Высоцкий был в приподнятом настроении, когда ему пришла в голову эта идея. Он заехал к приятелю, плюхнулся в кресло и вдруг выпалил: «А поехали к Хрущёву!»
Давид Карапетян решил, что это шутка. Но Высоцкий уже снимал телефонную трубку и набирал номер внучки бывшего генсека. Через полтора часа они сидели на даче в Петрово-Дальнем, напротив человека, который ещё недавно решал судьбы полумира.
Март 1970-го. Высоцкому тридцать два года. Он служит в Театре на Таганке, его голос звучит из каждого распахнутого окна, но формально его статус в культуре стремится к нулю.
Нет ни полноценных пластинок, ни афишных концертов, а путь на телеэкран наглухо закрыт. Позже он с горечью признавался: «Меня не пускают, зажимают, перекрывают кислород».
Однако народная любовь требовала выхода, и аудитория ждала встреч. Именно тогда у Владимира Семеновича родилась, казалось бы, авантюрная идея поискать заступничества на самом верху.
Но почему Хрущёв?
К семидесятому году бывший генсек жил на своей даче в Петрово-Дальнем уже шесть лет. После октябрьского пленума 1964-го, когда его «ушли» соратники, Никита Сергеевич превратился в человека-невидимку. Газеты о нём не писали, по телевизору не показывали, и для официальной истории он словно перестал существовать.
И вот к этому человеку-невидимке решил обратиться за советом другой человек-невидимка. Логика, если вдуматься, была странная. Чем мог помочь отставной пенсионер, которого сторонились даже бывшие друзья? Но Высоцкий, видимо, рассуждал иначе. Никита Сергеевич знал всех, понимал, как устроена система и мог хотя бы подсказать, к кому из нынешних обратиться.
Как попасть к свергнутому генсеку
Уговорить внучку Юлию удалось на удивление легко. Высоцкий умел уламывать кого угодно, это отмечали все, кто его знал. Позвонил, объяснил, что хочет повидать Никиту Сергеевича, и девушка согласилась. Велела приезжать к ней на Кутузовский проспект.
Оттуда она позвонила деду и предупредила, что едет с друзьями. При этом, как вспоминал Карапетян, выдала их за актёров «Современника». Почему «Современника», а не Таганки? Возможно, решила, что так солиднее, а может, побоялась, что дед не знает, что за театр такой на Таганке.
Ещё через час они были на месте.
Хрущёв принял гостей в своём кабинете. Выглядел он, по словам Карапетяна, усталым и каким-то отрешённым. Семьдесят пять лет, проблемы со здоровьем, шесть лет изоляции от большого мира. Бывший хозяин страны теперь возделывал свой сад в буквальном смысле, он выращивал помидоры и кукурузу, возился с пчёлами.
Высоцкий не стал ходить вокруг да около и сразу выложил суть визита. Творчество под запретом, концерты срывают, работать нормально невозможно, а зритель ждет.
- Никита Сергеевич, к кому из нынешней верхушки мне имеет смысл пойти? Кто может услышать? - прямо спросил поэт.
Хрущёв оказался в непростом положении. Что он мог посоветовать? Сам был отрезан от власти, сам не знал, кто там теперь за что отвечает. Но всё же назвал одну фамилию: Пётр Демичев, секретарь ЦК по идеологии.
«Самый молодой из всего руководства», - пояснил бывший генсек.
Совет, прямо скажем, был так себе. Демичев курировал как раз ту самую идеологию, которая и не давала Высоцкому дышать. Но Хрущёв, видимо, рассудил, что молодой чиновник может оказаться сговорчивее старых зубров.
Разговор на равных
Разговор затянулся. В какой-то момент Высоцкий, ничуть не смущаясь, спросил:
- Никита Сергеевич, а у вас не найдётся чего-нибудь выпить?
Хрущёв молча поднялся, открыл шкафчик и достал бутылку «Московской особой». Сам пить отказался, сказал, что врачи не велят.
По воспоминаниям Карапетяна, Высоцкий держался на равных, без тени подобострастия перед фигурой государственного масштаба. Скорее, в его поведении сквозило легкое снисхождение.
Он отдавал должное собеседнику, но в его взгляде читался немой укор:
«Как же вы, Никита Сергеевич, упустили момент, что мы снова в этом болоте оказались?»
О каком «болоте» шла речь, пояснять было излишне. Оттепель закончилась, танки вошли в Прагу, Твардовского выгнали из «Нового мира», и страна снова затягивалась в идеологический корсет.
О Сталине, Берии и мемуарах
Разговор становился всё более откровенным. Обсуждали «оттепель», Сталина, фигуру Берии. Хрущев делился такими подробностями прошлого, что Высоцкий в какой-то момент эмоционально воскликнул:
- Вам бы мемуары написать, Никита Сергеевич!
На что опальный пенсионер с грустной иронией парировал:
- А вы подскажете издательство, которое рискнет их выпустить?
Высоцкий замолчал. Ситуация была зеркальной. Песни его знала вся страна, но ни одна студия не брала их в запись. Хрущёв знал про страну то, чего не знал никто, но ни одно издательство не взялось бы это напечатать. Два человека, которым не давали говорить, сидели друг напротив друга.
Читатель, возможно, спросит: а знал ли Высоцкий, что Хрущёв всё-таки диктует мемуары?
Знал или нет, неизвестно, но мемуары существовали. Никита Сергеевич надиктовывал их на магнитофон уже около года, и КГБ об этом прекрасно знал.
«Одряхлевший Кандид»
Встреча продолжалась несколько часов. Карапетян внимательно наблюдал за хозяином дачи и потом оставил подробные воспоминания.
«Мне показалось, что Никита Сергеевич уже был как бы в отключке от общественной ситуации, у него было совершенно другое состояние, что-то типа прострации», писал он. Хрущёв выглядел «окончательно разуверившимся в "предустановленной гармонии", одряхлевшим Кандидом, который на склоне лет принялся "возделывать свой сад"».
О своем прошлом бывший глава государства вспоминал отстраненно, словно это случилось не с ним. Искренняя, жгучая обида прорывалась лишь в двух темах. Первая - пресловутые «хрущобы».
- Я ведь хотел как лучше, - сокрушался он. - И где людская благодарность? Вытащили их из подвалов, из грязи и бараков, а они теперь насмехаются.
Миллионы семей получили отдельные квартиры, но назвали их в честь генсека с издевкой. Это ранило его даже годы спустя.
Второе касалось «заговора». Тут в его голосе звучало живое недоумение по поводу собственной близорукости. Как он мог не заметить? Как позволил обвести себя вокруг пальца?
На этот вопрос ответа у него не было.
Чем всё закончилось
Гости уехали поздно вечером. Высоцкий, судя по всему, остался доволен встречей. Он получил то, за чем приезжал, ему назвали фамилию человека, к которому можно обратиться.
Но к Демичеву он так и не пошёл. То ли не решился, то ли понял, что толку не будет, а может, просто закрутился в своей бешеной жизни: съёмки и спектакли, концерты на квартирах, постоянные метания между Москвой и заграницей, куда он ездил к жене Марине Влади.
Хрущёв прожил ещё год с небольшим и умер в сентябре 1971-го. Некролог в газетах занял несколько строк. Мемуары, которые он диктовал на магнитофон, в конце концов попали на Запад и были там опубликованы. В Советском Союзе их напечатали только в перестройку.
Высоцкий умер в 1980-м. При жизни у него вышло лишь несколько миньонов с песнями из кинофильмов. Полноценного сольного диска он так и не дождался.