехала домой. Всю дорогу чувствовала себя виноватой, хотя не понимала, в чём именно.
Следующие три дня телефон не замолкал. Вероника звонила по пять-шесть раз в день. То жаловалась, что Кирилл всё ещё у матери, то рассказывала, что свекровь названивала ей и устроила разнос по телефону.
– Она сказала, что я неблагодарная! – возмущалась Вероника в очередной раз. – Что Кирилл для меня слишком хороший! Представляешь наглость?
Ольга терпеливо выслушивала, давала советы, успокаивала. Но каждый раз заканчивала разговор одной фразой:
– Ника, поговори с ним сама. Позвони, встреться.
– Пусть он первый звонит! Он же виноват!
В субботу утром Ольга проснулась от звонка в дверь. Открыла – на пороге стояла Вероника с двумя большими сумками.
– Привет, мам. Я на несколько дней к тебе, можно?
Ольга стояла в халате, недоумевая. У неё были планы – сегодня с Татьяной хотели съездить в торговый центр, потом зайти к её подруге.
– Что случилось?
– Кирилл вернулся вчера домой. Но вместо того, чтобы извиниться, начал мне выговаривать! Сказал, что его мать права, что я слишком много требую. И вообще, ему надо подумать о наших отношениях. Я собрала вещи и приехала сюда.
Вероника уже прошла в квартиру и потащила сумки в свою бывшую комнату.
Ольга закрыла входную дверь и медленно пошла на кухню. Планы на выходные рухнули.
В воскресенье вечером позвонила Людмила Ивановна, свекровь Вероники.
– Добрый вечер, Ольга Сергеевна. Хочу с вами поговорить о вашей дочери.
Голос был холодный, официальный.
– Слушаю вас.
– Ваша Вероника совсем распустилась. Кирилл слишком хороший для неё, слишком мягкий. Она этим пользуется. Если она не извинится и не вернётся, он найдёт себе другую. Поверьте моему слову.
Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось от возмущения, но ответила ровно:
– Людмила Ивановна, это дело молодых. Нам с вами лучше не вмешиваться.
– Как скажете. Но я вас предупредила.
Она положила трубку. Ольга стояла с телефоном в руке и понимала, что ситуация гораздо сложнее, чем казалось.
В понедельник Ольга ушла на работу в половине девятого. Вероника ещё спала. Вернувшись в семь вечера, Ольга увидела ту же картину, что и утром: дочь в халате на диване, на экране телевизора какой-то сериал. На кухне гора немытой посуды, на плите ничего не готовилось.
– Ника, ты весь день дома?
– Взяла больничный. Не могу сейчас работать, голова не варит.
Ольга сняла пальто, переоделась и молча пошла готовить ужин. Вымыла посуду, почистила картошку, поставила варить курицу.
Вторник повторил понедельник. Среда – то же самое. Ольга приходила уставшая с работы, а дома её ждали грязная посуда, неубранная квартира и дочь в халате перед телевизором.
К концу недели Ольга чувствовала себя выжатой. На работе Виктор Петрович, её коллега, с которым они несколько месяцев осторожно переписывались и иногда пили вместе кофе в обеденный перерыв, спросил:
– Оля, вы какая-то уставшая. Всё в порядке?
– Да, просто много дел дома.
– Может, сходим вечером в кино? Давно хотел вас пригласить.
Ольга хотела согласиться, но вспомнила про Веронику и отказалась.
На второй неделе дочь наконец вышла на работу. Но теперь она приходила домой поздно вечером, ссылаясь на срочные дела. Ольга по-прежнему готовила, убирала, стирала.
В четверг вечером Ольга зашла в ванную и увидела на полу мокрые полотенца Вероники. Раковина была вся в пятнах от косметики, на полке валялись использованные ватные диски. Ольга молча всё убрала, но внутри закипало.
В пятницу Виктор Петрович снова пригласил её в кино. Ольга уже хотела согласиться, но в обед позвонила Вероника:
– Мам, купи, пожалуйста, по дороге продуктов. Я список скину. На выходные надо запастись.
Список пришёл через минуту. Длинный. Ольга посмотрела на него и со вздохом написала Виктору Петровичу, что не сможет.
В субботу утром она встала в половину восьмого, как обычно. Хотела привести квартиру в порядок. Вероника спала до одиннадцати. Ольга убиралась тихо, чтобы не разбудить. Когда дочь проснулась, завтрак уже стоял на столе.
– Доброе утро, – Вероника села за стол и потянулась. – Ой, как вкусно пахнет.
Ольга налила ей кофе.
– Ника, как долго ты планируешь у меня жить?
Вероника насторожилась.
– А что, я тебе мешаю?
– Нет, просто хочу понимать.
– Не знаю. Пока Кирилл не опомнится. Думала, ты рада мне помочь.
– Я рада. Но мне тоже нужно знать планы.
– Какие планы? – Вероника поставила чашку. – Ты же одна сидишь дома, что тебе меняется?
Ольга промолчала. Внутри сжалось что-то обидное и горькое.
В воскресенье приехала Татьяна, младшая сестра Ольги. Они сидели втроём на кухне, пили чай с пирогом, который Татьяна принесла с собой.
– Ника, ты собираешься мириться с Кириллом? – спросила Татьяна.
– Он должен первым извиниться и вернуть деньги.
– В браке не бывает "кто должен первым", – мягко сказала Татьяна. – Вы оба не правы по-своему.
– Лёгко тебе говорить! – резко ответила Вероника. – У тебя же всё хорошо! Идеальная семья, идеальный муж, который не тратит деньги направо и налево!
Татьяна поджала губы и отставила чашку.
– Ника, ты зря так.
– Извини, тёть Тань. Просто устала от всего этого.
После ухода Татьяны Ольга сделала дочери замечание:
– Зачем ты её обидела? Она же хотела помочь.
– Вы всегда на её стороне! С детства так было! – Вероника встала из-за стола и ушла к себе.
В понедельник вечером Ольга пришла домой в семь. Дома никого не было. В девять вернулась Вероника с пакетами из магазина одежды.
– Купила себе новую кофту, – сказала она, доставая из пакета голубую вязаную вещь. – И крем для лица. Надо же себя хоть как-то поднимать.
– На какие деньги? – вырвалось у Ольги. – Ты же говорила, что денег нет.
– Ну не могу же я ходить в тряпках! – Вероника повесила кофту на спинку стула. – Мне надо как-то настроение поднимать! Или тебе и это не нравится?
Ольга промолчала и пошла к себе в комнату.
К концу третьей недели Ольга чувствовала себя на пределе. Она уставала не только физически, но и морально. Виктор Петрович снова пригласил её поужинать в среду вечером. На этот раз Ольга твёрдо решила согласиться.
В половину седьмого, когда она уже собиралась уходить с работы, позвонила Вероника:
– Мам, у меня сегодня корпоратив, поздно буду. Можешь забрать мои вещи из химчистки? Они до восьми работают, я не успею. Мне эта кофта нужна на завтра.
– Не смогу, у меня планы.
– Какие планы? – удивилась Вероника. – Ладно, тогда я вообще потом заеду.
Она положила трубку. Ольга почувствовала знакомое чувство вины, но не поддалась ему. Поехала на встречу.
С Виктором Петровичем было хорошо. Они пошли в небольшое кафе недалеко от работы, заказали ужин. Он рассказывал про свою дочь, которая живёт в другом городе, про внука. Ольга рассказывала про работу, осторожно упомянула про Веронику. Виктор Петрович внимательно слушал, не давал советов, просто был рядом.
Впервые за три недели Ольга почувствовала, что может просто расслабиться.
В десять вечера она вернулась домой. Вероники не было. Ольга переоделась, заварила себе травяной чай и села с книгой в кресло.
В одиннадцать пришла дочь. Увидела, что мать ещё не спит.
– Мам, ты не спишь? Я хотела рассказать про корпоратив. Представляешь, Лена из соседнего отдела...
– Подожди, – перебила её Ольга. – А ты где была?
Вероника удивлённо посмотрела на неё:
– Я же сказала, на корпоративе.
– До одиннадцати вечера?
– Ну да, потом ещё посидели. А что?
– Ничего. Просто интересно.
– А ты где была? – вдруг спросила Вероника.
– На встрече с коллегой.
– С каким коллегой?
– С Виктором Петровичем. Мы поужинали вместе.
Лицо Вероники изменилось.
– То есть пока у меня жизнь рушится, ты по свиданиям ходишь?
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды и злости.
– Вероника, это не свидание. Просто ужин.
– Да? А кофту мою ты забрала хотя бы?
– Нет. Я предупредила, что у меня планы.
– Вот и вся твоя помощь! – Вероника подошла ближе, глаза блестели. – Попросила одну вещь сделать – отказала! Зато на свидание сбегала!
Ольга встала с кресла.
– Вероника, я три недели помогаю тебе. Готовлю, убираю, стираю. Ты живёшь у меня, я отменила все свои планы ради тебя. Но у меня тоже есть жизнь.
– Никто тебя не просил! – крикнула Вероника. – Я просто пережидаю здесь, пока Кирилл опомнится! И вообще, я твоя дочь, ты обязана мне помогать!
– Обязана? – Ольга почувствовала, как в горле встал комок. – Три недели назад ты сама сказала мне, что я не должна вмешиваться в вашу жизнь. А теперь я обязана тебя обслуживать?
– Это разные вещи! Вмешиваться – это лезть с советами. А помогать – это нормально для матери!
– Вероника, ты взрослая замужняя женщина. Если у тебя проблемы с мужем – решай их сама. Я дала тебе кров, кормлю тебя, убираю за тобой. Но я не обязана жить только твоими проблемами!
– Значит, я тебе в тягость! – голос Вероники задрожал. – Так бы и сказала сразу! Не нужна я тебе, понятно!
– Дело не в этом! – Ольга чувствовала, что сейчас сорвётся, но продолжала. – Дело в том, что ты требуешь, чтобы я бросила свою жизнь ради твоих проблем, которые ты даже не пытаешься решить!
– Не пытаюсь?! Я страдаю! Мой муж меня предал!
– Он потратил деньги без спроса – да, это плохо, – Ольга говорила медленно, чётко выговаривая каждое слово. – Но ты три недели сидишь здесь, даже не пытаясь с ним поговорить! Ты сама вчера купила кофту на три тысячи, хотя жаловалась, что денег нет! Ты ждёшь, что он приползёт на коленях, а сама живёшь как в санатории!
Вероника молчала. По её щекам текли слёзы.
– То есть ты на его стороне, – тихо сказала она.
– Я ни на чьей стороне. Я просто вижу, что происходит.
– Понятно, – Вероника вытерла слёзы рукавом. – Раз я тебе такая обуза, завтра съеду.
Она развернулась и ушла к себе. Дверь хлопнула.
Ольга осталась стоять посреди комнаты. Руки дрожали. Она села обратно в кресло и закрыла лицо ладонями.
Утром они разошлись молча. Вероника ушла на работу раньше. Ольга весь день на работе прокручивала в голове вчерашний разговор. Виноватой не чувствовала себя, но и лёгкости не было.
Вечером дома Вероники не оказалось, хотя её вещи были на месте.
В восемь позвонила Татьяна:
– Оль, Вероника мне звонила, плакала. Рассказала, что вы поссорились. Что случилось?
Ольга рассказала всё как есть. Татьяна слушала молча.
– Знаешь, она мне сегодня пожаловалась, что ты променяла её на какого-то мужика, – сказала Татьяна, когда Ольга закончила. – Я ей сказала, что она неправа. Оля, ты всё правильно сделала. Ника избалована. Она привыкла, что ты всегда всё решаешь за неё.
После разговора с сестрой стало немного легче.
В десять вечера пришла Вероника. Прошла мимо матери на кухню, налила себе воды, ушла к себе. Ольга не пошла мириться. Решила подождать.
Утром в пятницу они снова разминулись. Вероника перед уходом буркнула:
– Я сегодня поздно буду.
Вечером Ольга была дома одна. Читала, пыталась отвлечься. В девять раздался звонок в дверь. Открыла – на пороге стоял Кирилл. Растрёпанный, в куртке нараспашку.
– Добрый вечер, Ольга Сергеевна. Можно зайти?
Она пропустила его в квартиру.
– Вероника дома?
– Нет. Сказала, что поздно будет.
Кирилл прошёл на кухню, сел за стол. Ольга налила ему воды.
– Я хотел с ней поговорить, – сказал он, мня в руках стакан. – Думал, она здесь. Она мне не отвечает на звонки уже неделю. До этого мы хоть переписывались, а сейчас тишина.
– Что ты хотел ей сказать?
– Я хочу извиниться. Я был неправ. Не должен был тратить наши деньги без согласования. И мама... она сказала про Нику неправильные вещи. Я ей это сказал. Мы поссорились. Я три недели жду, что Ника хоть поговорит со мной, но она молчит.
– Ты ей писал об этом?
– Писал. Она прочитала и не ответила. Я думал, ей нужно время. Но сегодня друг сказал, что видел её вчера в кафе с каким-то мужчиной. Я испугался...
Он замолчал. Ольга почувствовала тревогу.
– Кирилл, я не знаю, где сейчас Вероника и с кем. Но вам надо поговорить. Честно, спокойно. Без обид.
– Я хочу. Но она меня избегает.
– Подожди её здесь.
Кирилл кивнул.
В одиннадцать вернулась Вероника. Увидела на кухне мать и Кирилла – застыла в дверях.
– Что ты здесь делаешь?
Кирилл встал.
– Ника, мне надо с тобой поговорить.
Вероника посмотрела на мать с обидой:
– Ты его позвала?
– Нет. Он сам пришёл, – Ольга встала. – Я вас оставлю.
Она ушла к себе, закрыла дверь. Через стену слышались голоса – сначала громкие, потом тише. Ольга легла на кровать, взяла книгу, но читать не могла.
Примерно через час услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Вышла на кухню. Вероника сидела за столом, глаза красные.
– Уехал?
Дочь кивнула.
– Мы договорились встретиться завтра. Нормально поговорить. Он сказал, что вернёт деньги – возьмёт подработку. И с матерью поговорит серьёзно.
Помолчала.
– А я сказала, что тоже была неправа. Что слишком резко отреагировала. И что зря не разговаривала с ним три недели.
Ольга села рядом.
– Мам, прости, – неожиданно сказала Вероника. – За вчера. И вообще. Ты была права. Я вела себя как ребёнок. Приехала к тебе, сбросила все проблемы, а сама даже убраться нормально не могла.
– Я понимаю, что тебе было тяжело. Но я не могу решить твои проблемы за тебя. Я могу быть рядом, поддержать. Но не жить вместо тебя.
– Понимаю, – Вероника вытерла слёзы. – Я правда думала, что просто переждать надо. А получается, я просто пряталась.
– А где ты была сегодня? Кирилл говорил, друг видел тебя с каким-то мужчиной в кафе.
– А, это Серёга из соседнего отдела. Мы вместе над презентацией работали, после работы доделывали в кафе. Подумаешь, друг его. Сразу в чёрном цвете всё представил.
– Ты Кириллу сказала?
– Да. Он успокоился.
Помолчали.
– Мам, а ты правда встречаешься с кем-то?
Ольга осторожно улыбнулась:
– Пока просто общаемся. Посмотрим.
Вероника неожиданно улыбнулась в ответ:
– А я рада за тебя. Серьёзно. Ты заслуживаешь счастье. Прости, что вчера так отреагировала.
Утром в субботу Вероника собирала вещи. Приехал Кирилл. Благодарил Ольгу за разговор, обещал, что всё наладится.
Вероника обняла мать:
– Спасибо, что не дала мне совсем раскиснуть. И за то, что приютила, накормила. Даже если я это не ценила.
– Приезжайте на выходных на ужин. Вместе.
– Обязательно.
Через две недели Вероника с Кириллом действительно приехали в воскресенье. За столом было спокойно. Кирилл рассказал, что устроился на подработку по выходным, через два месяца вернёт деньги. Вероника рассказала, что поговорила со свекровью – натянуто, но без скандала.
После ужина, когда Кирилл мыл посуду, Вероника тихо сказала:
– Мам, я поняла одну вещь. Я всю жизнь думала, что ты должна меня спасать. От любых проблем. А ты мне показала, что я сама могу их решать. Спасибо.
Ольга обняла дочь, чувствуя, как внутри что-то тёплое разливается по груди.
Вечером, когда молодые уехали, она набрала номер Виктора Петровича:
– Здравствуй. Как насчёт завтра сходить в театр?
Он радостно согласился.
Ольга положила телефон, подошла к окну. За окном падал снег. Январь подходил к концу. Она улыбнулась своему отражению в стекле.
Наконец-то можно было жить своей жизнью.