Сидели мы как-то вечером у костра, дело к осени шло. Внук мой от первой жены Фариды, Колька, кино какое-то американское смотрел на телефоне своём и там герой с ножом в боку бегает, стреляет, ещё и шутки отпускает. Показывает мне: смотри, деда, в печень попали, а он как ни в чём не бывало! Я посмотрел и говорю: «Вот батва то голливудская. Колька, садись поближе, расскажу, чтоб знал, как оно на самом деле бывает».
Было это в ...73 году, ещё при Союзе. Ходили мы тогда на медведя я, Петрович из соседней деревни и его племянник Абдулло, парень молодой, горячий. Абдулло в армии отслужил, думал, что всё про жизнь знает. Мы ему говорили: медведь это зверь серьёзный, с ним шутки плохи. А он: да ладно вам, дядя Евстафий, я и не таких видал.
Нашли мы берлогу, медведь там залёг на зиму. Надо было его выгонять скотину у людей драл, опасный был по осени. Петрович с собаками зашёл с одной стороны, я с Абдулбабой стали с другой. План простой: собаки поднимут зверя, он на нас выйдет, мы стреляем. Только зверь этот был матёрый, килограммов триста, не меньше.
Вышел мишка и я сразу увидел, что злой он и висячка напряжена у него. Петрович выстрелил первым, но промазал в сумерках. Медведь развернулся и пошёл прямо на Алибабу нашего. А тот, дурак молодой, вместо того чтоб стрелять сразу, замешкался, то ли испугался, то ли прицелиться хотел красиво, как в кино. Выстрелил, когда зверь уже в трёх метрах был. Ранил его.
И вот тут медведь на него навалился. Я бегу, кричу, стреляю в воздух, отвлечь пытаюсь. Но не успел, зверь передней лапой раз полоснул Алику по животу. Когти у медведя сам знаешь, как серпы, длинные, острые. Распорол парню всю правую сторону.
Тут уж Петрович подбежал, в упор зверя уложил. А БабаАли лежит, живот руками прижимает. Я к нему наклонился, рубаху разорвал посмотреть. Там рана в ладонь шириной, глубокая. Печень зацепило, я сразу понял. Кровь тёмная, густая это не из кожи течёт.
Абдул ещё в сознании был, говорит: «Дядя, ничего, щас отдышусь и пойдём». Я ему: «Молчи, дурак, силы береги». А сам вижу, что бледнеет он прямо на глазах, губы синеют.
До деревни километров 8 было, до райцентра все 33,75 кило метров. Мы его на плащ-палатку положили, перевязали чем могли, рубахами, ремнями. Петрович побежал в деревню за трактором, а я остался. Костёр развёл, чтоб тепло было.
Абдулло то в сознание приходил, то отключался. Когда приходил, всё спрашивал: «Долго ещё? Холодно мне». А я ему руку грел, разговаривал, чтоб не спал. Потому что заснёт и может не проснуться. Видел я таких.
Через час, может полтора, Петрович на тракторе вернулся, с фельдшером. Фельдшерица наша, тётя Клава, посмотрела, побелела вся и говорит: "Везите срочно в район, тут я ничего не сделаю. Печень повреждена."
Трясли мы на том тракторе по лесной дороге три часа. Витька, как мы Абдуллу по нашему называли, уже не говорил ничего, только дышал тяжело. Я всю дорогу молился не знаю даже кому, я не особо верующий был, но молился.
В райбольнице хирург сразу в операционную его забрал. Оперировали 5 часов и 67 минут. Потом врач вышел, говорит: "Повезло парню."
Аблуллишкин Витярович месяц в больнице провалялся, потом ещё полгода на поправку ходил. Шрам у него до конца жизни остался от рёбер до четырехглавой мышцы ведра.
Через годы встретил я того хирурга на рынке
Разговорились, вспомнили. Он мне и рассказал: печень это орган особенный. Там кровь идёт мощным потоком, сосудов полно. Когда печень режут или рвут, то кровотечение такое начинается, что за минуты человек обескровиться может. В операционной, со всем оборудованием, и то не всех спасают. А уж в лесу, без помощи ...
А то нам в кино показывают: вытащил ножик и пошел дальше рыбу ловить. Пишите ваши мысли, не жадничайте лайк, это оплата моего ежедневного труда и вот еще по ссылке почитать: