У Алины была тайна. В глубине гардероба, в пыльной коробке из-под обуви, лежала кожаная перчатка. Не пара, а одна-единственная левая перчатка тончайшей кожи цвета какао. Она купила её пять лет назад в бутике на старинной улице. Тогда она зашла туда просто погреться, и её пальцы сами потянулись к этой мягкости. Она примерила, и перчатка села как влитая, будто всегда была частью её руки. Цена, выгравированная на маленьком кожаном ярлычке, заставила её сердце упасть. Она всё равно купила. И с тех пор перчатка лежала в коробке, как улика, как доказательство нелепого и непозволительного расточительства.
Алина одевалась хорошо, но правильно. Платья — практичных темных цветов, обувь — на устойчивом каблуке, сумка — чтобы вмещался ноутбук. Всё качественное, но без души. Без «лишнего». Потому что «лишнее» было страшно.
Страх этот был родом из детства. Её отец, инженер-педантик, мог полчаса читать нотацию за пятно на новом диване. Мать, вечно озабоченная «приличным видом», больше переживала, как бы дочь не испачкала или не порвала платье, а не о том, не ушиблась ли она. Мир в их доме был хрустальным — прекрасным, холодным и невероятно хрупким. Ценность вещей измерялась в рублях и усилиях по их сохранению. А её чувства, её желания, её детские «хочу эту куклу» или «купите это яблоко» разбивались о каменное: «Дорого», «Незачем», «И так сойдёт».
Самым ярким воспоминанием был сломанный карандаш. Она уронила его, и грифель внутри треснул. Отец, вместо того чтобы просто взять точилку, устроил целую лекцию о небрежности и о том, сколько такие карандаши стоят. Девочка смотрела на сломанный деревянный прутик и чувствовала, что её собственная цена — ниже грифельной пыли.
И этот урок она усвоила накрепко: твои желания — обуза. Твоё существование — риск для порядка и бюджета. Быть заметной, красивой, позволять себе «просто потому что нравится» — непозволительная роскошь, почти преступление.
Поэтому перчатка и лежала в коробке. Она была материальным воплощением этого запретного «нравится». Каждый раз, открывая коробку, Алина испытывала странную смесь восторга и стыда. Восторга — от прикосновения к той, другой, возможной себе. Свободной. И стыда — потому что она не заслужила такую красоту. Она не сделала ничего, чтобы оправдать эту трату.
Всё изменилось в дождливый вторник. Она шла с работы, и у выхода из метро сидела девчонка лет десяти, рисовала что-то в потрёпанном альбоме. Дождь зарядил не на шутку, а у девочки не было даже зонта. Алина остановилась.
— Ты чего домой не идёшь?
— Рисую, — просто ответила девочка. — Тут свет от фонаря хороший.
Алина купила ей в ларьке горячий какао и пачку печенья. Потом, почти не думая, сняла с себя свой дорогой, «правильный» шарф и обмотала им девочку.
— На, чтобы не замёрзла.
Та широко улыбнулась: «Спасибо! Он такой красивый!» И в этой улыбке, в этом мгновенном, бездумном принятии красоты и тепла не было ни капли сомнения, ни грамма мысли «а заслужила ли я».
Алина дошла до дома, и её пальцы сами потянулись к коробке в гардеробе. Она вынула перчатку. И вдруг увидела всё с ясностью, от которой стало неловко.
Она экономила на себе не из-за денег. У неё их было достаточно. Она экономила на собственной ценности. Она продолжала носить в себе ту девочку, которая верила, что сломанный карандаш важнее её слёз. Что её место — в тени, чтобы не потревожить хрупкий мир дорогих вещей.
Она медленно надела перчатку на левую руку. Кожа была всё такой же невероятно мягкой. Она подошла к зеркалу. Женщина в строгом костюме и одной нелепой, роскошной перчатке смотрела на неё. И выглядела… цельной.
На следующий день Алина пошла в тот самый бутик. Она не искала вторую перчатку. Она купила шёлковый платок. Безумно дорогой, с асимметричным узором, абсолютно бесполезный. Просто потому что от его прикосновения к шее у неё перехватило дыхание.
Платок не отправился в коробку. Она надела его сразу. И шла по улице, чувствуя, как ветер играет шелком, а внутри что-то тяжёлое и ледяное, сидевшее там с детства, наконец-то начало потихоньку таять. Она учила себя простой, забытой истине: иногда красивая вещь — это не роскошь. Это просто напоминание. Напоминание себе о том, что ты — живой человек, заслуживающий красоты. Просто потому что ты есть.