По итогам «чистки» 1930-х гг. оставалось не так уж много неопороченных большевиков, кого можно было бы включить в советский пантеон как образец подлинного героизма и пример для молодежи. Тогда и «пригодились» погибшие в боях или от рук белых карателей – В.И. Чапаев, Н.А. Щорс, С.Г. Лазо, В.Б. Бонивур. Кроме Чапаева, который продолжает жить в народе благодаря фольклору, остальные практически забыты. А раньше… все знали песню о раненом Щорсе и жутковатые подробности гибели Лазо, вошедшие в анналы борьбы за советскую власть.
Сергей Георгиевич Лазо – из молдавских дворян, студент, офицер военного времени, выборный командир полка 1917 г., участник перехода власти к выборным органам в Красноярске и организатор Красной гвардии. В 1918 г., отказавшись от членства в партии эсеров, вступил в РКП(б). Член подпольного Дальневосточного областного комитета РКП(б) во Владивостоке. С весны 1919 года командовал партизанскими отрядами Приморья. В январе 1920 г., казалось бы, победа! Успешное восстание против режима А.В. Колчака в Приморье в лице администрации генерала С.Н. Розанова. Власть взяло многопартийное Временное правительство Дальнего Востока. Но в городе продолжали оставаться войска интервентов, в апреле решившие активно вмешаться в события после враждебных действий новой власти. Лазо был случайно арестован патрулем японцев, имея на руках документы прапорщика Козленко. Согласно распространённой советской версии, возникшей в 1930-е гг., после пыток Сергея Лазо сожгли в паровозной топке живьём. В перестроечной публицистике данные обстоятельства гибели большевика были отвергнуты. Сейчас достаточно точно установлено, что он был расстрелян под именем Козленко на острове Эгершельд и затем там же сожжён.
В архиве бывшего Института Маркса-Энгельса-Ленина есть дело с собранными для редакции истории Гражданской войны в России документами о Лазо. Они находятся в беспорядке и, судя по всему, никогда не были разобраны и сопоставлены. Они поступили в редакцию во второй половине 1930-х гг., когда вследствие чехарды известных событий вчерашние герои оказывали врагами, а сотрудники менялись по тем же причинам.
В них последние дни жизни Сергея Лазо предстают такими.
Члены Военного совета Временного правительства Дальнего Востока Лазо, Мельников, Луцкий и Сибирцев находились в ночь на 5 апреля 1920 г. в здании следственного комитета. Положение было тревожным, потому что японцы негодовали по поводу событий в Николаевске-на-Амуре, когда в результате столкновения между партизанами и японцами среди последних оказались многочисленные жертвы. Здание было окружено японцами. Лазо приказал не оказывать сопротивления. При аресте он назвался именем прапорщика 35-го Сибирского стрелкового полка Амурской отдельной бригады (б. части колчаковской армии) Козленко и предъявил документы на это имя. Мельников представился писарем Переваловым, Алексей Луцкий и Всеволод Сибирцев – своими именами. На вопрос, есть ли среди них Лазо, все ответили, что нет.
Отец Сибирцева, преподаватель Владивостокской мужской гимназии, бывал на свиданиях с сыном и наблюдал ситуацию вокруг заключенных. От него известно, что за посетителями и арестованными присматривал некий «влиятельный» русский молодой человек, не находившийся под стражей. Спустя трое суток после ареста, 8 апреля, на свидание к Лазо пришла его жена. Еще в партизанском отряде он женился на молодой учительнице Ольге Грабенко. После января 1920 г. она проживала в городе с мужем и маленькой дочерью.
Даже если женщина спрашивала о прапорщике Козленко, догадаться, к кому приходила жена Лазо, было уже нетрудно. Инкогнито было раскрыто, и 9-го рано утром Лазо, Сибирцева и Луцкого японцы увезли из здания тюрьмы. Японцы длительное время скрывали факт ареста и уклонялись от признания причастности к исчезновению трех членов Военного совета.
О посещении тюрьмы Грабенко практически единодушно свидетельствовали уцелевший Мельников и Сибирцев-старший. Но сама Ольга Андреевна в своих воспоминаниях никогда не упоминала факт последнего свидания, вероятно, осознавая свою роковую роль в этом деле.
P.S.
Вероятно, обстоятельства раскрытия личности Лазо женщиной был известен узкому кругу участников событий. И эта коллизия была использована сценаристами советского революционно-приключенческого фильма "Сердце Бонивура" о другом участнике антиколчаковского подполья в Приморье комсомольце Виталии Бонивуре. Там к гибели героя привело то, что его окликнула по редкому для тех времен имени знакомая девушка.
Продолжение рассказа о Сергее Лазо и Ольге Грабенко.