Дарья собиралась в день рождения к подруге, и этот процесс, обычно легкий и даже приятный, почему сегодня-то давался с трудом. Она несколько раз меняла одежду, перебирала варианты, стояла перед зеркалом, критично вглядываясь в отражение, и каждый раз что-то было не так.
В конце концов она остановилась на платье, которое долго ждало своего часа. Мягкая ткань приятно облегала тело, облегала талию, бедра, платье было точно по фигуре, словно было сшита именно для нее. Дарья медленно повернулась, посмотрела на себя сбоку, потом со спины. В конце концов она увидела стройную, ухоженную девушку, и на мгновение настроение даже стало бодрым.
— Вот так, — тихо сказала она сама себе. — Наконец-то.
Она улыбнулась, но улыбка была натянутой. Чего-то не хватает. Дарья держала руку на шее, как бы проверяя, не забыла ли что-то важное, и тут ее осенило: золото. Она уже и не помнила, когда в последний раз надевала свои украшения. Но повод сегодня был. День рождения Вики, близкой подруги, с которой они дружили со школы. Праздник, гости, фотографии… хотелось выглядеть по-настоящему красиво.
Дарья подошла к комоду, наклонилась, выдвинула ящик, где всегда стояла шкатулка. Рука нащупала гладкую крышку, она привычным движением подняла ее… и замерла.
Шкатулка была пуста.
Дарья сначала даже не поняла, что происходит. Она несколько секунд внимательно смотрела, как бы ожидая, что золото вот-вот появится: серьги, цепочки, кольца, браслеты. Но внутри лежал только маленький клочок ваты, который раньше служил прокладкой для украшений.
— Не может быть… — произнесла она.
Дарья наклонилась ниже, почти уткнулась лицом в ящик, осматривала каждый уголок, водя пальцами по дну, словно надеясь на чудо. Потом закрыла ящик, снова открыла, бессмысленно, но так делают все, кто не готов сразу принять неприятную реальность.
Холод медленно пополз по спине. Сердце забилось быстрее. Дарья выпрямилась, облокотилась на комод и попыталась вспомнить. Она точно знала: все украшения всегда лежат здесь. Она не перекладывала их, не давала никому, не выносила из дома.
— Я же сюда все складывала… — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
Она прошла в спальню, открыла тумбочку у кровати, потом вторую. Проверила косметичку, коробку с таблетками. Заглянула в шкаф, хотя понимала, что это глупо. Но разум уже уступил место панике.
Дарья медленно села на край кровати. В голове всплыли слова матери, зашифрованные не раз и не два: «Золото нельзя хранить так открыто. Люди разные, доверять никому нельзя. Дорогие вещи либо в сейфе, либо под замком прячут». Тогда Дарья отмахивалась, смеялась, говорила, что мама преувеличивает.
— От кого мне золото прятать? — Говорила она тогда. — Я одна живу. Ко мне никто посторонний не ходит.
Теперь эти слова звучали как насмешка. В голове сразу возникло имя… Вика.
Дарья резко помотала головой, как бы пытаясь прогнать эту мысль. Нет. Не может быть. Это же Вика. Они дружат с пятого класса. Вместе прогуливали уроки, плакали из-за первых неразделенных влюбленностей, вместе радовались поступлению, первой работе, первым главным шагам во взрослую жизнь. Вика была частым гостем в ее квартире, забегала после работы, могла остаться с ночевкой, знала, где что лежит.
Но ведь это ничего не значит.
Дарья никогда не замечала за ней ничего подозрительного. Вика не завидовала, не обижалась, не заглядывалась на вещи. Она была открытой, всегда честной.
— Нет… — снова сказала она вслух, на этот раз увереннее. — Это не она.
Но мысль уже запустила корни. И чем больше Дарья думала о ней, тем крепче она вцеплялась в сознание.
Настроение окончательно испортилось. Желание идти на день рождения пропало. Платье вдруг стало казаться чужим, неуместным. Дарья расстегнула молнию, сняла его и повесила обратно в шкаф. Потом прошла в гостиную, села на диван и уставилась в одну точку.
Время тянулось странно. Дарья не помнила, сколько так просидела, может, десять минут, а может, час. Мысли путались, возвращались к шкатулке, к словам матери, к Вике. Она представила, как будет смотреть подруге в глаза, как будет притворяться, что все хорошо, и поняла, что не сможет.
Телефонный звонок вырвал ее из оцепенения. Дарья вздрогнула, посмотрела на экран… Вика.
— Даш, ты скоро? — голос подруги был веселым, осторожным. — Все уже собрались, тебя одну ждем.
Дарья на секунду закрыла глаза.
— Да… — ответила она после паузы. — Я выхожу.
Она отключила телефон и еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом резко поднялась. Внутри что-то щелкнуло: если ей не суждено сегодня просто повеселиться, значит, этот вечер пройдет по-другому.
Дарья снова надела платье, быстро привела себя в порядок, взглянула в зеркало. Вскоре она увидела уже другую девушку, напряженную, с потемневшим взглядом.
— Сейчас мы во всем разберемся, — тихо сказала она.
Такси остановилось у знакомого дома, а Дарья несколько секунд сидела, не двигаясь. Водитель уже обернулся, ожидая, когда она выйдет, а она все смотрела в окно, будто надеялась увидеть там ответ на вопросы. Через приоткрытое стекло доносилась негромкая музыка, совсем не соответствующая ее внутреннему состоянию. Где-то наверху горел свет, в окнах мелькали тени, силуэты людей, смеющихся, поднимающих бокалы, двигающихся под такую музыку.
У Виктории был праздник. А у Дари… пустая шкатулка и тяжелый ком в груди.
Она расплатилась, вышла из машины и медленно направилась к подъезду. Каждый шаг давался с усилием. В голове крутилась одна и та же мысль: а если она ошибётся? Но тут же приходила другая: а если нет? От этого противоречия стало только хуже.
Дарья поднялась на этаж, чувствуя, как внутри повысилось напряжение. Дверь в квартире оказалась не заперта. Дарья толкнула дверь и вошла.
Музыка сразу стала громче, в нос ударил запах еды, духов, алкоголя. В прихожей были чужие куртки, ботинки, сумки. Кто-то громко смеялся из гостиной. Дарья сняла пальто, повесила его машинально, словно по привычке, и только тогда подняла голову.
Виктория заметила ее почти сразу. Лицо подруги озарилось улыбкой, она быстро пробралась через гостей и буквально подлетела к Дарье.
— Дашка! Ну наконец-то! — радостно воскликнула она и потянулась обнять подругу.
Дарья приняла объятие, но сама обнять не смогла. Тело было напряжено, словно чужое.
Виктория отстранилась и сразу же это заметила.
— Эй, ты чего такая? — нахмурилась она. — Что-то случилось?
Дарья отвела взгляд.
— Не сейчас, — коротко сказала она. — Потом поговорим.
Виктория хотела что-то спросить еще, но гости уже начали звать ее к столу. Она бросила на Дарью тревожный взгляд.
— Ладно. Потом так потом. Пойдем, все уже расселись.
Дарья прошла в гостиную и села за стол. Перед ней тут же появился бокал, тарелка, кто-то сказал тост. Она улыбнулась, поднесла бокал к губам, но почти не пила. Слова будто мимо пролетали, смех казался слишком громким, движения резкими. Она поймала себя на том, что не сводит глаз с Виктории.
Вика была в центре внимания как именинница. Она смеялась, принимала поздравления, шутила, обнимала гостей. И ничто в ее поведении не выдавало вины. Это сбивало с толку и одновременно раздражало Дарью.
А если она просто хорошо притворяется? — мелькнула мысль, от которой Дарье стало не по себе.
Как только включился танцевальный плейлист, гости начали вставать из-за стола, освобождать пространство, тянуть друг друга на танец. Комната наполнилась движением. Дарья же чувствовала, что больше не может сидеть и делать вид, будто все в порядке.
Она поднялась, подошла к Виктории и негромко сказала:
— Пойдем на кухню. Нужно поговорить.
Виктория удивленно посмотрела на нее, но согласилась.
— Хорошо.
На кухне было тише. Музыка доносилась приглушенно, свет был мягче. Виктория закрыла дверь и вернулась к Дарье.
— Ну? — спросила она. — Что произошло? Ты весь вечер сама не своя.
Дарья несколько секунд молчала. Она поняла, что не продумала этот внезапный разговор, не продумала слова. Все должно было стать собой.
— Признавайся, — резко сказала она, — ты украла мое золото?
Слова повисли в воздухе, тяжелые и страшные. Виктория буквально съежилась, словно от удара.
— Что?.. — переспросила она, не сразу поняв смысл.
— Мое золото, — повторила Дарья, глядя ей прямо в глаза. — Украшения. Они пропали из дома. Кроме тебя ко мне никто не ходит.
Лицо Виктории побледнело.
— Даш, ты о чем вообще? — голос ее дрогнул. — Какое золото? Ты что такое говоришь?
Дарья вдруг почувствовала, как ее накрывает волна зла. Может быть, это была не злость, а отчаяние, но сейчас она уже не вдавалась в это.
— Я сегодня собиралась к тебе, — начала она почти торопливо. — Открыла шкатулку — пусто. Ничего нет. Я точно знаю, что там лежали все украшения. И ты единственная, кто был у меня дома.
Она говорила быстро, боялась, что если остановится, то не сможет продолжить.
Виктория слушала, широко раскрыв глаза.
— И ты решил, что это я? — тихо спросила она. — Вот так просто?
— Я не решила, — резко ответила Дарья. — Я говорю.
— Ты перестала мне верить? — голос Виктории стал жестче. — После стольких лет?
Дарья молчала. Ответ был очевиден, да, перестала верить. И от этого осознания стало еще тяжелее.
— Ну знаешь, — усмехнулась Виктория, но в этой усмешке не было радости. — Такого я от тебя не ожидала. Честно. Если у тебя пропало золото, иди в полицию. Пиши заявление. Пусть ищут вора.
Она повернулась к окну, скрестила руки на груди. Дарья вдруг увидела в этом жесте не защиту, а боль.
— Я… — начала Дарья, но слова застряли в горле.
— Нет, — перебила ее Виктория. — Ничего не говори. Я все поняла. Просто… иди.
Они вернулись в гостиную. Праздник продолжился, но для Виктории он был уже испорчен. Она старалась улыбаться, поддерживать разговор, танцевать, но внутри все жгло. Дарья это видела и все равно не могла отступить.
Через пару часов гости начали расходиться. Кто-то прощался, кто-то вызвал такси. Дарья ушла первой. Она молча надела пальто, не попрощавшись, и вышла, чувствуя за спиной тяжелый взгляд подруги.
На улице было холодно. Дарья шла, не разбирая дороги, и только теперь позволила себе вздохнуть. Но облегчения не было.
Праздник закончился, осталось чувство опустошения. Когда за последним гостем закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Виктория медленно прошла в гостиную, машинально собрала со стола пустые бокалы, тарелки, салфетки, но руки дрожали, и она то и дело останавливалась, как бы забывая, что собиралась делать дальше. Музыка все еще играла, плейлист продолжал радовать себя, и Вика резко нажала на кнопку, выключая звук. Тишина ударила сильнее любой громкой мелодии.
Она опустилась на диван и закрыла лицо руками.
Вот так, значит, — думала она. — Вот так просто можно перечеркнуть столько лет дружбы?
Слова Дари отдавались звоном в голове, словно кто-то снова и снова прокручивал одну и ту же запись. «Признавайся, ты украла мое золото?» Не пропало , не ты не видела , не помоги разобраться . Украла. Прямо и без обиняков.
Виктория почувствовала не столько обиду, сколько жгучее недоумение. Она всегда считалась человеком осмотрительным, осторожным в выводах. Да, эмоциональной, да, иногда резкой, но вот чтобы так… без доказательств, без тщательного анализа обвинить в воровстве… Это не укладывалось в голове.
Она поднялась, подошла к окну. Ночной город светился редкими фонарями, где-то внизу проехала машина, и этот обычный, спокойный пейзаж казался сейчас совершенно чужим.
— Иди в полицию… — тихо повторила она свои же слова и усмехнулась. — Отличный совет, Вика.
Но мысль о полиции почему-то не отпускала. Не потому, что она боялась, ей нечего было скрывать. А потому, что где-то внутри уже шевелилось странное ощущение: в этой истории что-то не сходится.
Виктория покопалась в памяти последних недель. Кто был у Дари дома? Кто мог иметь доступ к ее вещам? Ответ был очевиден: почти никто. Дарья жила одна, гостей не любила, редкие встречи на нейтральной территории: кафе, прогулки, кино. Из близких только она, Вика. И мать.
Анна Васильевна. Это имя вплыло неожиданно, и Виктория даже вздрогнула. Она никогда не думала о матери Даши в обычном ключе. Женщина строгая, немного холодная, с вечным ощущением, будто она знает жизнь лучше всех. Они виделись редко, но Вика хорошо помнила это ощущение: как будто на тебя смотрят, эмоционально взвешивают, решают, достойна ты или нет.
— Да нет, глупости, — сказала Вика сама себе. — Причем тут она?
Она пошла на кухню, налила себе воды, сделала глоток, но тут же поставила стакан обратно. Мысль, которую она думала отогнать, уже начала складываться в цепочку.
И тут в памяти всплыл эпизод недельной давности.
Вика тогда зашла в небольшое кафе, недалеко от работы. Хотела узнать, можно ли у них заказать доставку к празднику. Ее встретила официантка, предложила меню, Вика листала страницы, прикидывая, что подойдет ко дню рождения. И именно тогда она заметила знакомый силуэт.
Анна Васильевна сидела за столиком у окна. Напротив нее мужчина, лицо которого было в тени, так что разглядеть его толком не удалось. А вот она сама была хорошо освещена, свет падал прямо на шею, на плечи… и на колье.
Виктория тогда еще отметила про себя, какое оно красивое. Золотое, массивное, но огненное, с камнями, переливающимися при каждом движении. Она даже задержала взгляд чуть дольше, чем ожидала.
Ничего странного в этом не было. Анна Васильевна жила одна с тех пор, как умерла ее мать, Дарья, переехала в бабушкину квартиру. Женщина была ухоженной, следила за собой и могла купить себе украшения. И все же…
Точно такое же колье было у Даши.
Виктория помнила это совершенно отчетливо. Дарья показывала его с гордостью, говорила, что дядя Володя подарил на двадцатилетие. Тогда Вика еще пошутила, что у подруги богатые родственники. И мысль о том, что брат мог подарить сестре такое же колье, показалась тогда логичной.
Но сейчас, прокручивая все это в голове, Виктория почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Если Анна Васильевна захотела надеть это колье, разве она не попросила бы его у дочери? Они ведь общались, виделись. Даже если отношения были не на высоте, все равно могла попросить украшение у родного ребенка, чем взять его тайком?
— Бред… — прошептала Вика, но сердце уже колотилось быстрее.
Она снова и снова возвращалась к тому вечеру в кафе. Как Анна Васильева чуть-чуть наклонила голову, как камни на колье вспыхнули огнём. Как уверенно она себя чувствовала, будто имея полное право носить эту вещь.
И вдруг Виктория ясно поняла: если бы это был подарок брата, Дарья бы знала. Она бы сказала об этом, хоть раз, хоть вскользь. А она никогда ничего подобного не говорила.
Вика прошла по комнате, остановилась, снова пошла. Мысли путались, но одно было ясно: просто так отмахнуться от этого она уже не сможет.
— Если я промолчу, — сказала она вслух, — мы так и остаемся врагами. А если скажу… она решит, что я хочу обвинить ее мать?
От этой мысли было тяжело. Обвинить мать — это куда страшнее, чем обвинить подругу. Но Вика чувствовала: истина где-то рядом, и она обязана, хотя бы обвиняемый до нее докопался.
В тот вечер она вспомнила лицо Дарьи, тревожное, злое, растерянное одновременно. Вспомнила, как та ушла, не попрощавшись. И вдруг поняла: несмотря на обиду, она не хочет терять эту дружбу. Это недоразумение надо предотвратить.
Виктория подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. Глаза усталые, но решительные.
— Значит, будем разбираться, — сказала она. — Хоть кто-то из нас должен сохранить голову холодной.
Мысль о колье не покинула Викторию ни на минуту. Даже когда она вернулась в гостиную, легла на диван и попробовала заняться книгой, голова работала только над одной темой: что, если бы Анна Васильевна действительно взяла украшения у Дарьи? Как такое объяснение, чтобы не вызвать новых волнений, обид, подозрений или, что еще хуже, гнева самой подруги?
Вика жила ожиданием: спокойный разговор дома у Дарьи не получится. Она может просто ее не впустить. Даша весь вечер была обиженной на нее, и любая попытка объясниться могла быть воспринята как обвинение, хотя на самом деле Вика хотела лишь выяснить причину.
— Подожду понедельника, — сказала она сама себе. — Там, в офисе, увидимся раньше, спокойно сможем заговорить у двери.
Понедельник наступил быстрее, чем ожидала Виктория. Утром она приехала в здание, где работала обе, но в разных компаниях. С самого подъезда ей казалось, что сердце начинает биться быстрее обычного, руки слегка дрожат, а мысли скачут в нерегулярном ритме: Что, если Даша снова будет злой? Что, если она мне не поверит?
Она зашла в холл и, подстроившись под поток людей, двинулась к двери офиса Даши. Вскоре она заметила знакомую фигуру. Даша вышла из кабинета первой. Виктория сделала шаг вперед, стараясь сохранять спокойствие.
— Даш, я хочу поговорить насчет колье, — тихо сказала она, когда подошла ближе.
Даша окинула ее взглядом, как будто впервые увидела, и в глазах промелькнула мгновенная холодность.
— Нечего говорить, — резко ответила Дарья. — Вечером пойду в полицию. Долго им вора искать не придется.
Вика выдохнула глубже, стараясь говорить ровно:
— Нет, послушай, вспомни. Анна Васильевна не просила его у тебя?
— А при чем здесь моя мама? — Дарья нахмурилась. — Ее хочешь обвинить в воровстве?
— Нет, — поспешила возразить Вика. — Я не хочу никого обвинять. Просто… вспомни, ты же знаешь, что я видел Анну Васильевну неделю назад в кафе? Она сидела там, и на шее у нее было именно такое колье. Такое же, как твое.
Даша сделала шаг назад, глаза сузились, лицо стало напряженным. Она уже догадалась, о чем речь.
— Значит, ты думаешь, что это она? — прохрипела Дарья. — Мама?
— Да, — мягко ответила Вика. — Я просто хочу доказать, что, скорее всего, это она взяла твои украшения, а не я или кто-то другой.
Дарья замолчала, как будто бы переваривала услышанное. Она поджала губы, а потом расслабила их. Эмоции боролись внутри нее: обида, растерянность, злость и… облегчение, хотя она сама в этом не признавалась.
— Как ты могла подумать, — тихо сказала Дарья, — что мама могла так поступить. Зачем ей это?
Вика застыла, прекрасно понимая подругу.
— Я понимаю тебя. Но правда в том, что она, может, поступила так не со зла. Она просто забрала золото у тебя, чтобы хранить его в надежном месте, — объяснила Вика. — Мама же говорила тебе, что золотые вещи так держать нельзя.
В памяти Даши всплыл момент, когда мама приходила к ней домой, вертела кольцо в руках, говорила, что золото лучше хранить в сейфе. Весь этот эпизод теперь превратился в логическую цепочку. Она тут взяла телефон, набрала номер матери.
— Мам, — пробормотала Дарья, — а как мое колье оказалось у тебя? Ты же не говорила, что дядя Володя подарил тебе такое же.
— Ну, слава Богу, дождалась, — услышала Дарья знакомый голос в телефоне. — Дашка, это я забрала у тебя все золото. Люди его хранят в сейфе, а ты в комоде. Нельзя так безалаберно относиться к украшениям. Вот я и взяла, спрятала у себя. Если что-то понадобится, приходи, бери.
Дарья сидела с телефоном в руках, не веря, что это правда. Чувство вины, стыда и облегчения смешалось в странном клубке.
— Мам, что ты наделала? — голос дрогнул. — Я же обвинила Вику.
— Ничего страшного, — спокойно ответила мать. — Если она не брала, какая тут обида. Помиритесь.
Дарья отключила телефон, подняла глаза и встретилась с Викторией. Подруга стояла рядом, улыбка едва заметная, но в глазах была искренняя теплота.
— Прости, — сказала Дарья почти шепотом. — Я ошиблась. Я не должна была обвинять тебя.
Вика повернулась, шагнула вперед и обняла подругу.
— Все хорошо. Главное, что мы разобрались.
Дарья чувствовала, как тяжесть последних дней медленно падает. Внутри была радость и благодарность: именно Вика помогла ей увидеть правду, сохранить дружбу, не испортить отношения с матерью.
— Знаешь, — сказала Дарья, отстранившись на шаг, — иногда люди меняются… и нельзя доверять им безоговорочно. Но я поняла, что именно доверие спасает нас от одиночества. И я рада, что именно ты помогла мне разобраться.
Виктория улыбнулась, легко, без усталости, с искренней теплотой:
— Дружба — это про доверие, Даш.
Дарья глубоко вздохнула. На сердце стало легче. Она поняла, что этот эпизод научил ее быть осторожнее, внимательнее к вещам, но главное, беречь людей, которых любила.
— Давай забудем этот вечер, — предложила Дарья. — И будем идти дальше.