Когда я открыла дверь своей квартиры в тот вечер, первое, что ударило в нос, приторный запах дешевого освежителя воздуха. Того самого, который продают в переходах метро по три штуки за сто рублей. Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Это был не мой запах. В моем доме всегда пахло кофе, книгами и лавандовом саше, которое я держала в шкафах. А сейчас моя квартира пахла чужим присутствием.
- Витя? - Позвала я, стягивая туфли.
Тишина. Муж еще не вернулся с работы. Я прошла в гостиную и остановилась как вкопанная. На журнальном столике, который я сегодня утром вытирала до блеска, стояла ваза. Не моя. Уродливая керамическая штуковина с какими-то цветами, а в ней искусственные розы, кислотно-розового цвета. Я таких никогда не покупала. Я вообще не люблю искусственные цветы. Сердце забилось чаще. Я прошла на кухню. Там на столе лежал журнал «Дом и Уют» с загнутыми страницами. Открыла раздел про классические кухни. Массивные гарнитуры темного дерева с позолоченными ручками были обведены красным маркером. Моя кухня была белая, минималистичная, Скандинавская. Я ее выбирала сама, платила сама. Три года назад, когда делала ремонт в этой квартире. В своей квартире. В раковине стояла чашка с жирным отпечатком помады на краю. Малиновой, вульгарной помады, которую я никогда не носила.
Галина Петровна. Свекровь. Руки задрожали. Я достала телефон и посмотрела на экран. Никаких сообщений от Вити. Никакого предупреждения, что его мать снова заходила на минуточку. Эти минуточки случались все чаще. Сначала раз в неделю, потом два, потом она начала появляться через день. Всегда с какой-то причиной то борщ принесла, то платок забыла, то просто мимо проходила. И каждый раз оставляла за собой следы своего присутствия. То икону в углу поставят, то салфетки вязанные на стульях разложат, то штору в ванной поменяет на свою с какими-то дурацкими лебедями.
Я терпела. Молчала. Улыбалась сквозь зубы и убирала все это обратно, когда она уходила. Но сегодня что-то щелкнуло внутри. Я вернулась в гостиную, взяла эту уродливую вазу и понесла в прихожую. Поставила около двери. Потом вернулась, забрала журнал, выбросила в мусорное ведро. Чашку вымыла, и убрала подальше, на верхнюю полку, куда свекровь не дотянется. Села на диван и начала ждать. Витя вернулся около восьми вечера. Веселый, пахнущий сигаретами и пивом. Значит с коллегами посидел после работы в баре.
Я не возражала против этих посиделок. У меня были свои вечера с подругами, свои интересы. Мы с Витей жили параллельно, не мешая друг другу, и меня это устраивало. или я думала, что устраивало.
- Привет, Надь! — крикнул он из прихожей. - Ты не видела? — мама заходила. Она говорила, что тебе пирожки принесет.
Я медленно встала с дивана и вышла в коридор. Витя стоял, держа в руках ту самую вазу, и озадаченно разглядывал ее.
- Заходила, — ровно сказала я. - Витя, нам нужно поговорить.
Он поставил вазу обратно на комод и посмотрел на меня. В его глазах было недоумение и легкое раздражение, он устал, хотел поужинать и рухнуть перед телевизором. А тут я со своими разговорами.
- О чем? - Он прошел на кухню, открыл холодильник. - Что-то случилось?
Я осталась стоять в дверях кухни, скрестив руки на груди.
- Твоя мать снова здесь все переставляла. Вазу притащила, журнал оставила с отмеченными кухнями, мою чашку использовала.
- Ну и что? - Витя достал колбасу, начал резать ее прямо на разделочной доске, не глядя на меня. - Мать зашла, чаю попила. Она же не чужая.
- Для меня чужая, — тихо сказала я.
Он замер, нож завис в воздухе. Повернулся ко мне.
- Что ты сейчас сказала?
- Я сказала, что твоя мать для меня чужой человек. И я не давала ей разрешения распоряжаться в моей квартире.
- В нашей квартире, - поправил он, и в его голосе появилась сталь.
- В моей я не отступала. Эту квартиру я купила до нашей свадьбы. На свои деньги. Она в моей собственности. И только я решаю, кто и как здесь может себя вести.
Лицо Вити покраснело. Он бросил нож на стол.
- Ничего себе! Значит, теперь ты мне это в лицо говоришь. Что это твоя квартира, а я здесь так, временно проживающий?
- Я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы твоя мать перестала здесь хозяйничать без моего согласия. Чтобы она предупреждала, когда собирается прийти. Чтобы она не переставляла мои вещи и не оставляла свои.
- Она хочет помочь. - Витя повысил голос. - Она видит, что ты вечно на работе. Дома бардак, готовить некогда.
- Какой бардак? - Теперь уже я повысила голос. - У меня здесь идеальный порядок. Я работаю, да, но я всегда успеваю убраться, постирать, приготовить ужин.
- Ужин, - он фыркнул. - Подогреть готовую еду из супермаркета – это не ужин.
Удар был точным и болезненным. Я действительно часто покупала готовые блюда после 10 часов в офисе. где я работала главным бухгалтером крупной компании. У меня не всегда оставались силы стоять у плиты. Но я никогда не думала, что Витя это против меня использует.
- Хорошо, - я сглотнула обиду. - Если тебя не устраивает моя готовка, ты можешь готовить сам. Или твоя мама может приносить тебе еду к тебе на работу. Но она не будет делать это здесь, в моем доме.
- В нашем доме. - Он стукнул кулаком по столу. - Мы муж и жена. Или ты забыла?
- Нет, не забыла. Но, видимо, забыл ты. Забыл, что когда мы женились, я сказала, моя квартира остается моей. Ты согласился. Мы даже брачный договор подписали.
Это была правда. Пять лет назад, когда Витя сделал мне предложение, я настояла на брачном договоре. Квартиру я купила в 28 лет, после 7 лет работы, после того, как взяла кредит и 3 года его выплачивала, экономя на всем. Это было мое достижение, мой подвиг, моя крепость. И я не хотела ее терять. Витя тогда согласился легко. Слишком легко, как я теперь понимала.
- Брачный договор, - он усмехнулся зло. - Ты с самого начала мне не доверяла.
- Я просто хотела защитить то, что заработала сама. Это нормально.
- Нормально, - он покачал головой. - Знаешь, что нормально? Нормально, когда жена уважает мать своего мужа. Когда она рада ее видеть. Когда она не выставляет счета за каждую чашку чая.
- Я не выставляю счета. Я просто хочу жить в своем доме так, как мне удобно.
Мы стояли по разные стороны кухонного стола, и казалось, что между нами пролегла пропасть. Я смотрела на этого человека, с которым прожила пять лет, и не узнавала его. Когда он успел стать таким? Или я просто раньше не замечала?
- Знаешь что, - Витя резко развернулся и пошел к выходу. - Я пойду к матери. Поужинаю там. Хоть там меня ценят.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять на кухне, чувствуя, как внутри все дрожит от злости, От обиды, от непонимания. Достала телефон. Написала подруге Ирине, можешь сейчас поговорить? Ответ пришел через минуту, звони. Я набрала ее номер.
- Надя? Что случилось?
Ирина знала меня 20 лет, с института. Она слышала по голосу, когда что-то не так. Я рассказала ей все. Про вазу, про журнал, про чашку с помадой. Про то, как Витя ушел к матери. Про то, что я чувствую себя чужой в собственном доме.
- Надь, - сказала Ирина, когда я закончила. - А ты в курсе, что Галина Петровна свою квартиру продала?
Мир качнулся.
- Что?
- Ну да. Моя тетя живет в их доме. Говорит, неделю назад объявления повесили, а три дня назад уже покупатели приезжали, оформляли. Быстро как-то все прошло.
Я медленно опустилась на стул.
- Продала квартиру, - повторила я. - И ты думаешь.
- Я думаю, что тебе надо срочно с Витей серьезно поговорить, жестко сказала Ирина. Потому что если она продала свою квартиру и теперь вот так активно обживает вашу.
Она не договорила, но договаривать было не нужно. Я и сама все поняла. Галина Петровна готовилась к переезду. Сюда. В мою квартиру. Пальцы побелели. Так сильно я сжала телефон.
- Надя, ты там? — обеспокоенно спросила Ирина.
- Да, — выдавила я. - Ира, спасибо. Мне нужно... Мне нужно подумать.
- Хочешь, приезжай ко мне. Чаю попьем, поговорим нормально.
- Нет, спасибо. Мне нужно побыть одной.
Я положила трубку и села, глядя в пустоту. Значит, вот оно что. Вот почему Галина Петровна в последний месяц стала приходить так часто. Вот почему она начала переставлять вещи, приносить свои безделушки, делать замечания про ремонт и обстановку. Она осваивала территорию. Готовила плацдарм. А Витя? Витя знал? Конечно, знал. Он же ее сын. Она не стала бы продавать квартиру, не посоветовавшись с ним. И его сегодняшняя вспышка. Его агрессия — это была не спонтанная реакция. Это была защита. Защита их с матерью плана. Они хотели поставить меня перед фактом. Галина Петровна продает квартиру, и ей некуда идти, и вот она с вещами на пороге. А что я могу сделать? Выгнать свекровь на улицу? Я же не бессердечная. Только они просчитались. Я узнала раньше. Я встала, прошла в комнату, достала из шкафа папку с документами. Брачный договор, свидетельство о собственности на квартиру, все платежные документы. Я все сохранила, все держала в порядке. Привычка бухгалтера. Перечитала брачный договор. Там было черным по белому, квартира является личной собственностью Надежды Сергеевны Ивановой и не подлежит разделу в случае развода. Виктор Алексеевич Соколов не имеет на нее прав. Мы подписывали это в присутствии нотариуса. Витя тогда шутил, что я слишком серьезно ко всему отношусь. Что мы же любим друг друга, зачем все эти бумажки? Но подписал. Легко и без возражений. Теперь я понимала почему. Он не считал это важным. Он думал, что как только мы поженимся, квартира автоматически станет нашей. Что я не посмею выгнать его или его мать, потому что мы же семья.
Я сложила документы обратно в папку и достала телефон. Нашла в контактах номер Марины Викторовны, она была юристом в нашей компании, и мы иногда общались на корпоративах. Написала ей.
- Марина. Добрый вечер. Можно завтра с утра к вам на консультацию? Срочный вопрос по семейному праву.
Ответ пришел почти сразу.
- Конечно, Надежда. Приходите к десяти, До совещания успеем поговорить.
Я выдохнула. Хорошо. Завтра я узнаю точно, какие у меня есть права и что я могу сделать. А пока. Я вернулась в прихожую, взяла ту вазу и отнесла ее в кладовку. На самую дальнюю полку, за банки с консервами и коробки со старыми вещами. Пусть лежит там. Если Галина Петровна спросит, скажу, что случайно разбила. Потом прошла по квартире, собирая все ее следы. Салфетки с кресел, икону из угла, магнит на холодильнике с молитвой, который я раньше не замечала. Все в мешок, в кладовку. Когда я закончила, квартира снова стала моей. Чистой, светлой, пахнущей лавандой. Я заварила себе чай, села на диван с ноутбуком. Открыла почту там, как всегда, было куча писем по работе, которые я не успела разобрать днем.
Работа. Моя работа, которую я любила, которая давала мне деньги, независимость, уверенность в завтрашнем дне. Я была главным бухгалтером в крупной торговой компании, зарабатывала 280 тысяч в месяц. Витя работал менеджером по продажам в магазине электроники, зарабатывал 90 тысяч. Это было нормально, я не считала наши доходы, не делила на твое, и мое. Ипотеку за квартиру я уже выплатила до свадьбы, коммунальные платежи мы делили пополам, на еду и общие расходы тоже скидывались поровну. У каждого оставались свои деньги на свои нужды. Справедливо, как мне казалось.
Но Галина Петровна так не считала. Она постоянно намекала, что раз Витя мужчина, то он должен зарабатывать больше, а я должна поддерживать его, а не выпячивать свою карьеру. Что я слишком много работаю, что дома некогда, что внуков когда рожать буду, если все на работе сижу. Внуков. Ее внуков. Она даже не спрашивала, хочу ли я детей. Просто заявляла, пора, тебе уже 33, часики тикают. А я не была уверена, что хочу детей. По крайней мере сейчас. И точно не хочу их от Вити, если он такой, каким показал себя сегодня.
Я разобрала половину писем, когда услышала звук ключа в замке. Посмотрела на часы, половина одиннадцатого. Витя вернулся. Он вошел тихо, прошел в комнату, даже не заглянув в гостиную. Я слышала, как он шуршит там, переодевается, потом пошел в ванную, зашумела вода. Когда он вышел, я все еще сидела с ноутбуком. Витя остановился в дверях гостиной неуверенно.
- Надя, — начал он. - Прости, я не должен был срываться.
Я посмотрела на него. Он выглядел усталым и несчастным. Таким, каким я его полюбила когда-то немного растерянным, немного беспомощным. Мне всегда хотелось его защищать, оберегать. Но сейчас я чувствовала только холод.
- Витя, твоя мать продала квартиру?
Он побледнел. Вот оно подтверждение. Значит, правда.
- Кто тебе сказал? - Выдавил он.
- Неважно. Это правда?
Он молчал несколько секунд, потом кивнул.
- Да, она. Ей предложили хорошую цену. Она решила продать.
- И куда она собирается переезжать?
- К сестре, - наконец сказал он.
Но я видела, что он врет. У Галины Петровны действительно была сестра, Светлана, но они никогда не ладили. И Светлана жила в маленькой однокомнатной квартире с дочерью и внуком.
- Не 5 ври мне, – тихо сказала я. - Она собирается сюда, правда?
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то вроде отчаяния.
- Надя, ну что плохого? Это же моя мать. Ей 65 лет. Она одна живет. Ей тяжело. А у нас квартира большая, трехкомнатная. Ну, поживет с нами, ну и что? Тебе же не убудет.
- Не убудет, - повторила я. - Витя, ты спросил меня? Ты поинтересовался моим мнением? Или вы с ней все решили за меня?
- Я хотел сказать. Просто искал подходящий момент.
- Подходящий момент, - я усмехнулась. - Какой подходящий момент? Когда она уже с вещами на пороге окажется.
- Надя, ну пойми.
- Я понимаю. Я понимаю, что вы с твоей матерью решили, что можете распоряжаться моей жизнью без моего участия. Что мое мнение не важно. Что я должна просто принять это и жить так, как вам удобно.
- Это не так. Мы просто. Мама очень переживала. Ей страшно одной оставаться. Квартиру продала, потому что покупатели хорошие попались, сразу всю сумму дали, не торговались. 8 миллионов, представляешь? 8 миллионов. Приличная сумма.
- И что она собиралась с ними делать? Куда она дела деньги? - Спросила я.
- В банк положила. На депозит.
- Значит, у нее есть деньги. Она может снять квартиру. Или купить себе другую, поменьше.
- Она хочет жить с семьей. - Витя повысил голос. - Она хочет быть рядом со мной. С нами. Что в этом плохого?
- Плохо то, что я не хочу с ней жить. - Выкрикнула я, и мы оба замерли.
Вот. Я сказала это вслух. То, что чувствовала всегда, но никогда не произносила. Лицо Вити окаменело.
- Понятно, — сказал он. - Значит, все дело в том, что ты ее ненавидишь.
- Я ее не ненавижу. Но я не хочу жить с ней под одной крышей. Я хочу жить в своей квартире так, как мне удобно. Я 33 года ждала, когда у меня будет свое жилье, где я буду хозяйкой. Где я буду решать, какие шторы вешать, какую вазу ставить, во сколько ужинать и что готовить. Я не собираюсь отдавать это твоей матери.
- Она не отнимет у тебя твое жилье. Она просто будет жить с нами.
- Витя, я устала. Ты правда не понимаешь? Если она переедет сюда, это будет уже не мое жилье. Это будет ее жилье. Потому что она начнет указывать мне, что делать. Она уже начала, ты что, не видишь? Она переставляет вещи, приносит свои, критикует мой быт, мою готовку, мою работу. А если она будет жить здесь постоянно, это станет невыносимо.
- Ты преувеличиваешь.
- Нет. Это ты не хочешь видеть правду.
Мы смотрели друг на друга, и между нами была стена. Непреодолимая, высокая, холодная.
- Значит, ты отказываешься принять мою мать в своем доме, - медленно произнес Витя.
- Да. Отказываюсь.
- Хорошо, он кивнул. Тогда я завтра заберу вещи и уйду к ней. Мы снимем квартиру вместе.
- Как хочешь, - я пожала плечами, стараясь не показать, как больно мне было.
Он ушел в комнату и громко захлопнул дверь. Я осталась сидеть в гостиной, глядя в пустоту. Что же? Значит, так. Пять лет брака закончились из-за свекрови, которая решила, что имеет право распоряжаться моей жизнью. Я не плакала. Слез не было. Была только пустота и странная, почти физическое облегчение. Как будто с плеч свалился груз, который я тащила долгие месяцы, не осознавая его тяжести.
Утром Витя собрал сумку с вещами и ушел, не попрощавшись. Я пила кофе на кухне и смотрела в окно. Был обычный будний день, люди спешили на работу, во дворе играли дети. Жизнь продолжалась. В 10 я была в офисе Марины Викторовны.
- Надежда, проходите, - она указала на кресло. - Что случилось?
Я рассказала ей все. Про брачный договор, про квартиру, про Галину Петровну и ее планы, про вчерашний скандал и уход Вити. Марина слушала внимательно, иногда кивая.
- Понятно, сказала она, когда я закончила. Надежда, юридически вы в абсолютно безопасной позиции. Квартира ваша, брачный договор это подтверждает. Виктор не имеет на нее никаких прав. Более того, если он ушел сам, это упрощает ситуацию. Вы можете подать на развод, и квартира останется полностью вашей. А если он захочет вернуться, вы имеете полное право не впускать его. Это ваша собственность. Можете сменить замки, если боитесь, что он придет с ключами. А его мать, если она попытается здесь поселиться, тем более. У нее нет вообще никаких прав на вашу квартиру. Если она попытается войти без вашего разрешения, это будет нарушение неприкосновенности жилища. Вы можете вызвать полицию.
Я выдохнула.
- Спасибо. Это все, что мне нужно было знать.
- Надежда, - Марина наклонилась ко мне. - Я понимаю, что вам сейчас тяжело. Но вы правильно поступаете, защищая свою территорию. Не позволяйте никому нарушать ваши границы. Даже если это семья мужа.
Я кивнула и встала. Весь день я работала на автопилоте. Цифры, отчеты, совещания, все это требовало внимания, не оставляя места для мыслей о личной жизни. Это было хорошо. Вечером, когда я вернулась домой, в квартире было тихо и пусто. Я прошлась по комнатам. В нашей спальне, в шкафу, Зияла пустота, Витя забрал свою одежду. В ванной не было его бритвы и геля для душа. На кухне исчезла его любимая кружка. Он действительно ушел. Я села на диван и только тогда почувствовала, как устала. Не физически, морально. От постоянного напряжения, от необходимости защищаться, от ощущения, что меня предали. Витя предал меня. Он встал на сторону матери, не дав мне даже шанса на разговор. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
- Надежда. Это Светлана, сестра Гали. Можно с вами встретиться? Срочно нужно поговорить.
Я нахмурилась. Светлана? Сестра Галины Петровны? Зачем ей со мной встречаться? Написала в ответ
- Добрый вечер. О чем речь?
Ответ пришел мгновенно лучше встретимся.
- Это касается Гали и Вити. Вам стоит это услышать. Завтра в шесть вечера у метро «Сокол» устроит?
Я подумала несколько секунд, потом написала.
- Хорошо. Договорились.
Интересно, что она хочет мне рассказать. Я почти не знала эту женщину. Видела ее пару раз на семейных праздниках, и оба раза Галина Петровна относилась к сестре с плохо скрытым презрением.
- Света всю жизнь неудачница, — говорила свекровь. Замуж нормально не вышла, дочку одна растит, живет в крохотной квартирке на окраине.
Я выехала из офиса пораньше, в половине шестого, чтобы не опоздать. Метро «Сокол» было недалеко от моего дома, минут 15 езды. Светлана уже ждала у выхода. Я узнала ее сразу невысокая, полноватая женщина лет шестидесяти, в простой куртке и с потертой сумкой через плечо. Она выглядела усталой и озабоченной.
- Надежда. - Она подошла первой. - Здравствуйте, Светлана. Давайте в кафе зайдем, тут рядом есть приличное.
Она указала на небольшое заведение через дорогу. Мы устроились за столиком в углу. Заказали чай. Светлана долго молчала, вертела в руках салфетку, потом все-таки подняла на меня взгляд.
- Надежда, я долго думала, стоит ли вам это говорить? Но решила, что вы должны знать. Вы хороший человек, я всегда это видела. И мне не хочется, чтобы вас использовали.
Сердце застучало быстрее.
- Использовали? Кто?
- Галя. И Витя, - она вздохнула. - Они же с самого начала на вашу квартиру глаз положили. Вы знали об этом?
Я молча покачала головой.
- Когда Витя познакомился с вами и узнал, что что у вас своя трехкомнатная квартира в центре, он сразу Гале сказал, Вот моя невеста. Она тогда очень обрадовалась. Говорила мне, наконец-то мой мальчик устроится нормально, будет где жить.
- То есть он женился на мне из-за квартиры?
Я с трудом выговорила эти слова.
- Не совсем так, - Светлана поморщилась. - Думаю, он вас и правда любил. Или думал, что любит. Но квартира была, серьезным бонусом. Галя все ему в уши, жужжала цепляйся за нее, такую девушку упускать нельзя, с квартирой, с хорошей работой, умную, непьющую. И брачный договор?
Я вспомнила, как легко Витя тогда согласился его подписать.
- А вот тут - Светлана наклонилась ближе. - Тут была Галина схема. Она сказала, Витя, пусть подписывает свой договор, ты все равно через несколько лет станешь хозяином. Живи там, обживайся, пусть привыкает к тебе. А потом, когда родятся дети, она уже никуда не денется. Будет вынуждена все терпеть. А через 10-15 лет можно и квартиру на свое имя как-нибудь переоформить.
Меня затошнило. Буквально. Я схватила стакан с водой, сделала большой глоток.
- Откуда вы все это знаете? Галя сама мне рассказывала, хвасталась, какая она умная, как все продумала. Она же считает меня дурой, при мне даже не стесняется таких вещей говорить.
- И что теперь? - Я посмотрела на Светлану. - Зачем вы мне это рассказываете?
- Потому что теперь она совсем обнаглела, - в голосе Светланы прорезалась злость. - Она решила не ждать 10 лет. Решила действовать сейчас. Знаете, зачем она квартиру продала?
- Чтобы переехать ко мне, - я уже знала ответ.
- Не только. Она деньги от продажи разделила. 5 миллионов отдала Вите.
- Зачем?
- Он их вложил в какой-то проект своего друга. Обещали большую прибыль. Но проект лопнул. Деньги пропали.
Я закрыла глаза. Значит, вот почему Вите последние месяцы был таким нервным. Вот почему он стал резче реагировать на любую критику.
- И теперь, - продолжала Светлана, - Гале некуда деваться. У нее осталось три миллиона, но она их трогать не хочет. Говорит, это ее пенсионный запас. Вот и решила к вам въехать. Думает, вы не посмеете ее выгнать. Мол, пожилая женщина, свекровь, куда ей идти?
- Посмею, - тихо сказала я. - Еще как посмею.
Светлана посмотрела на меня с уважением.
- Вот и правильно. Надежда, я потому и решила вам все рассказать. Галя со мной всю жизнь как с грязью обращалась. Считала себя умнее, успешнее, лучше. А когда я попросила ее помочь внуку с лечением у него проблемы с сердцем, нужна операция, она отказала. Сказала, что у нее своих забот полно. При этом миллионов Вите на его дурацкий проект отдала без раздумий.
Я потянулась через стол, сжала ее руку.
- Спасибо, что рассказали. Правда, спасибо.
- Вы только не говорите ей, что от меня узнали, - испуганно попросила Светлана. - А то она мне жизни не даст.
- Не скажу. Обещаю.
Мы допили чай и попрощались. Я шла к метро, чувствуя, как внутри все кипит. Значит, вот как. Я была для них не женой, не человеком. Я была удобной квартирой на ножках. Источником жил площади. Дома я достала ноутбук и начала составлять план. Если Галина Петровна хочет войны, она ее получит. Но на моих условиях. Первым делом я позвонила в компанию по замене замков. Заказала установку нового с повышенной защитой на послезавтра утром. Витины ключи больше не будут работать. Потом написала Марине Викторовне.
- Марина, мне нужна ваша помощь в оформлении развода. Можем встретиться на этой неделе?
Ответ пришел быстро.
- Конечно. Приходите в пятницу в шесть, после работы.
Отлично. Следующим шагом было собрать все Витиной вещи, которые он не успел забрать. Их оказалось довольно много книги, диски с играми, какие-то коробки с проводами и старой техникой. Зимняя одежда. Я методично складывала все в большие мешки. Без злости, без сожаления. Просто освобождала свое пространство от чужого присутствия. К десяти вечера я закончила. Шесть больших мешков стояли в прихожей. Я сфотографировала их и отправила Вите в мессенджер с коротким текстом. Твои вещи готовы. Можешь забрать в любое удобное время, предварительно предупредив. Ответа не последовало.
Я легла спать поздно, но уснула сразу. Спала крепко, без снов и проснулась отдохнувшей. За окном было яркое осеннее утро, и я вдруг поняла, что мне хорошо. Легко. Как будто груз с души свалился. В среду вечером позвонил Вите.
- Надя, нам нужно поговорить, — его голос звучал напряженно.
- Говори.
- Не по телефону. Давай встретимся, хотя бы в кафе нейтральном.
- Зачем?
- Надя, мы же пять лет прожили вместе. Неужели ты не хочешь хотя бы попытаться все обсудить спокойно?
Я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось его видеть. С другой я хотела услышать, что он скажет. Хотела посмотреть ему в глаза.
- Хорошо, - согласилась я. - Завтра в семь вечера. Кафе «Шоколад» на Тверской.
- Договорились.
В четверг я специально ушла с работы вовремя, заехала домой, переоделась. Надела строгие черные брюки и белую блузку деловой стиль, который придавал мне уверенности. В кафе пришла на пять минут раньше. Заказала себе капучино и села за столик у окна. Витя появился ровно в семь. Он выглядел неважно помятый, с темными кругами под глазами, небритый. Сел напротив, попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
- Привет.
- Привет, - я отпила кофе. Ну, говори. Зачем встреча?
- Надя, я хочу вернуться домой. - Я молчала, глядя на него. - Я понимаю, что был неправ, — продолжал он. - Я не должен был уходить. Не должен был так на тебя кричать. Прости меня.
- И все? - Я подняла бровь. - Ты извинился, и теперь мы должны жить как прежде.
- Нет, конечно, он торопливо замахал руками. Я понимаю, что нужно многое обсудить. Про маму, например. Я с ней поговорил. Она согласна снять себе квартиру. Небольшую, однокомнатную. Ей не нужна большая.
- На какие деньги? - Спросила я. - У нее же, по-моему, все средства ушли на твой провалившийся проект.
Он побледнел.
- Откуда ты знаешь?
- Не важно откуда. Это правда?
Он молчал, потом кивнул.
- Да. Я. Я вложился в дело своего друга. Он обещал большую прибыль. Думал, заработаю, верну маме деньги с процентами, еще и нам на ремонт останется.
- И как, заработал?
- Друг оказался мошенником, глухо сказал Витя. Он исчез со всеми деньгами. Полиция его ищет, но шансов найти мало.
- То есть пять миллионов пропали?
- Да.
Я откинулась на спинку стула.
- Пять миллионов. Деньги твоей матери от продажи ее единственного жилья. И ты не счел нужным посоветоваться со мной. С женой, которая работает главным бухгалтером и разбирается в финансах?
- Я не хотел тебя беспокоить.
- Не хотел беспокоить, повторила я. Витя, ты хоть понимаешь, что натворил? Твоя мать осталась без жилья и без денег. У нее только 3 миллиона, на которые она хочет прожить до конца жизни.
- Поэтому она и должна жить с нами. - Он схватил меня за руку через стол. - Надя, ну пойми, ей больше некуда идти. Снимать квартиру – это 45 тысяч в месяц минимум. Через 5 лет ее деньги кончатся, и что тогда?
- Витя, - я аккуратно высвободила руку. - Это не моя проблема.
- Как не твоя? Это моя мать.
- Твоя. Не моя. И проблемы, которые вы сами себе создали, это тоже не мои проблемы.
- Надя, ты чего такая черствая стала? - В его голосе появилась обида. - Я тебя такой не знал.
- Я не черствая. Я просто защищаю свои границы. То, чего не делала все пять лет нашего брака.
- Какие границы? О чем ты вообще?
- Витя, - я посмотрела ему в глаза. - Ты женился на мне из-за квартиры.
Он замер. Лицо стало белым, как мел.
- Кто тебе сказал?
- Неважно. Отвечай. Да или нет.
- Надя, это не так просто.
- Это очень просто. Да или нет.
Он молчал долго. Потом опустил голову.
- Квартира была. Важным фактором. Но я тебя любил. Правда любил.
- Любил, - я кивнула. - Меня или мое жилье?
- Тебя. Я же не какой-то Альфонс, чтобы только из-за квартиры жениться.
- Нет, конечно, - я усмехнулась. - Альфонсы хотя бы честны в своих намерениях. А ты просто врал мне пять лет. Притворялся любящим мужем, пока планировал вместе с матерью, как выжить меня из моей же квартиры.
- Я никого не собирался выживать.
- Правда? А как тогда назвать ситуацию? Когда ты соглашаешься на переезд своей матери без моего ведома. Когда ты ставишь меня перед фактом.
- Я просто хотел помочь матери.
- За мой счет. За счет моего комфорта, моего спокойствия, моей жизни. Витя, ты хоть раз за эти пять лет спросил, чего хочу я? Что мне нужно? Или я для тебя просто функция? Источник жилья и стабильного дохода?
- Надя, это несправедливо.
- Несправедливо? - Я повысила голос, и несколько посетителей кафе обернулись. Мне было все равно. - Несправедливо то, что я пять лет жила с человеком, который меня использовал. Несправедливо то, что твоя мать считала мою квартиру своей. Несправедливо то, что вы вдвоем решали мою судьбу за моей спиной.
Витя сидел, опустив голову, и молчал.
- Я подаю на развод, — сказала я. - Завтра иду к юристу оформлять документы.
Он дернулся, будто его ударили.
- Надя, не надо. Давай еще раз попробуем.
- Нет, я встала из-за стола. Все кончено, Витя. Можешь забрать свои вещи в субботу, я буду дома с 10 до 12. После этого поменяю замки.
- Ты не имеешь права. Это моя квартира тоже.
- Нет, - я достала из сумки свой экземпляр брачного договора и положила на стол. - Почитай на досуге. Квартира моя. Ты не имеешь на нее никаких прав. Никогда не имел.
Я вышла из кафе, не оглядываясь. Руки дрожали, сердце колотилось, но я чувствовала себя сильной. Впервые за долгое время по-настоящему сильной.
В пятницу вечером я встретилась с Мариной Викторовной. Мы заполнили все необходимые бумаги для развода.
- Надежда, у вас очень чистая ситуация с юридической точки зрения, - сказала Марина. - Брачный договор составлен грамотно, квартира ваша, общего имущества практически нет. Развод пройдет быстро, месяца за два-три максимум.
- А если он будет препятствовать?
- Не сможет. У него нет оснований. Более того, если он попытается оспорить брачный договор, суд будет на вашей стороне. Документ подписан добровольно, в присутствии нотариуса, без признаков давления или обмана.
- Хорошо, - я выдохнула. Спасибо вам большое. Д
- Держитесь, - Марина тепло улыбнулась. - Вы молодец. Не каждая женщина может так решительно действовать.
В субботу утром я проснулась рано, прибралась в квартире. заварила крепкий кофе. Витя должен был прийти за вещами в 10. Он пришел в 10.15. Один, без матери, и это уже было хорошо. Я открыла дверь, показала на мешки в прихожей.
- Вот твои вещи. Проверь, все ли на месте.
Он вошел, огляделся. Квартира была такой же чистой и светлой, как всегда, но теперь в ней не осталось ничего его. Никаких следов пятилетнего совместного проживания.
- Надя, - начал он.
- Мне нечего тебе сказать, перебила я. Забирай вещи и уходи.
- Хотя бы выслушай.
- Витя, ты потратил пять миллионов своей матери на авантюру. Ты планировал вселить ее сюда без моего согласия. Ты женился на мне, потому что у меня была квартира. О чем нам разговаривать?
- Я действительно тебя любил, - тихо сказал он. - Пусть квартира и была важна, но я правда испытывал к тебе чувства.
- Испытывал, повторила я. В прошедшем времени. Витя, это ничего не меняет. Ты меня предал. Ты выбрал мать вместо меня.
- Она моя мать. Я не могу бросить ее на улицу.
- И не бросай. Живи с ней, снимай квартиру, заботься о ней. Но без меня.
Он стоял посреди прихожей, и я видела, что он действительно страдает. Но мне не было его жалко. Совсем. Где было это раскаяние раньше? Когда он вместе с матерью планировал мою жизнь? Когда он потратил ее деньги на сомнительный проект, даже не спросив совета у жена-бухгалтера?
- Забирай вещи, — повторила я. - У тебя есть час. Он молча начал таскать мешки к лифту. Я стояла в дверях, наблюдая. Когда последний мешок исчез в лифте, Я протянула ему руку.
- Ключи.
Он помолчал. Потом достал из кармана связку и положил мне на ладонь.
- Прощай, Надя.
- До свидания, Витя.
Дверь закрылась. Я привалилась к ней спиной, закрыла глаза. Все. Кончено.
Следующая неделя прошла в странном оцепенении. Я работала, приходила домой, ужинала в одиночестве, смотрела сериалы. Квартира казалась слишком большой и слишком тихой. Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь, не пришел ли Витя. Но он не приходил. В четверг вечером раздался звонок в дверь. Я открыла, не глядя в глазок думала, курьер с заказанной едой. На пороге стояла Галина Петровна.
- Здравствуй, Надюша, - она попыталась войти, но я преградила ей путь.
- Здравствуйте, Галина Петровна. Что вы хотите?
- Как что? - Она удивленно подняла брови. - Поговорить хочу. Пусти, что ты в дверях стоишь.
- Мне удобнее в дверях. Говорите.
Она оглянулась на лестничную площадку, поморщилась.
- Надюша, ну что ты как чужая? Я же тебе как мать.
- Вы мне не мать, перебила я. Вы мать моего бывшего мужа. Скоро бывшего официально.
- Вот об этом я и хотела поговорить. - Она снова попыталась протиснуться в дверь, но я стояла непреклонно. - Надюша, ну зачем разводиться-то? Вы же хорошо жили.
- Жили. Больше не живем.
- Это все из-за меня, да? - Ее голос стал жалобным. - Из-за того, что я хотела к вам переехать. Так я уже отказалась от этой идеи. Сниму себе квартирку, буду жить отдельно. Только вы с Витенькой помиритесь.
- Галина Петровна, - я посмотрела ей в глаза. - Я знаю про пять миллионов. Про то, что Витя их потратил. Про то, что вы планировали вселиться сюда, потому что вам больше некуда идти и не на что жить.
Она побледнела.
- Кто тебе наплел такую чушь?
- Не важно. Это правда? Молчание. - Значит, правда, кивнула я. Тогда вам точно не стоит тратить время на уговоры. Я разведусь с вашим сыном. Квартира останется моей. А вы решайте свои проблемы сами.
- Но куда мне идти? - Она повысила голос. - У меня три миллиона всего осталось. На них не проживешь.
- Галина Петровна, вы продали квартиру за восемь миллионов. Пять из них вы отдали сыну на авантюру. Это было ваше решение. Вы взрослый человек, Вы сами отвечаете за свои поступки.
- Я хотела помочь сыну. Он обещал вернуть с прибылью.
- Не вернул. И это не моя вина. И не моя проблема.
- Ты бессердечная, прошипела она. Я так и знала, что ты холодная эгоистка. Думаешь только о себе.
- Да, спокойно согласилась я. Думаю о себе, потому что никто другой обо мне не думает. Ни вы, ни ваш сын. Вы думали только о том, как использовать меня и мою квартиру.
- Мы хотели жить семьей.
- Вы хотели жить за мой счет. Это разные вещи.
Галина Петровна стояла, тяжело дыша. Ее лицо покраснело, глаза сверкали злобой.
- Пожалеешь? – выдохнула она. - Вот увидишь, пожалеешь. Останешься одна в своей драгоценной квартире. Старой, одинокой.
- Возможно, пожала я плечами. Но это будет моя квартира. И моя жизнь. А теперь идите, Галина Петровна. И больше не приходите.
Я закрыла дверь. Слышала, как она постояла еще несколько секунд, потом развернулась и ушла, громко топая по лестнице. Я вернулась в гостиную, села на диван. Руки дрожали, сердце колотилось. Но я сделала это. Я сказала ей все в лицо. Я не дрогнула. Телефон завибрировал. Сообщение от Вити
- Мама приходила к тебе?
Я написала
- Да. Я ей все объяснила. Больше пусть не приходит.
- Надя, она старая женщина. Ей правда некуда идти.
- Витя, у нее есть три миллиона. Это больше, чем у многих пенсионеров. Она может прожить на них долго, если будет разумно тратить. А может вложить их и получать проценты. Это ее выбор.
- Ты правда такая черствая?
Я посмотрела на это сообщение долго. Потом написала.
- Нет. Я просто перестала быть удобной. Перестала жертвовать собой ради чужих интересов. Если это делает меня черствой в твоих глазах, твои проблемы.
Он больше не отвечал. В ближайшую субботу я сходила на консультацию к психологу. Давно хотела, но все откладывала. Теперь решила, что пора разобраться в себе, понять, почему я так долго терпела, почему не видела того, что должна была видеть. Психолог, женщина лет 50 с добрыми глазами, выслушала мою историю внимательно.
- Надежда, — сказала она в конце. - Вы знаете, что такое газлайтинг?
- Слышала, но не очень понимаю.
- Это форма психологического насилия, когда человека заставляют сомневаться в своих ощущениях, в своей правоте. Ваш муж и его мать постепенно убеждали вас, что ваши чувства неправильные. Что вы слишком много работаете, слишком эгоистичны, слишком холодны. Они навязывали вам чувство вины за то, что вы хотите жить так, как вам удобно.
Я слушала, и внутри все переворачивалось. Да, именно так и было. Сколько раз Галина Петровна говорила мне, что я плохая жена, что не забочусь о мужа, что слишком увлечена работой. Сколько раз Витя вздыхал и жаловался, что его мама готовит лучше, что его мама создает уют, а я только цифры считаю. И вы начали верить, что действительно что-то с вами не так, продолжала психолог. Начали оправдываться, стараться больше, пытаться соответствовать их ожиданиям. Но это тупиковый путь. Потому что требования будут расти, а вы будете стираться.
- И что мне делать? - Спросила я.
- То, что вы уже делаете. Защищать свои границы. Говорить нет. Не бояться быть неудобной. Помните, люди, которые вас любят и уважают, не будут нарушать ваши границы. Они будут считаться с вашими чувствами и желаниями.
Я вышла от психолога с ощущением, что огромный камень свалился с груди. Значит, я не сошла с ума. Я не бессердечная эгоистка. Я просто защищаю себя.
Дома я открыла дневник, который давно не вела и начала писать. Обо всем, что чувствовала эти недели. О боли, О злости, об облегчении. О том, что я больше не жертва. Я хозяйка своей жизни. Прошло две недели. Жизнь постепенно входила в новое русло. Я просыпалась по утрам в тишине, пила кофе на кухне, глядя в окно, и не чувствовала того гнетущего напряжения, которое преследовало меня последние месяцы.
Мастер поменял замки, и теперь у меня были новые ключи. Только мои. Квартира дышала свободой. Я купила новые полотенца, новое постельное белье, хотелось стереть все следы прошлой жизни, начать с чистого листа. На работе коллеги заметили перемены.
- Надежда, вы как-то посвежели, - сказала мне Ольга Ивановна, наш финансовый директор.- Отпуск, что ли, был?
- Нет, — улыбнулась я. Просто избавилась от лишнего груза.
Она, понимающий, кивнула. В нашей компании все знали, что я в разводе, я не скрывала этого. Зачем? Мне не было стыдно. В пятницу вечером мне позвонила Ирина.
- Надь, как ты? Давно не виделись.
- Нормально. Живу.
- Слушай, у меня идея. Давай в субботу встретимся. Сходим куда-нибудь, развеешься. А то ты, наверное, сидишь дома, как монашка.
Я усмехнулась. Действительно, последние недели я никуда не выходила, кроме работы и магазина.
- Давай. Куда пойдем?
- Есть новая выставка в Манеже. Современное искусство. Говорят, интересно. А потом в ресторан зайдем, посидим, поболтаем.
- Договорились.
В субботу я проснулась с легким предвкушением. Давно я не ходила на выставки, не встречалась с подругами просто так, без повода. Раньше я всегда спрашивала у Вити, не против ли он, не нужно ли мне остаться дома, вдруг он что-то запланировал. А он обычно кивал да, иди, конечно. Но при этом делал такое лицо, будто я его предавала. И я чувствовала вину. Сейчас мне не нужно было ни у кого спрашивать разрешение. Я просто встала, оделась в удобные джинсы и любимый свитер, собралась и вышла. Выставка действительно оказалась интересной. Мы с Ириной бродили между инсталляциями, обсуждали, смеялись. Потом зашли в небольшой ресторанчик, заказали вино и салаты.
- Надь, - Ирина посмотрела на меня серьезно. - Ты правда в порядке?
- Да. Знаешь, как ни странно, я чувствую себя лучше, чем за последние годы.
- Совсем не странно, - она потянулась через стол, сжала мою руку, - освободилась от токсичных отношений. От людей, которые тебя не ценили.
- Да, - я кивнула. - Я только теперь понимаю, как много я терпела. Как много уступала. И все время думала, что это я виновата, что я недостаточно хорошая жена. А теперь… А теперь я знаю, что проблема была не во мне. Проблема была в том, что Витя и его мать видели во мне не человека, а ресурс.
- Ты слышала что-нибудь от них?
- Нет. Витя написал пару сообщений, первые дни, потом замолчал. Галина Петровна больше не появлялась. Думаю, они поняли, что игра окончена.
- И что они теперь делают?
- Снимают квартиру где-то на окраине. Вдвоем. Галине Петровне это не нравится, конечно, но выбора нет.
- А деньги ее?
- 3 миллиона она держит на депозите. Если они будут разумно тратить, хватит надолго. Но, зная их, они быстро растратят все на ерунду.
Ирина покачала головой.
- Удивительно, как некоторые люди умудряются лишиться всего из-за собственной глупости и жадности.
- Не глупости, - поправила я. - Самоуверенности. Они были уверены, что я буду молчать и терпеть, что я не посмею их выгнать. В конце концов, кто я такая? Просто женщина, которая работает и зарабатывает деньги. Я должна быть благодарна, что у меня вообще есть муж.
- Надя, ты это серьезно? Они так думали.
- Галина Петровна прямо так и говорила, будь благодарна, что мой сын на тебе женился. С твоим характером тебя вообще никто замуж не возьмет.
- Какая стерва, - тихо выдохнула Ирина.
- Была, — улыбнулась я. - Теперь это не моя проблема.
Мы еще посидели, допили вино, поболтали о работе, о планах на будущее. Я рассказала, что думаю взять отпуск зимой и съездить куда-нибудь в теплые края. Одна. Просто отдохнуть, побыть с собой.
- Отличная идея, — одобрила Ирина. - Тебе нужно перезагрузиться. Слишком много стресса было.
Когда я вернулась домой вечером, в квартире было темно и тихо. Но это была приятная тишина, негнетущая. Я включила свет, заварила себе чай, включила любимую музыку. Мой дом. Мое пространство. Моя жизнь. В воскресенье утром меня разбудил телефонный звонок. Неизвестный номер. Я нехотя взяла трубку.
- Алло? Надежда Сергеевна. - Незнакомый женский голос.
- Да, слушаю.
- Это агентство недвижимости «Горизонт». Мы занимаемся арендой жилья. У нас есть клиенты, которые ищут трехкомнатную квартиру в вашем районе. Вы не рассматриваете вариант сдачи?
Я нахмурилась.
- Нет, не рассматриваю. Откуда у вас мой номер?
- Нам его дала Галина Петровна Соколова. Она сказала, что вы ее невестка и что, возможно, будете готовы сдать квартиру.
Невестка. Галина Петровна все еще считала меня невесткой. И более того, решила, что может распоряжаться моей квартирой, предлагать ее в аренду.
- Послушайте, - я постаралась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. - Галина Петровна не имеет никакого отношения к моей квартире. Она не имеет права давать кому-либо мой номер телефона. Я не сдаю квартиру и не собираюсь. Удалите мой номер из вашей базы.
- Но...
- Немедленно, - отрезала я и положила трубку.
Руки дрожали от злости. Значит, так. Галина Петровна решила не сдаваться. Раз она не может здесь жить, то пусть хотя бы квартира приносит доход. Ее сыну, конечно. Или ей. Я набрала номер Вити. Он взял трубку не сразу, на пятый гудок.
- Алло? - Его голос был сонным.
- Витя, это я. Передай своей матери, чтобы она прекратила распространять мой номер телефона и предлагать мою квартиру в аренду. Иначе я обращусь в полицию с заявлением о нарушении частной жизни.
- Надя, о чем ты? - Он явно не понимал.
- Мне только что звонили из агентства недвижимости. Твоя мать дала им мой номер. сказала, что я могу сдать квартиру.
- Мама просто хотела помочь.
- Помочь кому? Себе? Витя, запомни раз и навсегда моя квартира, это не ваше дело. Совсем. Я не сдаю ее, не продаю, не дарю. Это моя собственность. И если ваша мать еще раз попытается в это вмешаться, я подам в суд.
- Надя, ты чего такая агрессивная?
- Я защищаю свои границы. То, что вы не можете понять, не делает меня агрессивной. Передай ей мои слова.
Я бросила трубку, не дожидаясь ответа. Весь день я была на взводе. Как они посмели? Ну ладно, ведь он всегда был слабаком, маменькиным сыночком. Но Галина Петровна? Она же умная женщина, ей 65 лет, она должна понимать элементарные вещи, про чужую собственность. Или она настолько привыкла, что весь мир должен вращаться вокруг ее желаний. Вечером мне пришло сообщение от Вити.
- Мама говорит, что просто хотела помочь тебе заработать. Что тебе же выгодно сдавать такую большую квартиру. - Я прочитала это сообщение три раза, пытаясь поверить в то, что он правда это написал. Ответила.
- Витя, я не нуждаюсь в ваших советах по поводу моей квартиры. Я зарабатываю достаточно, чтобы содержать ее и жить в ней. Если ты и твоя мать не можете это понять и принять, это ваши проблемы. Больше не пишите мне по этому поводу.
Он не ответил. Через неделю произошло кое-что неожиданное. Мне позвонила Марина Викторовна.
- Надежда, у меня новости по вашему разводу.
- Какие?
- Виктор подал встречный иск. Он требует компенсацию за пять лет совместного проживания в вашей квартире.
Я опустилась на стул. На секунду у меня потемнело в глазах.
- Что? Какую компенсацию?
- Он утверждает, что вносил свой вклад в содержание квартиры, оплачивал коммунальные услуги, делал ремонт. И теперь требует возместить ему половину этих расходов.
- Но это же бред. У нас брачный договор.
- Я знаю. Надежда, не волнуйтесь. Это типичная попытка давления. Он пытается вас напугать, заставить пойти на уступки. Возможно, они с матерью надеются, что вы согласитесь дать им денег, лишь бы они отстали.
- Не копейки, – процедила я сквозь зубы. - Марина, что мне делать?
- Собирайте все документы, подтверждающие вашу единоличную собственность. Все платежки по коммунальным услугам, если они были на ваше имя. Любые доказательства того, что основные расходы несли вы. И готовьтесь к суду.
- Хорошо. Спасибо.
Я положила трубку и закрыла лицо руками. Значит, они решили пойти ва-банк. Если не получается выжать меня из квартиры или заставить сдавать ее в аренду, то хотя бы вытянуть деньги через суд. Но они просчитались. Я всегда была аккуратна с документами. У меня сохранились все платежки, все чеки, все выписки. Коммунальные услуги всегда оплачивала я со своей карты. Ремонт тоже делала на свои деньги, и все договоры с мастерами были оформлены на мое имя. Витя вносил свою часть на продукты и общие расходы, но это были мелочи по сравнению с ипотекой, которую я выплачивала три года, и коммунальными платежами. Я достала папку с документами и начала методично все раскладывать. Вот договор купли-продажи квартиры, мое имя, моя подпись, моя дата покупки. За три года до свадьбы. Вот платежки по ипотеке, все на мое имя. Вот квитанции за свет, воду, газ, все на мое имя. Вот договор на ремонт кухни, мое имя, оплата с моей карты. Вот чеки на мебель, тоже все мое. У меня была полная база доказательств того, что квартира была и остается моей единоличной собственностью, а Витя был просто жильцом, причем бесплатным.
На следующий день я отвезла все документы Марине. Она внимательно все изучила и удовлетворенно кивнула.
- Отличная база. Надежда, у него нет никаких шансов. Более того, мы можем подать встречный иск о возмещении расходов на его содержание.
- Не надо, - покачала я головой. - Я просто хочу, чтобы он отстал и не претендовал на то, что ему не принадлежит.
- Хорошо. Тогда я подготовлю все необходимые документы для суда. Заседание назначено на следующий месяц.
Месяц прошел быстро. Я работала, встречалась с подругами, ходила в театр, в кино. Жила обычной жизнью, стараясь не думать о предстоящем суде, но когда настал день, я проснулась с тяжелым чувством в груди. Мне не хотелось видеть Витю, не хотелось снова погружаться в эту историю. Надела строгий деловой костюм, собрала волосы в пучок. Посмотрела на себя в зеркало, передо мной стояла уверенная в себе женщина, которая знает себе цену. В здании суда было многолюдно. Я нашла нужный кабинет, вошла. Марина уже была там. разложила на столе документы.
- Здравствуйте, Надежда. Готовы?
- Да.
Витя пришел через 10 минут. С ним был адвокат, молодой парень в дешевом костюме. И, конечно, Галина Петровна. Она не могла пропустить такое событие. Мы с Витей встретились взглядами. Он выглядел плохо, похудевший, с нездоровым цветом лица. Галина Петровна, наоборот, была при полном параде, в ярком платье и с вызывающе накрашенными губами.
Судья, пожилая женщина в очках, вошла через несколько минут. Все встали.
- Прошу садиться. Дело о разводе Соколова Виктора Алексеевича и Ивановой Надежды Сергеевны. Истец Иванова, ответчик Соколов. Также имеется встречный иск от ответчика о материальной компенсации. Слушаю стороны.
Марина встала.
- Ваша честь, моя подзащитная, Надежда Сергеевна Иванова, подала на развод по причине непримиримых разногласий. Брак длился пять лет. Совместного имущества нет, так как был заключен брачный договор, по которому вся собственность, принадлежавшая сторонам до брака, остается их личной собственностью. Квартира, в которой проживали супруги, принадлежит истцу на правах единоличной собственности, приобретена до брака.
Адвокат Вити встал.
- Ваша честь, мой подзащитный, не оспаривает факт развода. Однако он считает, что имеет право на компенсацию за вклад в содержание квартиры истца. В течение пяти лет он оплачивал коммунальные услуги, участвовал в ремонте, приобретал мебель и бытовую технику.
Судья посмотрела на Марину.
- У вас есть доказательства обратного?
- Да, ваша честь, - Марина открыла папку. - Вот все платежные документы за пять лет совместного проживания. Коммунальные услуги оплачивались истцом со своей личной карты. Вот выписки из банка. Ремонт кухни был произведен на средства истца, вот договор с подрядчиком и чеки. Мебель также приобретена истцом, вот подтверждающие документы. Она выложила на стол стопку бумаг. Судья взяла их, начала просматривать.
- А что ответчик может предъявить в качестве доказательств своих расходов?
Адвокат Вити замялся.
- У нас есть свидетельские показания.
- Чьи?
- Матери ответчика, Соколовой Галины Петровны.
Судья подняла взгляд.
- Мать ответчика является заинтересованным лицом. Ее показания не могут быть приняты как объективные. Есть ли документальные подтверждения?
- Нет, но.
- Нет, значит нет, - отрезала судья. - Я просмотрела все документы, представленные истцом. Все четко, все подтверждено. Квартира приобретена Ивановой Надеждой Сергеевной до брака. Все расходы по ее содержанию несла она же. Брачный договор составлен в соответствии с законом, подписан обеими сторонами добровольно в присутствии нотариуса. Она отложила бумаги. Я удовлетворяю иск Ивановой Надежды Сергеевны о расторжении брака. Встречный иск Соколова Виктора Алексеевича о материальной компенсации отклоняю за отсутствием доказательной базы. Брак считается расторгнутым с момента вступления решения в законную силу.
Стук молотка. Все. Кончено. Я выдохнула. Марина повернулась ко мне, улыбнулась.
- Поздравляю. Вы свободны.
Мы вышли из зала. Витя с адвокатом остались внутри, о чем-то говорили. Галина Петровна выскочила следом за мной.
- Надежда, постой. Я остановилась, обернулась. Она тяжело дышала, лицо покраснело.
- Ты довольна? - Прошипела она. - Ты добилась своего. Разрушила семью. Оставила Витю ни с чем.
- Галина Петровна, посмотрела на нее спокойно. Семью разрушили вы. Когда решили, что можете распоряжаться моей жизнью. Когда продали свою квартиру и собрались переехать ко мне без моего согласия. Когда потратили 5 миллионов на авантюру вашего сына.
- Он хотел заработать. Для вас. Для семьи.
- Нет. Он хотел заработать, чтобы не чувствовать себя неудачником рядом со мной, чтобы доказать вам, что он не хуже меня. А в итоге потерял все.
- Ты холодная, бессердечная тварь. - Ее голос поднялся до крика. - Витя любил тебя.
- Витя любил мою квартиру, - спокойно ответила я. - Разница есть. А теперь извините, мне нужно идти.
Я развернулась и пошла к выходу. Слышала, как Галина Петровна что-то кричит мне вслед, но не разбирала слов. Мне было все равно. На улице было свежо и ветрено. Осень вступала в свои права. Я остановилась на ступеньках суда, вдохнула полной грудью. Свобода. Вот что я чувствовала. Наконец-то.
- Надежда, - Марина подошла сзади. - Вы в порядке?
- Да. Более чем.
- Хотите, зайдем куда-нибудь, отметим.
Я посмотрела на нее и улыбнулась.
- Знаете, Я бы предпочла просто пойти домой. В свою квартиру. Побыть там одной. Осознать, что она теперь точно только моя.
Марина, понимающий, кивнула.
- Конечно. Если что-то понадобится, звоните.
- Спасибо. За все.
Я поймала такси и поехала домой. По дороге смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, дома, людей. Город жил своей жизнью. Я была частью этой жизни. Свободная, независимая, хозяйка своей судьбы. Дома я скинула туфли, прошла босиком по квартире. Остановилась посреди гостиной, огляделась. Чисто, светло, уютно. И никакого чужого присутствия. Никаких уродливых вас, искусственных цветов, чужих запахов. Мое пространство. Моя крепость. Я включила музыку, Заварила чай, села на диван с книгой, которую давно хотела прочитать. Телефон завибрировал. Сообщение от Ирины.
- Ну что, свободна?
Я улыбнулась и написала.
- Да. Официально.
- Поздравляю. Отмечать будем?
- Обязательно. Но чуть позже. Сейчас хочу просто побыть дома.
- Понимаю. Наслаждайся.
Я отложила телефон и снова взяла книгу. Читала долго, пока за окном не стемнело. Потом встала, включила свет, приготовила себе ужин. Обычный, простой ужин, омлет с овощами и салат. Ела медленно, смакуя каждый кусочек. После ужина я открыла ноутбук, зашла на сайты с турами. Посмотрела варианты на декабрь. Таиланд, Вьетнам, Индия. Теплые страны, пляжи, океан. Именно то, что мне было нужно. Выбрала тур в Таиланд на две недели. Дорого, но я могла себе это позволить. Забронировала, оплатила. В декабре я улечу в отпуск. Одна, без оглядки на чье-то мнение. Перед сном я снова прошлась по квартире. Заглянула в комнату, которая раньше была нашей спальней. Теперь это была просто спальня. Моя. Чистая, светлая, с белым бельем и лавандовым запахом. Легла в кровать, выключила свет, лежала в темноте, слушая тишину. И эта тишина была не пугающей, а умиротворяющей. Я сделала это. Я защитила себя, свою квартиру, свою жизнь. Я не дала им сломать меня, подавить, превратить в обслуживающий персонал. Я осталась с собой. И это было главное. Уснула я легко, без тревожных снов.
Прошло три месяца. За это время многое изменилось. Я съездила в Таиланд, вернулась загорелая и отдохнувшая. На работе получила повышение, теперь была не просто главным бухгалтером, а финансовым директором. Зарплата выросла до 350 тысяч. Я записалась на йогу, начала ходить в бассейн. Купила себе новый диван большой, удобный, серого цвета. Повесила на стены картины, которые мне нравились. Поменяла шторы. Квартира становилась все больше моей, все меньше напоминала о прошлом. От Вити я больше ничего не слышала. Иногда мне было любопытно, как он живет, но я не искала информации. Мне это было не нужно. В декабре, перед Новым годом, мне позвонила Светлана.
- Надежда, привет! Это Света. Как дела?
- Здравствуйте, Светлана. Все хорошо, спасибо.
- Я звоню, чтобы сказать вам спасибо. За то, что не выдали меня Гале. Она так и не узнала, что это я вам рассказала про их планы.
- Я обещала не говорить. И не сказала.
- Я слышала, вы развелись. Правильно сделали. Витя с Галей теперь живут в съемной квартире, ругаются каждый день. Она обвиняет его во всем, он ее. В общем, получили то, что заслужили.
- Как ваш внук? - Спросила я, вспомнив про больного ребенка.
- Операцию сделали, все прошло хорошо. Спасибо, что спросили. Мы сами собрали деньги, без Галины и помощи.
- Я рада, что все хорошо.
- Надежда, я хочу пожелать вам счастья. Вы сильная женщина. Вы сделали правильный выбор.
- Спасибо, Светлана. И вам всего хорошего.
После этого звонка я долго сидела, глядя в окно. Снег падал мелкими хлопьями, город готовился к празднику. На улицах горели гирлянды, в витринах магазинов стояли наряженные елки. Новый год. Новая жизнь. Новая я. Я встала, подошла к окну. Посмотрела на свой район, на знакомые дома, на людей внизу. Этот город был моим. Эта жизнь была моей. И никто больше не имел права посягать на нее. В тот вечер я позвонила Ирине.
- Ир, давай встретим Новый год вместе. У меня дома.
- С удовольствием. Что готовить?
- Ничего особенного. Просто посидим, выпьем шампанского, поболтаем.
- Отличная идея. Приду к десяти.
В новогоднюю ночь... Мы сидели с Ириной на моем новом диване. Пили шампанское и смотрели в окно на салют. Город праздновал, жизнь продолжалась.
- Надь, — сказала Ирина, — я горжусь тобой. Ты большая молодец.
- Спасибо, — я чокнулась с ней бокалом.
- Я тоже собой горжусь.
И это была правда. Я действительно гордилась собой. Тем, что не сломалась. Тем, что отстояла свое право на собственную жизнь. Тем, что не позволила манипулировать собой. Когда Ирина ушла около двух ночи, я осталась одна. Села на подоконник, смотрела на спящий город. Новый год начался. И он был полон возможностей. Я больше не боялась одиночества. Я научилась быть с собой. Научилась ценить себя и свои границы. Квартира, за которую я так боролась, была моей. Жизнь, которую я строила, была моей. И это было лучшее, что могло со мной случиться.
- Это моя квартира, Витя. Ты здесь больше не живешь, твой хлам на улице. - Я произнесла эти слова тогда, в день конфронтации. И они были правдой. Это была моя квартира. Моя крепость. Мой дом. И никто больше не заберет его у меня.