В замке скрежетало. Мой ключ входил в скважину, но не поворачивался, словно механизм изнутри кто-то держал рукой.
Я нажала на звонок. За дверью послышалась возня, шарканье, а потом недовольный голос Валентины Петровны:
— Кого там нелегкая принесла? Олег, ты доставку заказывал?
Дверь распахнулась.
Моя свекровь стояла в прихожей в домашнем халате. В моем, махровом, который я купила специально для долгих зимних вечеров. На ногах у нее были мои тапочки, а в руках — поварешка, с которой капало что-то жирное прямо на светлый ламинат.
— Марина? — Валентина Петровна застыла, не опустив поварешку. — Ты чего так рано? Олег сказал, ты только в воскресенье прилетишь.
Я переступила порог, отодвинув свекровь плечом.
В нос ударил тяжелый, душный запах. Пахло не моим домом. Вместо привычного аромата чистоты и кофе здесь воняло пережаренным луком, дешевым табаком и какой-то затхлостью, будто в квартире не проветривали неделю.
— Рейс перенесли, — коротко бросила я, ставя чемодан. — А что здесь происходит, Валентина Петровна? И почему замок заедает?
— Так мы личинку сменили, — свекровь подбоченилась, мгновенно переходя из обороны в наступление. — Твой ключ плохо работал, Олег мучился. Вот, хозяйственный мужик, починил.
Я прошла в гостиную и остановилась.
Мой идеально выверенный интерьер, мой скандинавский минимализм, который я собирала по крупицам три года, был уничтожен.
Диван сдвинут к стене. Посреди комнаты громоздились коробки, узлы с вещами, какая-то старая детская кроватка с облупленным боком. На моем рабочем столе, где раньше стоял только ноутбук, теперь были навалены горы памперсов, присыпок и детских вещей.
Но главное — шкаф-купе. Дверцы были распахнуты, и моих платьев там не было. Вместо них на вешалках висели необъятные кофты, халаты и мужские рубашки в клетку.
— Где мои вещи? — спросила я очень тихо.
— На балконе, — спокойно ответила Валентина Петровна, заходя следом. — Твои тряпки я в мешки собрала, Светочке нужны шкафы. Ей рожать со дня на день, куда она приданое складывать будет? А у тебя шмотья много, перебьешься пока. В пакетах полежит.
Из кухни вышел Олег. Вид у него был помятый, домашний. В трениках с вытянутыми коленями и майке-алкоголичке. Увидев меня, он втянул голову в плечи.
— Марин? Привет... А мы тут...
— Я вижу, — я смотрела на мужа и пыталась найти в себе хоть каплю тех чувств, что были еще неделю назад. Но внутри было пусто. Как будто выключили свет. — Света переехала?
— Ну зачем ты так сразу? — Олег начал заламывать руки. — У Светки ситуация аховая. Муж ее, козел этот, запил, из дома выгнал. Ей рожать скоро, куда ей идти? К маме в однушку? Там тесно. А у нас трешка, мы с тобой вдвоем, места вагон.
Из спальни, шаркая, вышла Света. Огромный живот шел впереди нее. Она жевала яблоко.
— О, Маринка, — сказала она с набитым ртом. — А че ты не позвонила? Мы б хоть прибрались. Мам, я говорила, надо было ее пальто сразу в кладовку убрать, сейчас вонять начнет, что помяли.
— Не начнет, — отрезала Валентина Петровна. — Семья должна помогать друг другу. У нас горе, а Марина женщина умная, поймет. Потеснимся немного. Годик-полтора, пока малыш на ноги не встанет.
— Годик-полтора? — переспросила я.
— Ну а как ты хотела? — свекровь уселась на подлокотник моего дивана. — Не на улицу же мне дочь с внуком гнать. Ты, Марина, работаешь много, дома только ночуешь. Тебе какая разница? Мы тебе маленькую комнату выделили, там диванчик поставили. А спальню и зал Свете с ребенком отдадим. Им простор нужен.
Я смотрела на них. На Олега, который прятал глаза. На наглую физиономию золовки. На свекровь, которая уже распланировала мою жизнь на два года вперед.
Самое смешное, что я знала, что так будет. Еще месяц назад, когда Олег начал заводить разговоры про «бедных родственников», я поняла — добром это не кончится. Я тогда сказала твердое «нет». Но они решили, что мое «нет» ничего не значит, пока я в командировке.
Я молча достала телефон.
— Ты чего? — напрягся Олег. — Марин, давай без скандалов. Мать борщ сварила, давай сядем, поедим...
— Я не голодна.
Я набрала номер. Гудки шли долго, целую вечность.
— Алло, Дмитрий Сергеевич? Добрый день. Да, я на месте. Да, возникли препятствия. Квартира не освобождена. Да, третьи лица. Жду.
Я убрала телефон в карман.
— Кому ты звонишь? — голос свекрови стал визгливым. — Хахалю своему? Решила мужа из дома выжить?
— Я звоню хозяину квартиры, Валентина Петровна.
В комнате повисла тишина. Света перестала жевать яблоко.
— Какой хозяин? — Олег побледнел. — Ты о чем? Это наша квартира.
— Была моей, — поправила я. — Куплена до брака, Олег. Ты забыл? А три дня назад, пока я была в Москве, я подписала договор купли-продажи. Сделка прошла электронную регистрацию позавчера. Деньги уже на счете. Я продала эту квартиру вместе с мебелью и техникой.
— Врешь! — заорала свекровь. — Не могла ты! Без согласия мужа нельзя!
— Можно, если имущество не совместно нажитое. Я чувствовала, Олег, что ты притащишь сюда свой табор. Я предупреждала: здесь живу я и ты. Никаких мам, никаких сестер. Ты меня не услышал. Ты сменил замки в моем доме. Ты выкинул мои вещи на балкон.
— Мы не выкинули, мы сложили! — пискнула Света.
— Это уже неважно. Через пятнадцать минут здесь будет Дмитрий Сергеевич. Он мужчина серьезный, юрист. Он купил эту квартиру для своего сына. И в договоре прописано, что квартира передается пустой.
Олег рухнул на стул.
— Марин... Ты что наделала? Куда мы теперь? Мы же свою однушку сдали... Деньги взяли, кредиты Светкины закрыли...
— Это ваши проблемы, Олег. Рыночная экономика.
В дверь позвонили.
Я пошла открывать, перешагивая через узлы с чужими вещами.
На пороге стоял Дмитрий Сергеевич — высокий, сухой мужчина в очках и с папкой в руках. За ним стояли двое крепких ребят в форме клининговой компании, но с такими лицами, что было ясно: швабры — не главное их оружие.
— Марина Викторовна, — кивнул он мне. — Акт приема-передачи готов. Но я смотрю, объект не готов к сдаче?
Он прошел в квартиру, брезгливо морщась от запаха лука. Окинул взглядом онемевшее семейство.
— Добрый день, граждане. Я новый собственник данного помещения. Выписка из ЕГРН на руках. У вас есть, — он демонстративно посмотрел на дорогие часы, — ровно два часа, чтобы освободить помещение. Все, что останется здесь после этого времени, будет утилизировано как мусор.
— Вы не имеете права! — взвизгнула Валентина Петровна, хватаясь за сердце. — Здесь беременная! Мы полицию вызовем!
— Вызывайте, — Дмитрий Сергеевич достал телефон. — Я тоже вызову. Статья 139 УК РФ — нарушение неприкосновенности жилища. Плюс самоуправство. Плюс порча имущества — я вижу, ламинат залит жиром. Вы хотите уголовное дело или просто уйти?
Свекровь вытаращила глаза. Она посмотрела на Олега, ища защиты. Но Олег сидел, обхватив голову руками. Он понимал: игра окончена.
— Собирайтесь, — глухо сказал он.
— Витя! Ты позволишь?!
— Мама! — заорал он так, что Света подпрыгнула. — Это не наш дом! Всё! Продала она его! Собирай манатки, пока нас реально на нары не посадили!
Следующие полчаса напоминали ускоренную перемотку дурного фильма. Свекровь металась по квартире, срывая с вешалок свои халаты и проклиная меня до седьмого колена. Света рыдала, сидя на коробке, и кричала, что у нее схватки, но, увидев, что Дмитрий Сергеевич реально набирает «103», тут же замолчала.
Мои вещи с балкона — пять черных мусорных мешков — ребята Дмитрия Сергеевича занесли обратно. Аккуратно поставили в углу.
— Марина Викторовна, такси вам вызвано, — сказал новый хозяин. — Куда скажете, туда отвезут. За счет фирмы. Извините за неудобства.
— Спасибо, Дмитрий Сергеевич.
Я взяла свой чемодан. Оглянулась.
Квартира выглядела как поле боя. Разбросанные памперсы, перевернутые стулья, пятна жира на полу. Но мне было все равно. Это был уже чужой бой.
Я вышла на улицу. Свежий осенний ветер ударил в лицо.
У подъезда, на скамейке, сидела вся компания. Вокруг них громоздились клетчатые сумки, пакеты, коробки и узлы. Света вытирала нос бумажной салфеткой. Валентина Петровна яростно тыкала пальцем в телефон, видимо, обзванивая дальнюю родню.
Олег стоял чуть в стороне, курил. Увидев меня, он бросил сигарету и шагнул навстречу.
— Марин... — глаза у него были красные, жалкие. — Ну нельзя же так. Жестоко это. Мы же семья были. Ну ошибся я, ну сглупил. Давай переиграем? Деньги вернем, сделку расторгнем? Я маму отправлю... куда-нибудь.
Я посмотрела на него и удивилась, как я могла жить с этим человеком три года. Делить постель, планировать отпуск, мечтать о детях. Передо мной стоял чужой, слабый мужчина, который хотел быть добрым за мой счет.
— Сделка закрыта, Олег. Обратного хода нет. И семьи у нас нет. Ты свой выбор сделал, когда мои платья в мешки для мусора паковал.
— А куда мне теперь? — он растерянно развел руками. — Я ж выписался, чтобы квартиру продать... ну, ту, бабушкину.
— К маме, Олег. В однушку. Все вместе, дружно. Как ты и хотел.
Я села в подъехавшее такси.
— В аэропорт? — уточнил водитель.
— Нет, — улыбнулась я, впервые за этот бесконечный день чувствуя, как расправляются плечи. — В отель «Ривьера». А завтра — в новую жизнь.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида я видела, как Олег медленно бредет к скамейке, где сидела его мама, и как Валентина Петровна начинает что-то кричать, размахивая руками. Но звука уже не было слышно.
Я прикрыла окно машины. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом.
Напоминая о моем будущем.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!