Отправляемся в книгу, где призрак водит нас по миру новогодних праздников
Я просыпаюсь в холодном поту от того, что кто-то сидит в ногах кровати и пристально смотрит на меня. Это сморщенный старик в грязноватом ночном колпаке и толстом халате.
— Я Эбизинер, — громким ворчливым голосом заявляет он.
— Э… Кто? — глухо переспрашиваю я.
— Эбизинер Скрудж.
«Из книги Чарльза Диккенса „Рождественская песнь в прозе“», — добавляю я про себя. И замечаю, что Скрудж имеет вид призрака — он прозрачный, сквозь него я вижу темные очертания комнаты.
Поджав ноги, я сажусь в постели. И вижу, что пояс Эбизинера перехвачен тяжелой металлической цепью, с которой свисают разные рождественские штуковины: стеклянные шары с клубящимся снежком, пластмассовые фигурки рождественских ангелов, керамические подсвечники в виде новогодних домиков.
— Я пришел предупредить тебя. Ты рискуешь повторить мой путь. И тогда тебя ждет ужасная загробная жизнь.
— Нет-нет, не переживайте, Скрудж! — торопливо говорю я. — Я знаю вашу историю. Буквально пару дней назад дочитала! Вы были черствым сухарем, равнодушным к рождественским праздникам. К счастью, духи Рождества показали вам истину, и вы научились наслаждаться праздниками, дарить людям тепло и делать добро. Какая чудесная история! А я уже живу так.
— Это только половина истории. В тот роковой год я ступил на путь, который привел меня к моим загробным мучениям. И ты сейчас идешь туда же. Пойдем со мной, я покажу тебе, что не так.
Скрудж протягивает мне костлявую старческую руку. Еще миг — и он переносит нас в переполненный гипермаркет накануне Нового года. О, здесь я вижу поистине ужасные картины!
Засыпающие на ходу кассирши с затекшими спинами и красными глазами. Полупустые полки, на которых нетронутыми остаются только уксус и куркума. Переругивающиеся в очереди семейные пары, разоряющие последнюю кредитку. Две благообразные старушки, дубасящий друг друга костылями за последний ананас. Огромные телеги, груженые мишурой и пластмассовыми гирляндами, из-за которых не видно выбивающихся из сил покупателей.
— Нравится? — злобно спрашивает меня Скрудж. — Всю эту истерику породили мы с духами. Люди сходят с ума в предновогодней лихорадке. А теперь отправимся на месяц вперед.
Почему-то мы оказываемся на переполненном мусорном полигоне. Что-то знакомое… Ой, да это же тот самый моток мишуры и гирлянд. Почти не изменившись, он украшает теперь огромную кучу мусора. Впрочем, рождественские елки тоже тут — пожухлые и облетевшие, они одиного торчат из груды мусора. Вздувшиеся банки кукурузы и зеленого горошка, неначатые пачки салфеток со снежинками, полиэтиленовые скатерти с новогодним узором, покрытые глянцем бессмысленные открытки с улыбающимся Дедом Морозом… Все это будет разлагаться тут сотни лет.
— Каждый год этот мусор покрывает полигон слой за слоем, — холодным голосом заявляет Скрудж. — Дай вам волю — вы всю поверхность земли завалите новогодней пластмассой. Нам нужно это остановить.
Миг — и мы переносимся в знакомое место. Это обитель духа нынешнего рождества: на огромной горе воздвигнут трон, где восседает розовощекий симпатичный детина в королевской мантии.
— Мы должны свалить его, — кричит Скрудж.
Он подбегает к горе и начинает лихорадочно разбирать ее по камушку. Я присматриваюсь — и обнаруживаю, что это не камни, а новогодняя атрибутика. Скрудж злобно расшвыривает в стороны карамельные полосатые трости, красные колпаки Деда Мороза, пластмассовые еловые лапы, стеклянные елочные шары, яркие коробки, перевязанные лентами, зеленые банки красной икры, хрустальные фужеры на высокой ножке, синтетические карнавальные костюмы, мешки сладких подарков и танцующую фигурку Санта Клауса, которая на полусевших батарейках тянет Jingle bells…
Гора медленно оползает. Скрудж, как заведенный, продолжает отшвыривать сувениры. На моих глазах с самой вершины медленно съезжает таз оливье. Обхватив его одной рукой, другой я выдергиваю золотистую сувенирную ложечку из самого основания горы.
— Знаешь что, Скрудж, — говорю я ему с набитым ртом. — Это не моя война. Ты делай, делай, не отвлекайся. А я пока постою в сторонке. Позови, как закончишь.
#книги #чтопочитать #диккенс #рождественскаяпеснь #новыйгод
Чарльз Диккенс. Рождественская песнь в прозе
Все тексты написаны по следам реальных событий, произошедших в воображении автора этого блога после прочтения указанных книг. Квалифицируйте их как фанфики.