«Дорогой Ганс,
Спешу тебе сообщить, что пока моё правление идёт вполне успешно. Люди хорошо меня приняли, что, впрочем, неудивительно, если вспомнить обстоятельства моего восхождения на престол. Недовольные, конечно, нашлись, но их меньшинство.
Группа исследователей во главе с Каем и господином Христианом-Теодором активно разбираются в проблеме ледяных сердец, и, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки. Отто тоже старается во всё это вникать, его постоянно осматривают, берут кровь и прочее, я не слишком сведущ в медицине.
Кай просил передать, что регулярно подкармливает твою синичку, и она позвала друзей. Теперь в той башне регулярно обедает множество птиц и, кажется, она становится местной достопримечательностью.
Мы с Каем иногда проводим время вместе. Он рассказывает о своих делах, а ещё пытается научить меня играть в какую-то заумную настольную игру. Впервые вижу игральную кость с двадцатью гранями... Кай говорит, что это его способ примириться со "всякой вымышленной чепухой", которая, к слову, вовсе не вымышленная и даже спасла тебе жизнь.
Я рад, что он рядом. Иногда... Очень нужно отвлечься от текущих дел на что-то подобное. И важно иметь тех, кто сможет тебя отвлечь.
Кстати, как ты? Как твои друзья? До нас дошли сведения об успешном выступлении при дворе короля Генриха Мудрого, поздравляю. Надеюсь увидеть ваш театр и на нашем фестивале в будущем году, а также пожелать, чтобы грядущие гастроли прошли столь же достойно.
К слову, если у вас будет время, не могли бы вы заглянуть в дальние графства? Не все наши братья откликнулись на мои письма, а, по словам Нильса, он и с ними вёл дела. Если бы вы смогли выступить там, разведать обстановку... Но мы, ни в коем случае, ни на чем не настаиваем.
И, как я уже догадываюсь, тебе хочется узнать, как же дела у нашего старшего братца. Но я ничего не буду говорить.
Этот пройдоха скажет всё сам, поскольку он пытался подкупить моих стражей, чтобы они передали тебе его письмо. Вышла отличная проверка, я избавился от пары ненадёжных людей, но остальные прошли этот тест с блеском. Он так утомил этих бравых воинов, что я сам позволил ему это устроить, разумеется, прочитав его письмо.
С уважением,
Король Расмус
P. S. У меня замечательная причёска, если что.»;
***
«Дорогой братишка,
Как я рад писать тебе! Ну, в меру моих возможностей, конечно. О настоящей радости по-прежнему мне остаётся лишь мечтать.
Знаешь, Ганс, в одиночной камере много времени для размышлений. Я хотел поблагодарить тебя.
Удивительно, но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем когда сидел на троне. Тогда я плёл паучьи сети, лишь бы удержать всё под контролем. Ты был мухой, попавшей в паутину и разорвавшей её изнутри.
И теперь я свободен от собственных оков. Оказывается, бродить по закоулкам собственного разума куда как интереснее, чем копаться в чужих.
Расмус регулярно меня навещает, к слову. Представляешь, он постригся недавно, и теперь в короне похож на ощипанного петуха! Мне она шла куда больше...
Ладно, по крайней мере, этот кошмар придворного цирюльника рассказывает новости про тебя.
Что, принцесса Лизбет всё же тебя зацепила? Уж не надумал ли жениться?
Шучу, шучу. Знаю, что вы помогли девчонке, это славно. Наверное, я не должен, но почему-то я тобой горжусь.
Расскажи, как там у вас дела, прошу тебя. Напиши мне отдельное письмо, если тебе не сложно, пусть даже коротенькую записку. Мне будет приятно.
Пожалуй, ты единственный человек, ну, кроме Расмуса, которого я хотел бы видеть.
Надеюсь на ответ,
Бывший король Нильс»
***
«Милый Йенс,
Лето близится к концу, но я ничуть не унываю. Осень не менее прекрасна!
Мне удалось попутешествовать по южной части моего королевства. Удивительно, но на картах мои земли всегда казались мне меньше, а они, оказывается, такие огромные. Море просто невероятное. Представляете, за все семнадцать лет, что живу, я видела его лишь когда была младенцем! Мне отец рассказал.
Ещё как-то, проезжая по окрестностям, мы наткнулись на двух охотников. Эти... люди, с позволения сказать, выдумали убивать бедных зверей и птиц не для пропитания, а для спортивного интереса. Само собой, моё хрупкое сердце не выдержало, и я тут же приняла указ, по которому охота отныне стала возможна только в целях необходимости или продажи, а все соревнования и грамоты были срочно отменены. Многое можно узнать лишь путешествуя, а не сидя во дворце.
Отец мой находится в отличном расположении духа, очень доволен мной, говорит, что ещё чуть-чуть, и сможет со спокойной душой оставить трон. Я ему, мягко говоря, не верю - мне ещё столькому предстоит научиться! Но я счастлива иметь такого замечательного учителя, как мой папа.
Господин Ружеро так же пребывает в добром здравии. Мы несколько расширили штат прислуги, у меня даже появились новые подруги. Они замечательные, я вас непременно познакомлю, когда вы будете в наших краях. К слову, Ружеро занимается их обучением, и обе уже умеют исчезать и появляться из ниоткуда, как он сам.
Отец и господин Ружеро во время, как я перестала смеяться, немного отдалились, но теперь я часто могу застать их за долгими душевными разговорами, и мне хочется смеяться от их бесед - уровнем абсурда они напоминают некоторые ваши постановки.
Ганс (не ваш Ганс, а гусь, разумеется) кушает хорошо, никого не цепляет больше, и каждый день тоже меня смешит.
Я очень хочу знать, как продвигаются ваши творческие успехи? Что вы успели написать и поставить? Куда планируете ехать? Сделали ли Ганс и Силле новый ловец солнца для себя?
Мне, право, всё ещё неловко от этого подарка, но каждый раз, когда смотрю на него, я вспоминаю вас троих, и в моих покоях всё будто светлеет.
С любовью,
Принцесса Лизбет»
***
«Йенс,
Слышал о скорых гастролях по родным краям. Надеюсь вы, дурачьё, докатитесь до самого чёрта со своими дурацкими сказками.
Олаф»
***
«Страшный человек Силле,
Успехов тебе в твоих начинаниях. Никогда к нам не возвращайся.
С трепетом и ужасом,
Тролли
Кьялле и Малле»
***
«Здравс-ствуй, ящерка моя!
Надеюсь, ты поражена этим посланием.
Покорми почтовую саламандру, пожалуйста, золой. Иначе она обратно и записочки не принесёт, так её путь измотать должен.
Что тебе сказать? В подземельях, год от года, ничего не меняется. Разбойники вечно ссорятся или спят без задних ног у сосны, тигр ходит-бродит, ужаса на всех наводит. Тролли опять какие-то козни замышляют и мнят себя хитрецами, а мои саламандры их разыгрывают и пугают хлеще тигра. Мне даже немного их жалко.
Тётка моя скучает по тебе, но ни за что в этом не признается. Ну, да не волнуйся, я лично позабочусь о том, чтобы она ничего не предприняла, чтобы пораньше с вами свидеться.
Рассказывай, как и ваше ничего, у вас-то, поди, в верхнем мире уже холодать стало. У вас там быстро всё меняется. И передавай привет Фру-Фру, она очень полюбилась моим ящеркам, пока они за нею приглядывали.
А если вдруг заскучаешь по нам, пока ждёшь ответа - разожги костёр. Всё пламя, как известно, между собою связано. Вдруг увидишь в его отблесках да языках всех нас?
С огнём души,
Королева Саламандр»
***
- Где-где у тебя сердце вынули? - громоподобный голос раскалился по всему лагерю.
- Да вот тут, дядюшка Вегард, - Ганс рассмеялся, пока рослый бородач тыкал его в грудь - было очень щекотно.
- Читал я сказку, где с одним угольщиком та же беда приключилась, - важно заметил Кнуд, чуть шепелявя. В противовес Вегарду, он был тощий и очень длинный.
- Ой, правда? А название не подскажете, а то нам бы с Йенсом не хотелось покушаться на чужое творение, - попросил принц.
В то же время с другого края балаганчика Силле залезла на несколько ящиков с декорациями и размахивала палкой.
- А потом я его вот так, и вот так, и вот так ещё! - воскликнула она, едва не свалившись со своей трибуны.
- Да ты что, и прям тигра победила? - восхищённо протянули две актрисы-близняшки.
- Да нет, тёть Тира и тёть Тора, я от него отбилась и убежала, но так он меня напугал, что эту битву смело за ним оставлять можно, - потупилась Силле
- Глупости не городи, ты с таким чудищем на равных билась, умница, девочка, - пышная женщина крепко прижала Силле к груди. - Мы гордимся тобой.
- Спасибо, тётушка Ребекка, - сдавленно просипела Силле.
Йенс с отцом стояли и любовались, как обменивались новостями артисты их театров. Йенс сжимал в руках все письма, что они с друзьями получили за последние дни. Среди них было ещё несколько приглашений - многие звали их куда-то выступить.
- Поздравляю, сынок. Начало твоего собственного пути выдалось просто великолепным, - похлопал его по плечу господин Фоттейлер. - Только, пожалуйста, берегите себя. Хотелось бы, чтобы таких вдохновляющих приключений у вас было ещё много.
- Непременно, папа, - тепло улыбнулся Йенс. - Но ты же знаешь этих двух балбесов.
- Ну, будет, - усмехнулся опытный драматург. - Что вы станете делать теперь?
- Хм... - юный сказочник задумался, а после снял свою шляпу и помахал ею друзьям. - Эй, Ганс, Силле! Подите-ка сюда!
Друзья неохотно оставили своих слушателей, но глаза их тут же загорелись, стоило им понять, зачем Йенс их позвал.
Йенс же разложил на ближайшем пеньке несколько листов пергамента, перо и чернила.
Ганс, чинно поправил новенький платок, походил из стороны в сторону, и задумчиво изрёк:
- А если...
- Согласен, - подмигнул ему Йенс и вывел ровную, аккуратную строчку.
Силле посмотрела на будущее письмо сквозь калейдоскоп, ничего не увидела и подняла взгляд.
- Я подумала о том же!
«Дела наши всегда будут идти хорошо, пока мы все есть друг у друга.
А в будущем мы планируем сочинить столько сказок, сколько сможем, и обязательно попасть в них!»
- Да, вот так и начнём, - улыбнулся Ганс.
- Или закончим, - фыркнула Силле.
А Йенс только рассмеялся.