И степные холмы, и поля, и лесополосы покрыты свежим снегом.
На белом снегу природа пишет свой краткий дневник происшествий, стараясь ничего не пропускать. Что случилось за день? Кто прилетел под сень кленов и ясеней, кто пробежал по снежным свеям?
Кто бил крылом по снежному бархану и зачем он это делал? Кто лакомился подмерзшими ягодами шиповника? Кто из новичков примкнул к смешанной стае птиц и набросился на «чудесный ворох» (груду семечек, еще с осени оставленных кем-то на опушке кленовника)? Какие конфликты разыгрались в предутреннем мраке? Есть ли победители в суровой стычке? Кто здесь пострадал? Всё отражено на снегу-пороше.
Вот перо. Такое оранжевое, будто долго мокло в мякоти тыквы или настое луковой шелухи. Кто его уронил, пожертвовав целостностью оранжево-черного наряда? Мы идем к кленовнику, к чудесному вороху – как к какой-нибудь деревенской столовой: кто-нибудь да расскажет о событиях ночи… Дополнит летописный журнал на снегу. Выложит все подробности. Назовет имя хулигана, ощипавшего кому-то перья.
Птицы уже в сборе. Но с завтраком у них сегодня не клеится.
Ночной снегопад завалил все семечки. Синичкам, с короткими клювами, здесь делать нечего. Как вытянуть подсолнечное семя из глубины сугроба? Синички даже попискивают от возмущения: пища рядом, а не возьмешь.
Потом, немного успокоившись, они замечают: не всё так безнадежно… Кто-то длинноклювый (или длиннолапый) проковырял в снегу дырку – прямо к семечкам.
Заглянешь в эту снежную нору – а оттуда летний запах подсолнечных семян!
Синички мигом выстроились в очередь к норке, которая ведет под снег, к запасам еды. Одна туда нырнет – только хвост торчит… Остальные терпеливо ждут. Кто-то топчется в очереди у норки к семенам. А кто-то сидит-посиживает на дальнем дереве: примостился на ветке, поглядывает издалека: когда там ворох расчистят?
Нет, так не пойдет… Надо всех собрать возле вороха – разбираться в происшествии так разбираться. Чье перо на снегу, товарищи крылатые? Летите сюда, рассказывайте.
Мы расчищаем снег над ворохом, обнажаем запасы подсолнуховых семян. И ждем.
Вскоре появляется первый кандидат в пострадавшие. Юрок-вьюрок. У него оранжевая грудь, белое брюшко, а крылья с чёрным. Не он ли оставил перо? По цвету вроде сходится. Но весёлая энергичная птица всем своим видом отвечает: нет, не я, со мной все в порядке.
Проходит еще какое-то время. Завтрак почти закончен.
И тут в ворох семечек грузно плюхается дубонос. Неторопливо кормится (к клюву липнут мокрые семена со снегом, смачиваются слюной, чтобы проще проглотить). И мы тут же зачисляем его в пострадавшие. Сразу видно: с его нарядом что-то не так. Перья взъерошены, словно во время линьки. Но линька давно закончена. Значит причина в чем-то другом? Кто-то пощипал птицу? Кто-то напал на нее в утреннем полумраке? И кто этот разбойник, активный по ночам?
Увы, на этот раз таких подробностей природа не отметила в своем дневнике.
Но отметил… человек. Этому человеку пятнадцать лет, и как-то в июне он бродил здесь со своей девушкой, прогуливался вдоль шиповниковых зарослей. Показывал ей всю красоту, какую знает в окрестностях. Вдруг девушка как завизжит! И на кусты показывает: «Там кто-то шевелится!». Саша (зовут мальчика) полез в шиповник и увидел: шевелятся в глубине колючей заросли три серых комка. Птенцы совы! Саша их сфотографировал (рефлекторная привычка современного подростка), а потом начал спасать. Все руки исцарапал, пока вытащил злобно шипящих малышей из путаницы веток. Посадил их в траву. А фотографии вечером показал мне. Мы с Сашей определили, что это птенцы длиннохвостой неясыти.
Маму этих птенцов, своим серым оперением сливающуюся со стволами зимних заиндевелых деревьев, я тоже видел, даже несколько раз: несколькими месяцами раньше, когда гулял здесь на лыжах. А птенцы вот решили Сашину девушку попугать из кустарника.
Картинка происшествия потихоньку складывается. И кандидат в нападавшие определен: неясыть…
Конечно, не исключены и другие варианты. Например, кошки с окраинных улиц. (Мы неоднократно видели этих охотниц у чудесного вороха, они как-то прознали про место птичьего сбора и стали сюда наведываться). Можно запросто представить, что на дубоноса, увлекшегося поисками корма под снеговым настом, напала мурка, у которой проснулся охотничий инстинкт.
Только маленькая неувязка… Перо валялось вдалеке от вороха – метрах в десяти, под деревом. Скорее всего, все-таки неясыть… Скорее она, активная по ночам, атаковала в предутреннем мраке дремлющего на дереве дубоноса. И сделала глупость: клюв у дубоноса – хорошая защита. Его удар такой мощный, что в труху разлетаются самые крепки лесные орехи! Бедный неопытный птенец неясыти! Откуда же ему знать, что в степной лесополосе появился на зимние «гастроли» лесной гость. Это не безобидный воробей! С дубоносом лучше не связываться.
Следствие закончено. Перо под дерево принадлежит дубоносу. Он – пострадавший (немножко). Ночью наш гость, кочующий от лесополосы к лесополосе, дремал на дереве, где его застали сумерки. И тут из темноты – стремительная атака. На дубоноса ринулся повзрослевший, но не поумневший птенец совы. Он решил, что все птицы в лесополосе безобидные и безответные.
Для дубоноса история закончилась счастливо: удалось отбить атаку, вырваться из совиных лап благодаря могучему клюву, удалось проучить хищницу. Правда, перья растерял. Но перья – дело наживное.
Спокойнее стала жизнь в лесополосе. Спокойнее стали завтраки и у синичек. Не надо поминутно задирать голову вверх: не летит ли какой-нибудь хищник? Да хоть и летит… Разве теперь он посмеет напасть, если здесь сам дубонос. Вот и жмутся синички к дубоносу, к его широкой груди и мощному клюву.
А чем дело кончилось для неясыти? Хорошим уроком. Мечется теперь по ночной лесополосе и зорче вглядывается в силуэты на деревьях: нет ли рыжего пера в одеянии дремлющих птиц? Не пора ли отвернуть в сторону от греха подальше?
На фото автора: синицы у "чудесного вороха"; вьюрок; лесной гость – дубонос; длиннохвостая неясыть; дубонос-покровитель.
А здесь про Вишнёвую гору – памятник природы Оренбургской области: