| "Я уезжаю в командировки по три месяца. Мне что, одному там лысого гонять? Конечно, я завел себе любовницу".
| "Физиология — вещь простая, нечего тут из себя святую мораль строить".
| "Хочешь мою зарплату — смирись".
Меня зовут Иван, мне 43 года, и я вообще не понимаю, почему вокруг моей ситуации столько истерики. Я не мальчик, не студент без ответственности, а взрослый мужик, который вкалывает вахтой, живет не в курортных условиях и зарабатывает деньги, от которых зависит благополучие семьи. Когда ты по три месяца торчишь вдали от дома, в холоде, в грязи, среди мужиков и ржавых бытовок, разговоры о высоких чувствах как-то быстро уступают место более приземленным вещам.
Я сразу понимал, на что иду, когда соглашался на вахту. Зарплата хорошая, в деревне таких денег не платят, а жить на что-то надо, особенно если жена привыкла к определенному уровню, дому, продуктам и спокойствию. Но никто не предупреждал, что вместе с этой работой я должен автоматически превращаться в монаха и забыть, что у меня есть тело и потребности.
Три месяца без женщины — это не романтика, это пытка. И не надо мне рассказывать про "руку и фантазию", я не пацан пятнадцатилетний, мне в моем возрасте это просто стыдно и унизительно. Я взрослый мужчина, мне нужна женщина — живая, теплая, настоящая, а не разговоры по телефону и редкие видеозвонки.
Так в моей жизни и появилась она. В обычной столовой рядом с работой, где мы обедали всей сменой, работала приятная бабенка, чуть старше меня, но для этого дела возраст вообще не принципиален. Она была простая, без закидонов, жила недалеко, ездила на автобусе, всегда улыбалась и сразу давала понять, что ей тоже не хватает внимания.
Все сложилось очень удобно. Пять дней в неделю я на работе, два выходных — у нее. Меня накормят, приласкают, выслушают, я отдохну по-человечески, а не как зверь в клетке. Никаких обязательств, никаких разговоров про будущее, каждый получает свое. Потом я уезжаю домой, провожу пару месяцев с женой, снова чувствую себя нормальным семейным мужиком — и опять на вахту.
Да, у меня две женщины. И что? Они обе от этого что-то получают. Одна — стабильность, деньги, дом, уверенность, что муж не спивается и не валяется без работы. Вторая — внимание, заботу, мужчину рядом, который не выносит мозг и не требует невозможного. Две женщины — и обе радуются, пока каждая не решила, что ей мало.
Все пошло наперекосяк, когда я в очередной раз работал в огороде дома, и у меня начал разрываться телефон. Сообщения, звонки, истерики. Любовница написала:
— "Я беременна".
А жена, естественно, увидела эти сообщения. Скандал был такой, что стены тряслись. Крики, слезы, обвинения, вопросы, на которые она не хотела слышать ответы. Я сказал все прямо, без лицемерия, потому что не вижу смысла юлить:
— "А что мне там три месяца делать? Лысого самому гонять? Мне женщина нужна. Это физиология".
Жена орала, что я предатель, что это подло, что так не делают нормальные мужчины. А я смотрел на нее и думал, как же удобно быть моралисткой, когда ты сидишь дома, в тепле, с деньгами, которые я зарабатываю. Я сказал ей еще жестче:
— "Хочешь мою зарплату — смирись. Мы в деревне, тебе тут деваться некуда".
Любовница тоже начала давить. Говорила про ответственность, про ребенка, про то, что я обязан что-то решать. Честно? Я не уверен, что она вообще беременна. Ей 46 лет, и вероятность там такая себе, но даже если и так — на вахте мне с ней комфортно, а устраивать трагедию я не собираюсь.
Я никого бросать не намерен. Ни жену, ни любовницу. Каждая из них закрывает свою функцию в моей жизни, и мне удобно именно так. Я не вижу в этом катастрофы, потому что я никого не обманывал про свою работу, я не скрывал, что меня долго нет дома, и я всегда говорил, что мужчине тяжело без женщины.
Меня пытаются пристыдить, говорить про мораль, верность, уважение. А я задаю простой вопрос: кто из этих моралистов готов поехать на вахту и прожить там три месяца без женской ласки, без дома, без нормальной жизни? Почему физиология мужчины вдруг стала чем-то постыдным, если она не укладывается в красивую картинку?
Психологический итог
С точки зрения психологии, позиция Ивана — это пример глубокой эмоциональной незрелости, замаскированной под рациональность и "мужскую природу". Он оправдывает свои действия физиологией, полностью исключая из уравнения чувства, границы и автономию других людей. Женщины в его рассказе — не личности, а функции, призванные обеспечивать комфорт в разных жизненных зонах.
Особенно показателен момент с шантажом ресурсами: "хочешь зарплату — смирись". Это форма психологического давления, где финансовая зависимость используется как инструмент подавления и лишения партнера права на выбор. Такая модель отношений неизбежно ведет к разрушению доверия, хроническому напряжению и травматизации всех участников.
С социальной точки зрения, подобные истории — следствие перекоса ролей, где мужская работа и доход автоматически обнуляют ответственность за эмоциональную честность. Физиология не отменяет договоренностей, а взрослая позиция начинается там, где человек способен либо пересмотреть формат отношений, либо честно выйти из них, а не удерживать сразу двоих, прикрываясь удобными оправданиями.