Фраза «он меня не слушается» звучит почти в каждом кабинете психолога. И почти всегда за ней стоит усталость, бессилие и ощущение: я стараюсь, объясняю, прошу — а в ответ будто стена.
Но если чуть замедлиться и посмотреть глубже, часто оказывается: ребёнок не столько не слушается, сколько говорит с нами на другом языке.
Ребёнок редко протестует просто так. Когда он «игнорирует», «делает назло», «включает упрямство», — это чаще всего не про характер, а про состояние. Про то, что внутри слишком много чувств, а слов для них ещё нет.
Например, ребёнок отказывается собираться в сад или школу. Снаружи — каприз, внутри — тревога. Он не может сказать: «Мне страшно», «Я боюсь, что без тебя не справлюсь», «Мне там тяжело». Он может только тянуть время, падать на пол или говорить «не хочу».
И здесь легко попасть в ловушку: начать давить. Объяснять, убеждать, угрожать, читать лекции. А ребёнок в этот момент слышит не смысл слов, а их эмоциональный посыл: «Твои чувства не важны. Соберись и будь удобным».
Услышать ребёнка — это не значит соглашаться на всё. Это значит сначала признать его состояние, а потом уже договариваться о действиях.
Иногда достаточно простой фразы: «Я вижу, тебе сейчас трудно», «Похоже, ты злишься», «Кажется, ты устал».
Эти слова не «балуют». Они дают ребёнку опыт: мои чувства замечают. А когда человек чувствует себя увиденным, сопротивление снижается само.
Важно и то, как мы слушаем. Если родитель задаёт вопросы, но уже знает «правильный ответ», ребёнок это чувствует. Если мы слушаем, чтобы быстрее поправить, объяснить, научить — это не слушание, а контроль.
Настоящее слышание — это выдержать паузу. Не перебивать. Не спешить чинить.Иногда ребёнку нужно не решение, а присутствие.
Есть ещё один момент, о котором редко говорят: дети часто «не слушаются» именно тех родителей, с которыми чувствуют себя в безопасности. Там, где можно выпустить напряжение, накопленное за день. Там, где не нужно быть «удобным».
И это парадоксально, но показательно. Ребёнок позволяет себе быть настоящим именно рядом с тем, кто для него — опора.
Это не отменяет границ. Но границы, которые работают, держатся не на крике и наказаниях, а на контакте. Сначала — связь. Потом — правило.
Когда родитель перестаёт бороться за послушание и начинает искать смысл за поведением, многое меняется. Ребёнок не становится идеальным. Зато отношения становятся живыми.
А из живых отношений гораздо легче вырастает ответственность, чем из бесконечной борьбы за «правильное поведение».