Плато Лассити: где ветер качал не только крылья мельниц, но и саму жизнь
Плато Лассити — это парадокс.
Высоко в горах, почти 900 метров над морем. Каменистая земля, сухой воздух, редкие дожди. И при этом — одно из самых плодородных мест на всём Крите. Здесь растут виноград, персики, яблоки, овощи… Но откуда вода?
Именно поэтому здесь, веками, стояли ветряные мельницы.
Да, они мололи зерно — но это было не главное. Главное — они качали воду.
Снизу, в ущельях, текли ручьи и небольшие реки. А на плато — земля жаждала. Тогда жители придумали гениальное: соединили мельницы с системой деревянных труб и кожаных насосов. Ветер крутил крылья — и вода поднималась вверх, на десятки метров, прямо к полям и домам.
Представляешь? Ветер, который на побережье просто шелестит пальмами, здесь работал. Он был не фоном, а силой — той самой, что давала жизнь.
Мы приехали сюда в один из последних сентябрьских дней. Дорога вилась вверх, петляя между оливковыми рощами и зарослями дикого тимьяна. Воздух становился всё прозрачнее, а небо — ярче. И вдруг — плато. Ровное, как стол, окружённое горами. А по всему его краю — белые мельницы.
Теперь их осталось около тридцати. Некоторые — с целыми крыльями, другие — без лопастей, будто устали. Но даже молчащие хранят память. Мы заглянули в одну: внутри — следы механизма, ржавые шестерни, остатки деревянного насоса. Юрик сказал:
— Это не декор. Это была целая система выживания.
А потом нас повели в таверну — не ту, что в путеводителях, а настоящую, семейную. Она стояла чуть в стороне от дороги, с террасой под виноградной беседкой. Хозяин — плотный мужчина с добрыми глазами — сразу принёс нам кувшин местного вина и тарелку с оливками, маринованными в травах.
А потом — шашлык.
Не «греческий кебаб», не «мясо на гриле», а именно то, что местные называют antikristo — баранина, медленно обжаренная на вертеле над углями, с дымком, с соком, с запахом чабреца и вина, в котором её мариновали. Мы ели молча. Потом муж сказал:
— Это лучшее, что я пробовал на Крите.
— И в жизни, — добавила я.
Хозяин улыбнулся, налил ещё вина и рассказал, что его дед построил эту таверну в 1950-х. Что раньше сюда ездили только местные, а теперь — и туристы, но «только те, кто знает дорогу».
Когда мы уезжали, солнце уже клонилось к горизонту, и плато стало золотым.
Через горы - я первый раз в жизни видела это - переваливалось, перетекало, спускалось вниз по склону горы, не спеша, словно отара овец - облако. Казалось - вот оно, дотронься рукой.
А потом мы в него въехали. В туман и морось. Мы ехали в нем, а оно - ползло дальше вниз, в долину, по своим облачным делам, и совершенно не обращало на нас внимания. Я запомнила это чудо, и оно теперь всегда со мной, в моих воспоминаниях.
Мельницы стояли со своими парусиновыми крыльями, как корабли, будто махали на прощание.
Я думала: вот оно — настоящее богатство Крита. Не пляжи (хотя они прекрасны), не отели, не даже древние руины. А вот такие места — тихие, живые, настоящие. Где ветер был не шумом, а помощником. Где еда — это история. А мельница — не картинка для открытки, а память о том, как люди умели жить в согласии с горами.
И где шашлык может стать причиной вернуться.