**1. Этюд в синих тонах.**
Она читала книгу в синей обложке под цвет её купальника. Я наблюдал за этим цветовым созвучием издалека, боясь разрушить гармонию. Ветер подхватил страницу и понес её к воде. Я поймал листок у самой кромки прибоя. «Кажется, это ваше», — сказал я, возвращая мокрую бумагу. Она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучистые морщинки. «Спасибо, это был важный момент для героя». Мы заговорили о книгах, которые тонут и которые спасают. Разговор тек легко, как волны у наших ног. Она оказалась реставратором старых картин. «Я возвращаю краски, которые время пыталось забрать». В её словах была тихая магия. Мы пили холодный лимонад из одной бутылки, которой я случайно запаслись. Она показала мне фотографии своей работы: потускневшие святые снова сияли золотом. Я рассказал о своем деле – проектировании мостов. «Вы соединяете берега, а я – эпохи», — заметила она. Когда солнце стало садиться, она собрала вещи. «Завтра я снова буду здесь, на том же месте». Я кивнул, не спрашивая имени. На следующий день мы встретились, как договорились. Синий её купальник сливался с горизонтом. Мы молчали, и это молчание было полнее любых слов. Теперь мы вместе уже три года. Она реставрирует нашу общую историю каждый день. А я понял, что любовь – это мост между двумя одиночествами. Он должен быть прочным и легким одновременно. Иногда мы возвращаемся на тот пляж. Она по-прежнему читает книги в синих обложках. А я всегда начеку, чтобы поймать улетающую страницу.
**2. Спасатель.**
Я дежурил у воды, наблюдая за отдыхающими. Она пришла с ярко-розовой доской для сап-серфинга. Её первые попытки встать были смешны и очаровательны. Наконец, она отплыла далеко, ловя равновесие. Внезапно порыв ветра опрокинул доску. Я увидел, что она не пытается плыть обратно. Мгновенно ринулся в воду, преодолевая дистанцию мощными гребками. «Всё в порядке? Судорога?» — спросил я, поддерживая её. Она, кашляя, кивнула: «Просто запаниковала… Спасибо». Я помог ей добраться до берега, таща доску за собой. Мы сидели на песке, и она отдышалась. «Позор для уроженки морского города», — усмехнулась она. Оказалось, она биолог, изучает морских ежей. Я признался, что тоже связан с морем, но как спасатель. Её глаза загорелись интересом. Она спрашивала про техники, про самые нелепые случаи. Я рассказал про тёплого, который пытался спасти тонущий телефон. Мы смеялись до слёз. На следующей неделе она пришла снова – учиться плавать правильно. Я стал её неофициальным тренером. По вечерам после «тренировок» мы ели мороженое. Она объясняла, как ежи дышат и почему они важны. Я слушал, завороженный её страстью. Теперь мы вместе. Она учит меня разбираться в приливах и фауне. А я слежу, чтобы её исследования у воды всегда были безопасны. На стене у нас висит та самая розовая доска – как наш общий тотем. Иногда я дразню её, спрашивая, не нужно ли её спасти. А она в ответ кидает в меня мягким морским ежом-игрушкой.
**3. Мелодия прибоя.**
Она сидела на камнях и играла на укулеле. Звуки были тихими, почти заглушаемыми шумом волн. Я прислушался и узнал старую песню The Beatles. Не удержался, подсел поодаль и начал тихо напевать. Она обернулась, но не остановилась. Напротив, кивнула, приглашая присоединиться. Мы допели песню дуэтом, смеясь над моим фальшивым «битловским» акцентом. «Немного не хватает оркестра», — пошутила она. Оказалось, она пишет музыку для рекламных роликов. «Но мечтаю – для тихих артхаусных фильмов». Я признался, что работаю монтажёром как раз в такой маленькой студии. Её глаза расширились от удивления. «Не может быть!» Мы говорили о кино, о музыке, о том, как они сливаются. Она дала мне послушать свои демо-записи через один наушник. Это были лёгкие, воздушные мелодии. Я предложил сделать клип для одной из её песен просто так, для души. Она согласилась с восторгом. Мы встретились в городе, чтобы обсудить идеи. Работа спорилась, потому что мы понимали друг друга с полуслова. Клип получился меланхоличным и светлым, как тот самый вечер на пляже. Наша совместная работа выиграла небольшой фестиваль. Этот успех мы отметили, снова сидя на тех же камнях. Теперь мы делаем проекты вместе. Она сочиняет саундтреки к моим фильмам. По выходным мы берём укулеле и идём к морю. Иногда к нам присоединяются другие люди, и получается импровизированный концерт. А песня The Beatles стала нашей личной, сокровенной мелодией. Она звучала на нашей свадьбе, такой же простой и искренней.
**4. Закат с собакой.**
Я пришёл на пляж со своим ретривером Арчи, чтобы побросать ему мяч. Арчи, как всегда, носился как угорелый, пугая чаек. Вдруг он помчался к девушке, мирно загоравшей на полотенце. Я бросился вдогонку с криками: «Арчи, нет! Он добрый!». Но было поздно – пёс уже тряс головой, обрызгивая её водой со своей шерсти. Девушка вскрикнула, но затем рассмеялась. «Ничего страшного, я и так собиралась купаться». Арчи лег перед ней, ожидая ласки. «Всеобщий любимец», — вздохнул я. «И правильно делает», — сказала она, чеся ему за ухом. Она оказалась ветеринаром. «Просто между делом, я тут отдыхаю неделю». Мы пошли вдоль кромки воды, а Арчи носился вокруг нас. Она рассказывала смешные и грустные истории из практики. Я делился историями о проделках Арчи. Когда солнце начало садиться, она вдруг спросила: «А он умеет апорт?». «Ещё как!» — ответил я. Мы всю оставшуюся неделю встречались на закате. Арчи был счастлив вдвойне – и мяч кидают, и внимание уделяют. В день её отъезда мы обменялись номерами. «Присылайте фото Арчи», — попросила она. Я присылал. Сначала только Арчи, потом Арчи со мной, потом просто я. Мы начали писать целыми днями. Через месяц она вернулась специально, чтобы снова погулять с нами. Теперь она живёт в моём городе и работает в местной клинике. Арчи обожает её, возможно, даже больше, чем меня. А я не перестаю благодарить судьбу и своего мокрого, непоседливого пса. Иногда мы шутим, что наше знакомство – его самая успешная «служба знакомств».
**5. Потерянный браслет.**
Я шёл босиком по прохладному песку после купания. Под ногой что-то блеснуло. Нагнулся – тонкий серебряный браслет с гравировкой: «S per la vita». Я огляделся. Неподалёку девушка в очках что-то искала, роясь в песке. «Вы что-то потеряли?» — крикнул я. Она подбежала: «Да, браслет, семейная реликвия!». Я открыл ладонь. «О, боже, спасибо!» — её лицо озарилось такой радостью, что мне стало тепло. «S per la vita?» — уточнил я. «Si. Моя итальянская бабушка. Для неё это значит «навсегда». Мы разговорились. Она преподаёт итальянский язык. Я рассказал, что всегда мечтал выучить его, чтобы читать Данте в оригинале. «Это амбициозно», — засмеялась она. «Начнём с чего-то попроще? Привет, как дела?» — предложила она. Тут же, на пляже, состоялся первый урок. Она оказалась терпеливым и весёлым учителем. Мы договорились, что я «оплачу» находку уроками. Теперь мы встречались дважды в неделю в кафе. Уроки плавно перетекли в ужины, ужины – в прогулки. Я упорно зубрил глаголы, чтобы произвести на неё впечатление. Через полгода я смог сказать: «Ti amo». Она ответила тем же, но на чистейшем тосканском диалекте. Браслет она носит до сих пор. А я купил ей точно такой же, с гравировкой «Amo te». Мы ездили в Италию, встречаться с её бабушкой. Та одобрительно кивнула, взглянув на мой подарок. Теперь мы мечтаем купить домик где-нибудь в Лигурии. И я уже почти одолел «Божественную комедию». Почти.
**6. Фокусник-любитель.**
Я решил потренироваться в карточных фокусах на пляже – зрителей много, и критики не боятся. Собрал небольшую группу детей. Пытался вытащить даму пик из-за уха малыша, но карта упала в песок. Раздался смех. Я покраснел. «Позвольте, я вам помогу», — раздался мягкий голос. Из толпы вышла девушка. Она ловко подобрала карту, и через секунду в её руке оказалась не одна, а целая колода, рассыпавшаяся веером. Зрители ахнули. «Я работаю аниматором в детском центре, фокусы – часть программы», — шепнула она мне. Мы вместе показали шоу, импровизируя на ходу. Дети были в восторге. Когда зрители разошлись, мы остались сидеть у воды. «Ты не расстраивайся, все когда-то начинали», — ободрила она. Я признался, что учусь фокусам, чтобы побороть свою застенчивость. «Получается?» — спросила она. «Сейчас – ещё нет», — честно сказал я, чувствуя, как дрожат руки. Она научила меня простому, но эффектному трюку с исчезающей монетой. Мы провели весь день вместе, забыв о времени. Она оказалась солнечным и тёплым человеком. На прощание она исчезла, как монетка из её фокуса, не оставив номера. Но на следующий день я пришёл на то же место с колодой карт. И она была там. «Я надеялась, что ты вернёшься», — сказала она. Теперь мы вместе. Она научила меня не только фокусам, но и открытости. А я показываю ей сложные карточные пасьянсы. Иногда мы устраиваем представления для друзей. Дети, которых мы тогда развлекали, иногда подбегают к нам на пляже. Они спрашивают, когда будет новое шово. И мы обязательно его устраиваем. Просто так, для чуда.
**7. Портрет на песке.**
Я пытался нарисовать на мокром песке парусник. Получалось криво. «Такс, корпус не по центру тяжести», — услышал я сзади. Обернулся: девушка в соломенной шляпе оценивала мой «шедевр». «Ты инженер?» — спросил я. «Художник-иллюстратор. Но законы композиции – они общие». Она взяла палку и несколькими лёгкими линиями исправила мои каракули. Парусник будто ожил. «Вот так». Я был поражён. «А можно нарисовать что-то для меня?» — попросил я. «Заказывайте». «Нарисуйте… нас, рисующих этот корабль». Она засмеялась и принялась за работу. Через десять минут мы оба красовались на песке в карикатурном, но удивительно похожем виде. «Берите фото, пока волна не смыла». Я сфотографировал. Потом сфотографировал и её, смеющуюся на фоне рисунка. Мы разговорились. Она рисовала детские книжки. «Давайте, я нарисую для вас комикс про похождения этого парусника», — предложила она. Я, шутя, согласился. На следующий день она принесла первый лист: мой утлый кораблик попадал в бурю. На третий день мы сидели в кафе, и она рисовала продолжение. История обрастала деталями, а мы – общими шутками и воспоминаниями. Она рисовала меня в образе капитана. Комикс так и не был закончен, потому что наше общение вышло за его рамки. Но тот первый лист висит у меня в раме над столом. Она часто рисует меня в своих скетчбуках. А я храню все эти рисунки, как самые дорогие документы. Мы до сих пор ходим на тот пляж. Иногда она рисует на песке, а я пытаюсь повторить. У меня всё так же криво. Но теперь я знаю, что рядом есть тот, кто всегда поправит.
**8. Общий зонт.**
Набежали тучи, и с неба обрушился тропический ливень. Все побежали к выходу. Я замешкался, собирая вещи, и промок до нитки. Укрыться было негде. «Эй, сюда!» — кто-то крикнул. Под большим пляжным зонтом сидела девушка, прижимая к себе сумку. Я нырнул под полог. Пространства было мало, мы сидели плечом к плечу. «Неплохой душ, да?» — пошутила она. Вода стекала с нас ручьями. Мы представились, крича друг другу имена сквозь шум дождя. Оказалось, мы работаем в соседних офисных зданиях. «Может, видели друг друга в столовой?» — предположила она. Ливень не утихал. Чтобы скоротать время, мы играли в «города». Потом в «правду или действие». Я узнал, что она боится высоты, но мечтает прыгнуть с парашютом. Она узнала, что я в детстве коллекционировал камни. Дождь закончился так же внезапно, как начался. Над нами повисла яркая радуга. «Надо же, общий зонт сближает», — сказала она, вылезая. «А общий дождь?» — спросил я. «Тем более». Мы пошли к метро вместе, по лужам. На следующий день я ждал её у входа в её офис. «На случай, если снова дождь», — сказал я, показывая сложенный зонт. Она улыбнулась: «Я тоже свой принесла. Но на всякий случай…». Теперь мы вместе. В дождливые дни мы берем тот самый большой пляжный зонт. Он стал нашим талисманом. А в ясную погоду мы вспоминаем тот ливень, который подарил нам друг друга. Иногда мы специально выходим под дождь, чтобы снова почувствовать ту близость. И каждый раз, видя радугу, мы загадываем одно и то же желание. Чтобы таких совместных «ливней» в нашей жизни было как можно больше.
**9. Ныряльщик за ракушками.**
Я плавал с маской, разглядывая дно. Увидел красивую ракушку и нырнул. Когда вынырнул, прямо передо мной в воде висело чьё-то лицо в маске. Я вздрогнул и чуть не наглотался воды. Мы подняли маски. «Извини, я тоже за ней охотилась», — сказала девушка, показывая на ту же ракушку. «Давай разделим?» — предложил я. «Она не делится». Мы нырнули одновременно. Я был быстрее и схватил ракушку. Вынырнув, протянул её ей. «Твоя добыча». «Нет, твоя», — она отодвинула мою руку. Мы стояли по пояс в воде, передавая ракушку туда-сюда. «Знаешь что? Давай отдадим её морю обратно», — предложила она. Я согласился. Мы нырнули в третий раз и вместе положили её на камень. Это было странно и красиво. Потом мы плавали вместе, показывая друг другу интересные места. Она знала каждый камень на этом участке. «Я местная, тут выросла». На берегу она оказалась морским биологом (как и девушка из второй истории, но с другой специализацией). Она изучала моллюсков. «Та ракушка была пустой, кстати». Мы смеялись. Она показала мне свой «тайник» — бухточку, куда редко заходят люди. Там был целый сад из водорослей и мидий. Я чувствовал себя избранным. Теперь мы часто плаваем вместе. Она открыла мне целый подводный мир, о котором я и не подозревал. Я научился различать виды водорослей и моллюсков. А она говорит, что я – её лучший находка за все годы ныряний. Ту первую ракушку мы так и не нашли. Но теперь у нас есть целая коллекция других, более красивых и цельных. Каждая – с историей и с нашим общим вдохом перед погружением.
**10. Шахматы на песке.**
Я расчертил на песке шахматную доску и расставил фигуры из камешков и ракушек. Играл сам с собой, обдумывая классический дебют. «Конём на е5 слабовато», — раздался голос сверху. Я поднял голову. Девушка в широкополой шляпе стояла, скрестив руки. «Предлагаете сыграть?» — спросил я. «А вы не против?» — она присела на противоположной «стороне» доски. Мы играли три партии. Она выиграла две. Её стиль был агрессивным и неожиданным. «Вы профессионал?» — поинтересовался я. «Преподаю математику. Шахматы – логика в чистом виде». Я работал программистом, и мы быстро нашли общий язык. Наш разговор перескакивал с алгоритмов на гамбиты, с искусственного интеллекта на психологию игры. Когда стемнело, мы не могли разобрать фигуры. «Запомним позицию?» — предложила она. Я сфотографировал доску на телефон. Мы встретились на следующий день, чтобы доиграть. Потом ещё и ещё. Наша пляжная доска стала постоянным местом встреч. Мы купили настоящие походные шахматы. Иногда к нам присоединялись другие отдыхающие, образуя целый клуб. Но чаще мы играли вдвоём, под шум волн. Она научила меня видеть в игре не только расчёт, но и красоту. Я показал ей, как писать простые шахматные алгоритмы. Теперь мы вместе. По вечерам мы всё ещё играем, но уже дома, за деревянной доской. Иногда мы возвращаемся на пляж с нашей старой коробкой. Играть на песке под открытым небом – это особое ощущение свободы. А первый набросок той доски я до сих пор храню в фотоальбоме. Рядом с фото, где она смеётся, занося руку для решающего хода.
**11. Последний день лета.**
Это был последний погожий день сентября, пляж почти пуст. Я пришёл, чтобы попрощаться с морем до следующего года. Она сидела одна на большом валуне, глядя на горизонт. В её позе была такая тоска, что я не удержался. «Прощаетесь?» — спросил я, подходя. Она кивнула, не оборачиваясь. «Каждый год в этот день я прихожу сюда. Лето кончается, а с ним и что-то ещё». Мы заговорили. Оказалось, она потеряла работу мечты и не знала, что делать дальше. «Море всегда меня успокаивало». Я рассказал, что год назад был в такой же точке. Тогда мне помог друг, который просто выслушал. Мы просидели в тишине, наблюдая, как солнце медленно тонет в воде. «Знаешь, после осени всегда приходит зима, а потом снова весна», — сказал я банальную, но в тот момент важную фразу. Она улыбнулась впервые. «Спасибо за клише. Но иногда они работают». Мы обменялись контактами. «Напишешь, если будет грустно?» — спросил я. «Обязательно». Она написала вечером. Мы начали переписываться каждый день. Я поддерживал её, пока она искала новую работу. Она поддерживала меня, когда у меня были трудности. Мы стали друг для друга тем самым «другом», который готов выслушать. Через месяц мы встретились не на пляже, а в городе. Было холодно, но мы пили горячий шоколад и смеялись. Она нашла новое место – не такое «мечтательное», но перспективное. Я видел, как к ней возвращается азарт. Наше общение, начавшееся с прощания, стало началом чего-то нового. Теперь мы вместе. И мы всё так же приходим на тот пляж в последний тёплый день. Но теперь мы не прощаемся с летом. Мы благодарим его за всё, что оно принесло. И строим планы на следующее. Самые тёплые планы, которые согревают даже самую холодную зиму.