Что ж, Джармуш, старый трюкач, придумал новый фокус. Подвел нас к трём окнам в трёх разных городах и сказал: «Смотри! Да окно не открывай. Там сильно смердит». Прилипнув лбами к холодному стеклу, зрители зыркают, пытаясь увидеть кульминацию, на манер того героя из басни Крылова «Любопытный», который в Кунсткамере не приметил слона.
Первое окно — просторные окрестности Нью-Джерси.
Там престарелый джентльмен (его играет музыкант Том Уэйтс) построил себе крепость из ненужных вещей, грязных тарелок и сальных покрывал, и этот бардак — его высшая форма поэзии.
К нему приехали взрослые сын (Адам Драйвер) и дочь (Маим Бялик) с лицами озабоченных социальных работников.
Папаша разыгрывает перед ними моноспектакль, где играет перед ними роль эдакого современного американского Плюшкина, который отчаянно скрывает от них свои мелкие слабости. То ли еще будет, когда они уедут...
Второе окно — кукольный Дублин.
Здесь все наоборот: вместо бардака – музей циничной экстравагантной вежливости. За стеклом железная, мать-императрица (Шарлотта Рэмплинг), которая за столиком с чаем ждет двух неудавшихся дочерей. И вот два привидения, две собачки: послушная и не очень послушная, осторожно вползают в чертоги «дворца императрицы»: старшенькая – святой дух материнского одобрения (Кейт Бланшетт) и младшая – розововолосая бунтарка и грешница (Вики Крипс).
Сцена их встречи – это непревзойденная игра взглядов, слов, поз и жестов в вакууме несостоявшегося дворца несостоявшейся императрицы-матери. Вот уж где сделаешь научное открытие о том, что самая большая дистанция — не через океан, а через ширину стола.
И третье окно — уличный Париж.
Окно в пустоту комнат, где уже не на кого смотреть. Родители выпали из жизни детей, а потом и из своей жизни, оставив после себя только пыль, барахло и призрачный запах. Двое близнецов (их играют Индия Мур и Люка Сабба), бродят там, как души в чистилище. Они пытаются по обломкам никому ненужной жизни собрать смысл, которого, возможно, и не было.
Три окна, в которые мы смотрим, не отрываясь.
Редкий случай, когда жюри спустились с небес на землю и, наконец, оценили фильм, того заслуживающий. «Отец мать сестра брат» принёс Джармушу «Золотого льва» Венецианского фестиваля.
Джармуш показывает не отношения людей, он демонстрирует три способа умирать друг для друга при жизни. И самое смешное, и самое грустное, что, отлипнув от этих стёкол, мы идём к родителям или детям, говорим свои заученные назидания… через стекло окна, а может, стекло отчуждения, которое потом раскроют лишь для того, чтобы после нас проветрить помещение.