– А где, собственно, бассейн? Ты же фотки выкладывала в соцсетях, я купальник новый купила, специальный, с утяжкой, хотела позагорать, как белый человек, а тут у вас грядки одни да парники.
Лариса стояла посреди аккуратно вымощенной дорожки, брезгливо оглядывая владения хозяев. На ногах у нее красовались белые босоножки на танкетке, совершенно не предназначенные для хождения по садовой земле, а на лице застыло выражение глубокого разочарования, смешанного с претензией. Рядом с ней, тяжело пыхтя, выгружал из багажника машины объемные спортивные сумки ее муж Виталик. Двое их детей-подростков, уткнувшись в телефоны, уже успели оккупировать садовые качели, даже не поздоровавшись.
Ольга, хозяйка дачи, вытерла руки о передник и поправила косынку. Она только что закончила прополку моркови и мечтала лишь о прохладном душе и чашке чая, но приезд родственников, свалившихся как снег на голову в разгар июльской жары, внес свои коррективы в ее планы.
– Бассейн, Лара, это громко сказано, – сдержанно ответила Ольга, стараясь улыбаться. – Это каркасная емкость на три куба, чтобы окунуться после бани. Он за домом стоит. Но воду мы еще не наливали, фильтр чистим.
– Ну вот, здрасьте, приехали! – всплеснула руками Лариса, и ее многочисленные браслеты мелодично звякнули. – Мы ехали три часа по пробкам, по жаре, мечтали освежиться, а у них фильтр! Оль, ну ты даешь. Могла бы подготовиться, знали же, что гости едут.
– Вы позвонили вчера вечером, когда мы уже спали, – напомнила Ольга. – И сказали, что «может быть, заскочите». А не то, что приедете с ночевкой на все выходные всей семьей.
– Ой, ну не будь букой! – Лариса махнула рукой и решительно направилась к веранде. – Родня же, не чужие люди. Виталик, тащи пиво в холодильник, пока не нагрелось! И мясо давай мариновать, я есть хочу, умираю. Оль, у тебя мангал-то хоть рабочий? Или тоже «фильтр чистите»?
Ольга переглянулась со своим мужем Андреем, который как раз вышел из сарая с молотком в руках. В глазах мужа читалась та же тоска, что и у нее. Они строили эту дачу пять лет. Каждый куст, каждая дощечка были политы их потом. Для них это место было не просто «фазендой» для шашлыков, а плодом огромного труда, местом, где они отдыхали душой, работая руками. Но Лариса, двоюродная сестра Ольги, воспринимала загородный дом исключительно как бесплатную базу отдыха.
– Мангал рабочий, – вздохнул Андрей. – Только угля нет. Мы не планировали жарить мясо.
– Как нет угля? – Виталик остановился с ящиком пива в руках, и его круглое лицо выразило искреннее страдание. – Андрюха, ну ты даешь. А на чем жарить? На дровах, что ли? Это ж ждать полчаса, пока прогорят. Ладно, найди там какие-нибудь поленья, березовые желательно, от осины вкус не тот.
Гости, не разуваясь, прошли в дом. Лариса тут же плюхнулась на диван в гостиной, включила телевизор и громко потребовала:
– Оль, принеси водички холодной, с лимончиком! И пожрать чего-нибудь на скорую руку, пока мужики с мясом возятся. Бутербродиков там, салатик порежь. Только огурцы свои бери, с грядки, магазинные я и в городе поесть могу.
Ольга молча пошла на кухню. Внутри у нее все кипело, но воспитание не позволяло выставить родственников за порог в первую же минуту. «Ладно, – думала она, нарезая хлеб. – Потерпим пару дней. Все-таки сестра».
Вечер превратился в театр одного актера, точнее, актрисы. Лариса, разомлев от пива и шашлыка, который в итоге пришлось жарить Андрею (Виталик только руководил процессом, сидя в кресле-качалке), начала раздавать ценные указания.
– Вот тут, Оль, у тебя клумба не на месте, – вещала она, тыкая вилкой в сторону пионов. – Загораживает вид. Надо ее снести, а здесь газон постелить, английский. И шезлонги поставить. А то у вас как в колхозе – везде что-то растет, ступить некуда.
– Нам нравится, когда растет, – тихо возразила Ольга. – Мы овощи на зиму закрываем.
– Ой, я тебя умоляю! – закатила глаза сестра. – В супермаркете все копейки стоит. Горбатиться все лето ради банки огурцов? Это мышление нищебродов, Оля. Учись жить в кайф. Вот мы с Виталиком ничего не сажаем, зато свободны. Захотели – приехали, захотели – уехали.
«Захотели – приехали к тем, кто посадил», – подумала Ольга, но вслух ничего не сказала.
Дети Ларисы, двойняшки Паша и Маша, тем временем нашли шланг для полива и устроили водную битву прямо посреди грядки с клубникой.
– Эй! – крикнул Андрей, увидев, как вода заливает созревающие ягоды. – Ребята, нельзя там бегать! Вы же кусты поломаете!
– Ну пусть дети поиграют, жарко же! – лениво отозвался Виталик, открывая очередную банку. – Чего ты, Андрюха, трясешься над каждой травинкой? Новые вырастут.
Спать укладывались долго и шумно. Лариса раскритиковала подушки («слишком жесткие»), матрас («пружина в бок давит») и отсутствие кондиционера.
– В следующий раз, Оль, поставь сплит-систему, – заявила она, зевая. – Невозможно же в духоте спать. И шторы поплотнее повесь, а то солнце с утра разбудит.
Утром Ольга проснулась в шесть, по привычке. Солнце уже заливало участок, птицы пели, обещая очередной жаркий день. Она тихонько вышла из спальни, чтобы не разбудить гостей, и спустилась на кухню. Гора грязной посуды, оставленная с вечера («Ой, Оль, давай завтра помоем, сил нет»), высилась в раковине немым укором. На столе валялись крошки, пятна от кетчупа и пустые банки.
Ольга вздохнула, надела перчатки и принялась за уборку. Потом пошла в огород – нужно было открыть теплицы, полить огурцы, собрать зелень. Андрей присоединился к ней через полчаса. Они работали молча, слаженно, наслаждаясь утренней прохладой.
К одиннадцати часам, когда солнце уже начало припекать, на веранде появилась заспанная Лариса в шелковом халате.
– О-ох, ну и петухи у вас орут, спать не дают, – недовольно проворчала она вместо «доброго утра». – Оль, кофе есть? Только вари мне в турке, растворимый я не пью. И блинчиков бы. Дети проснутся, блинов захотят. Со сметанкой и вашим вареньем клубничным.
Ольга выпрямилась, опираясь на тяпку. Пот стекал по ее лбу, руки были в земле. Она посмотрела на сестру, которая выглядела так, будто находится в пятизвездочном отеле, где все включено. И тут в голове у Ольги что-то щелкнуло. Пазл сложился.
– Кофе в шкафу, турка на полке, – спокойно сказала она. – Молоко в холодильнике.
Лариса застыла с открытым ртом.
– В смысле? Ты не сваришь? Я же гостья.
– А я, Лариса, не горничная и не повар, – Ольга улыбнулась, но глаза ее оставались холодными. – Я хозяйка этого дома, и у меня полно работы. Если хочешь кофе – свари сама. И блины тоже. Мука в кладовке.
– Ты чего, с той ноги встала? – обиженно поджала губы сестра. – Я вообще-то отдыхать приехала, а не у плиты стоять.
– Вот и отдыхай, – пожала плечами Ольга. – Никто не заставляет. Чайник электрический, кнопки нажимать умеешь.
Лариса фыркнула и удалилась в дом, громко хлопая шлепанцами. Через полчаса выполз Виталик, почесывая живот.
– Андрюха, а похмелиться есть чем? Голова трещит.
– Вода в колодце, ледяная, целебная, – ответил Андрей, не отрываясь от починки забора. – Ведро и цепь на месте.
Виталик обиженно засопел и поплелся искать минералку, которую они вчера привезли.
Завтрак прошел в напряженной обстановке. Гости жевали бутерброды (блины никто так и не испек) и бросали на хозяев косые взгляды. После еды Виталик направился к гамаку, а Лариса собралась было на шезлонг с книжкой, но путь им преградила Ольга.
В руках она держала два листа бумаги и несколько садовых инструментов.
– Так, дорогие родственники, – громко и четко произнесла Ольга, привлекая внимание. – У нас тут небольшое производственное совещание. Поскольку вы планируете гостить у нас еще два дня, а хозяйство большое и требует ухода, мы решили ввести систему самообслуживания и трудотерапии.
– Чего? – Виталик аж поперхнулся. – Какой еще терапии?
– Трудовой, Виталик. Трудовой, – Ольга протянула ему лопату. – Вот, держи. Твоя задача на сегодня: перекопать вот ту грядку под чеснок, вывезти тачку с компостом в дальний угол и починить калитку, которую твои дети вчера с петель сорвали. Инструменты в сарае.
Виталик смотрел на лопату как на ядовитую змею.
– Ты шутишь, что ли, Оля? Я в отпуске! Я тяжелее ручки ничего поднимать не собираюсь!
– Отпуск, Виталик, это когда ты путевку купил. А здесь частное хозяйство. Мы с Андреем работаем с пяти утра. Если вы хотите есть, пить и пользоваться благами цивилизации, нужно вносить свой вклад. Иначе – извините, ресторан закрыт.
Ольга повернулась к сестре и вручила ей ведро и маленькую скамеечку.
– Лариса, тебе задание полегче, по-женски. Смородина осыпается. Нужно собрать два куста. Красную и черную. Потом прополоть клумбу с флоксами – ту самую, которую ты перенести хотела. И к обеду начистить картошки на всех. Ведро картошки в подполе.
Лариса побелела от возмущения. Ее лицо пошло красными пятнами.
– Ты с ума сошла?! – взвизгнула она. – Я?! Собирать ягоды?! У меня маникюр! Я только вчера три тысячи за гель-лак отдала! Ты издеваешься? Мы гости! Гостей принято ублажать!
– Гости, Ларочка, это те, кто приходят на чай на пару часов, приносят торт и ведут себя прилично, – жестко парировала Ольга. – А те, кто живет три дня, ест за четверых и свинячит – это уже жильцы. А жильцы должны участвовать в быту. У нас не отель «Хилтон», и я не нанималась обслуживать твою семью.
– Да мы уедем! Прямо сейчас! – Лариса топнула ногой. – Ноги моей здесь больше не будет! Хамка! Я маме все расскажу, как ты нас приняла! Родную сестру заставляешь в земле ковыряться!
– Рассказывай, – спокойно кивнула Ольга. – Только не забудь рассказать, как вы вчера мои петунии вытоптали и посуду грязную бросили.
– Виталик, собирайся! – скомандовала Лариса. – Мы уезжаем!
Но Виталик, оценив ситуацию, вдруг замялся. Ехать обратно в душный город, стоять в пробках, да и пиво еще не допито... А лопата... Ну что лопата? Не так уж это и страшно, наверное.
– Лар, ну погоди кипятиться, – пробурчал он. – Ну покопаю я немного, мне полезно, размяться надо. А то пузо растет. Чего сразу уезжать-то? Воздух свежий, природа...
– Ты что, предатель?! – Лариса уставилась на мужа с неподдельным ужасом. – Тебе лопату суют, а ты радуешься?
– Да ладно тебе, – махнул рукой Виталик и неуверенно взял инструмент. – Андрюха, покажи, где копать-то. Только чур, после работы баньку истопишь?
Андрей, который все это время с трудом сдерживал смех, кивнул:
– Истоплю, Виталь. И веничек запарю. Свежий, дубовый.
Лариса осталась стоять посреди двора одна, как оплеванная. Дети, услышав про работу, тут же испарились в сторону речки, заявив, что они «маленькие еще». Ольга, не обращая внимания на негодующую позу сестры, вручила ей ведро.
– Маникюр можно перчатками защитить. Я тебе дам, латексные, хорошие. Выбирай, Лара: или ты помогаешь, или сидишь голодная. Обед я готовлю только на тех, кто работает. Это принцип.
Сестра постояла еще минуту, гневно раздувая ноздри. Потом посмотрела на мужа, который уже неумело, но старательно вонзал лопату в землю, посмотрела на ведро, на Ольгу... И, видимо, поняла, что бунт подавлен. Есть хотелось, а до ближайшего кафе было двадцать километров.
– Давай свои перчатки, – процедила она сквозь зубы. – Но запомни, Оля, я этого не забуду. Это эксплуатация человека человеком!
– Зато ягоды зимой вкусные будут, – улыбнулась Ольга. – Компот сваришь, вспомнишь, как трудилась.
Работа закипела. Конечно, не обошлось без нытья. Лариса охала и ахала над каждой ягодкой, жаловалась на комаров, на солнце, на жизнь и на жестокую сестру. Виталик через каждые пять минут устраивал перекур, опираясь на черенок лопаты и философствуя о несправедливости мироустройства, но грядка потихоньку чернела вспаханной землей.
К обеду гости выглядели уже не так гламурно. Лариса измазала щеку соком смородины, прическа растрепалась, а Виталик взмок так, что майку можно было выжимать. Но, странное дело, исчезла та самая высокомерная спесь, с которой они приехали.
Обед накрывали на веранде. Ольга сварила огромную кастрюлю борща со свежей зеленью, нажарила молодой картошки (той самой, которую, скрипя зубами, почистила Лариса) и нарезала салат.
– Ну, работники, прошу к столу! – позвал Андрей.
Ели молча и жадно. Казалось, ничего вкуснее этого простого борща они в жизни не пробовали.
– Слушай, а картошка-то вкусная, – неожиданно сказал Виталик, накладывая себе добавку. – Не то что в магазине, мыло мылом. А эта рассыпчатая, сладкая.
– Своя потому что, – назидательно сказал Андрей. – Удобрений химии нет, только навоз да компост. Вот ты сегодня компост возил, значит, вклад в будущий урожай внес.
Виталик гордо выпрямил спину.
– Ну да, я там нормально так навозил. Тачек десять, не меньше. Спина, правда, отваливается.
– Ничего, в бане прогреешься, как новый будешь, – пообещал Андрей.
Лариса, доев салат, задумчиво посмотрела на свои руки. Маникюр, на удивление, уцелел благодаря двум парам перчаток.
– Оль, – спросила она уже без прежней агрессии. – А что с этой смородиной делать-то? Я ведро набрала, куда его теперь?
– Я тебе рецепт дам, – смягчилась Ольга. – Желе сделаешь, «пятиминутку». Зимой откроешь – аромат лета на всю квартиру. Дети твои спасибо скажут.
– Да они не едят варенье... – начала было Лариса, но потом махнула рукой. – Хотя, может, и съедят. Свое-то.
После обеда был тихий час, который никто уже не оспаривал. Все спали без задних ног, и никакие жесткие подушки никому не мешали. Вечером Андрей, как и обещал, истопил баню. Виталик вышел оттуда красный, распаренный и абсолютно счастливый.
– Андрюха, это вещь! – вещал он, попивая травяной чай. – Какой там душ, какая ванна! Я заново родился! Слушай, а может, мне завтра дров поколоть? Я видел, у тебя там чурбаки лежат. Я в детстве у деда в деревне колол, помню, как это делается.
Лариса, сидевшая на крыльце и наблюдавшая за закатом, только головой покачала.
– Виталик, ты перегрелся, что ли? Завтра домой. У тебя работа в понедельник.
– Да успеем, – отмахнулся муж. – Вечером поедем. А с утра я дрова наколю, а ты вон... малину собери. Оля говорила, малина поспела.
– Еще чего! – фыркнула Лариса, но уже без прежнего запала. – Ладно, посмотрю. Если перчатки дадут.
На следующий день работа пошла веселее. Виталик, войдя во вкус, переколол поленницу дров, чувствуя себя былинным богатырем. Лариса, хоть и ворчала для проформы, собрала малину и даже помогла Ольге прополоть морковку, попутно расспрашивая, почему у Ольги морковь такая ровная, а у нее на балконе даже петрушка не растет. Детей тоже припахали – Андрей выдал им кисточки и велел покрасить забор с внутренней стороны. Сначала они ныли, но потом превратили это в соревнование, кто быстрее и ровнее закрасит доски, и к обеду забор сиял свежей зеленью.
Когда пришло время уезжать, багажник машины Виталика был забит не только их сумками, но и дарами огорода: ведро картошки, пакеты с огурцами, банки с вареньем (Ольга успела сварить «пятиминутку» из собранной Ларисой смородины), пучки зелени.
– Ну, спасибо, хозяева, – сказал Виталик, крепко пожимая руку Андрею. – Отдохнули – во! И спина не болит, странное дело. Обычно на диване полежу – не разогнуться, а тут как огурчик.
Лариса подошла к сестре. Вид у нее был задумчивый.
– Знаешь, Оль... Я, конечно, все еще считаю, что ты садистка, – усмехнулась она. – Но варенье пахнет вкусно. И картошка... Ладно, мир. Только в следующий раз предупреждай про трудовой лагерь заранее, я хоть одежду попроще возьму.
– Обязательно, – рассмеялась Ольга. – У нас тут осенью уборка листвы намечается, яблочный спас... Приезжайте, лопат на всех хватит.
– Ну, это мы еще подумаем, – протянула Лариса, садясь в машину. – Может, мы лучше в Турцию. Там кормить не надо и полют садовники.
Машина тронулась, поднимая пыль. Ольга и Андрей стояли у ворот, махая вслед.
– Как думаешь, приедут еще? – спросил Андрей, обнимая жену за плечи.
– Приедут, – уверенно сказала Ольга. – Виталик точно приедет, ему понравилось дрова колоть, мужиком себя почувствовал. А Лариса... Куда она денется от Виталика? Да и варенье зимой съедят, за новым захотят.
– Только в следующий раз надо им сразу список дел по ватсапу скидывать, – усмехнулся Андрей. – Чтобы иллюзий не питали.
– Это точно. И про бассейн сказать, что он только для отличников труда.
Они вернулись в дом, где наконец-то воцарилась тишина. На кухне было чисто (Лариса перед отъездом, к удивлению всех, сама помыла посуду, сказав, что «совесть тоже надо иметь»), в вазочке стояли свежие цветы. Ольга налила себе чаю, села в любимое кресло и закрыла глаза.
Тело приятно ныло от работы, но это была хорошая усталость. Она отстояла свои границы, не поссорилась с родней окончательно и даже, кажется, чему-то их научила. Или, по крайней мере, заставила уважать чужой труд.
А список дел для следующего визита гостей она начала составлять уже в голове. Ведь впереди была копка картошки, и лишние две пары рук, пусть и с маникюром, им точно не помешают.
Вот такая история о том, как полезен бывает физический труд для укрепления родственных связей. А как вы поступаете с гостями, которые не хотят помогать?
Подписывайтесь на наш канал и ставьте лайк, если вам понравился рассказ!