— А вон там, в левом верхнем, разводы остались Видишь? Солнце падает, прям мутное пятно. Глаз режет.
Я замерла на стремянке.
В правой руке — скребок, в левой мокрая микрофибра. Спина ноет так, будто я разгружала вагоны, а не наводила лоск в нашей трешке. Повернула голову.
Виктор лежал на диване. В стратегически верной позе — чтобы и телевизор видно, и мои недочеты. В руках пульт, на лице выражение эксперта, который принимает работу у нерадивого подрядчика.
— Вить, — я выдохнула, крепче сжав тряпку.
— Может, сам протрешь? Тут высоко, мне тянуться неудобно.
Он даже не пошевелился. Только бровь приподнял, словно я предложила ему надеть балетную пачку.
— Люся, ну что за глупости? Я всю неделю на объектах мотаюсь. Деньги, между прочим, в дом несу. А уют — это твоя природа. Женская. У тебя руки под это заточены, а у меня под перфоратор.
— У меня руки под скальпель заточены, я хирург, вообще-то, — напомнила я, слезая со стремянки. Колени хрустнули.
— Ну вот, — он умиротворенно кивнул, не заметив сарказма.
— Поэтому, моторика рук развита. Домой, Люсенька, дотри. А то неаккуратно как-то. Перфекционизм страдает.
Я посмотрела на него.
На его довольное лицо. На крошки от печенья, которые уже начали миграцию с его живота на обивку дивана. Потом посмотрела на свою желтую тряпку.
«Предохранитель»
И тут меня словно выключило.
Тихо так, без истерик. Просто внутри перегорел невидимый предохранитель, и свет погас.
— Перфекционизм, говоришь? — переспросила я.
— Страдает?
— Страдает, — подтвердил муж и переключил канал.
— Хорошо. Я тебя поняла.
Я снова залезла на стремянку. Домыла окно. Идеально, до скрипа. Потом вымыла подоконник. Полы. Протерла пыль на шкафах, на своей тумбочке, на комоде с телевизором.
А вот компьютерный стол Виктора и его прикроватную тумбочку я обошла.
Просто перешагнула невидимую линию, как в детской игре «пол — это лава». В этот день я больше не сказала ни слова об уборке.
Хроника эксперимента
Прошла неделя.
Эксперимент шел своим чередом, и результаты были, прямо скажем, любопытные.
В квартире пахло лимоном и свежестью. Моя половина спальни сияла: ни пылинки, ни соринки, книги стопочкой. Зона Виктора начинала напоминать археологические работы.
На тумбочке образовался культурный слой.
Сначала это была просто пыль — легкая, сероватая пудра. Потом к ней добавились чеки из магазина, которые он имеет привычку выгребать из карманов перед сном. Сверху легли фантики от леденцов. Витя их любит, а фантики до мусорки не доносит — «устает».
Но самым интересным экспонатом стало пятно от кофе.
Это случилось во вторник. Кот прыгнул на стол, Витя дернулся, и коричневая лужица расплылась по лакированной поверхности.
— Ой, пролил, — сказал он тогда в пустоту, не отрываясь от монитора.
Обычно я подрывалась с тряпкой в ту же секунду. Рефлекс. «Уют — женская природа», чтоб его. Но в этот раз я сидела в кресле с книжкой и даже не повела ухом.
— Люся, там кофе! — напомнил он через минуту, видя, что фея чистоты не летит на помощь.
— Вижу, — спокойно отозвалась я.
— Салфетки на кухне.
Он что-то буркнул, вытер клавиатуру рукавом (я мысленно поморщилась, но сдержалась), а пятно на столе так и осталось. К вечеру оно подсохло.
Через два дня стало липким. К нему приклеилась скрепка и какой-то важный стикер с телефоном прораба.
К концу второй недели контраст в нашей спальне стал просто комичным. Слева — операционная чистота. Справа — логово холостяка, который давно махнул на себя рукой. Пыль скаталась в серые валики, которые при сквозняке весело перекатывались под его тапки.
Я ждала.
Мне было интересно, где находится его болевой порог. На каком этапе «врожденная мужская брезгливость» победит лень? Или он действительно не видит?
Вы же знаете этих мужчин. Они могут годами не замечать, что обои отклеились, но стоит вам надеть новое платье — спросят: «Ты что, постриглась?». Избирательная слепота.
Драма неизбежна
В субботу утром всё случилось.
Витя проснулся в хорошем настроении. Потянулся, смахнул с тумбочки очки — они упали в кучу фантиков с мягким шуршанием. Пошарил рукой в поисках телефона.
И тут его лицо изменилось.
Он попытался взять кружку с вечерним чаем, но она присохла к поверхности намертво. Он дернул сильнее — чай плеснул на запыленную столешницу, превращая серую пудру в грязную жижу.
— Да что ж такое! — взорвался он.
— Люся!
Я заглянула в комнату, держа в руках чашку ароматного свежего кофе.
— Доброе утро. Что случилось?
Виктор сидел на кровати, брезгливо оттирая ладонь от чего-то липкого.
— Ты посмотри, что творится! — он обвел рукой свой угол.
— Пылища, картошку сажать можно! Кружка прилипла! На столе вообще помойка какая-то. Ты что, забыла убраться?
Я сделала глоток кофе, смакуя момент.
— Нет, дорогой. Я убиралась. В прошлую субботу, и в среду, и вчера полы мыла.
— А это тогда что? — он ткнул пальцем в грязное пятно, где навеки упокоился стикер с телефоном прораба.
— Почему тут грязно?
Я подошла ближе. Посмотрела на него с искренним участием и выдала заготовку, которую носила в себе две недели:
— Понимаешь, Витя... Я боюсь испортить.
Он замер с открытым ртом.
— Чего?
— Ну, ты же сказал в прошлый раз, что я плохо мою. Разводы оставляю. У тебя же перфекционизм страдает. Вот я и решила твою зону не трогать. Вдруг опять пятнышко пропущу, ты расстроишься. А так — всё в первозданном виде. Естественная среда обитания.
— Это что, забастовка? — Виктор щурился.
В его голосе зазвучали те самые нотки, которыми он обычно отчитывает поставщиков бетона.
— Люся, мы взрослые люди. Детский сад какой-то. «Естественная среда», скажешь тоже.
Он встал. Демонстративно отряхнул руки, словно запачкался об воздух, и направился к выходу из спальни.
— Я работаю, Люда. Устаю. И имею право прийти в чистый дом. Неужели сложно протереть тряпкой полметра стола? Это занимает три секунды.
— Три секунды? — переспросила я мягко.
— Отлично. Тогда у тебя это не отнимет много сил. Тряпка, кстати, там же, где и всегда. Под раковиной. Желтая для пыли, синяя — для всего остального.
Виктор остановился в дверях. Спина напряглась.
— Понимаю, что ты не уберешь?
— Нет.
Слово упало в тишину комнаты тяжелым булыжником.
Я не повышала голос. Не скрещивала руки на груди в закрытой позе. Просто пила кофе. Спокойствие — самое страшное оружие в семейных спорах. Крики можно перекричать, слезы — проигнорировать. А вот спокойное «нет» бьет прямо в центр управления полетами.
— Ну и пожалуйста! — рявкнул он.
— Сама в грязи зарастешь!
И ушел на кухню, громко топая.
Пыльный уик-энд
Выходные прошли в режиме тишины.
Виктор демонстративно перешагивал через клубы пыли, вылетающие из-под его стола, и морщился. Я так же демонстративно наслаждалась чистотой на своей половине: поливала цветы, читала, протирала зеркало.
Но физику не обманешь. Грязь имеет свойство раздражать. Особенно когда она липкая.
Вечером воскресенья Виктор сел за компьютер поработать. Я слышала, как он ерзает на стуле. Потом раздался звук отодвигаемой клавиатуры. А следом — громкий чих.
— Апчхи! Да что ж такое... — донеслось из угла.
Я молчала, перелистывая страницу.
Через минуту он снова чихнул, уже с надрывом. Пыль — штука коварная, она не уважает ни статус кормильца, ни мужскую гордость.
— Люся, у меня уже в носу свербит! — крикнул он, не оборачиваясь.
— Дышать нечем.
— Таблетки в аптечке, — посоветовала я.
— Верхняя полка.
Он резко развернулся на крутящемся стуле. Лицо красное, волосы взъерошены. Он смотрел на меня, на мою идеальную тумбочку, потом на свой стол, похожий на мусорный полигон.
В его взгляде боролись два великана. Первый — Привычка («жена должна»). Второй — Реальность («мне противно»).
Реальность победила нокаутом. Он снова вляпался локтем в то самое пятно от кофе.
Виктор выругался сквозь зубы. Встал и пошел в ванную. Я слышала, как шумит вода. Долго, яростно. Потом звякнула дверца шкафчика под раковиной.
Он вернулся с ведром и тряпкой. Той самой, желтой.
Я не стала комментировать. Не стала говорить «ага, попался!» или «я же говорила». Я просто наблюдала поверх очков.
Работа над ошибками
Виктор тер пятно.
Сначала неумело, просто размазывая грязь кругами. Пятно сопротивлялось. Засохший сладкий кофе — это вам не пыль смахнуть, тут усилие нужно. Он сопел, нажимал сильнее. Потом догадался намочить тряпку обильнее.
Через десять минут он всё-таки отлепил злосчастный стикер и отскреб фантики. Протер монитор. Собрал серые комья с пола.
Он выпрямился. Красный, потный. Посмотрел на результат.
Стол блестел, но на лаке остались влажные полосы.
— Ну как? — буркнул он, не глядя мне в глаза.
— Довольна?
Я подошла. Провела пальцем по столешнице.
— Чисто, — констатировала я.
— Правда, разводы остались. Вон там, видишь? Свет падает...
Виктор замер. Я видела, как напряглись желваки у него на скулах. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но потом посмотрел на грязную тряпку в своей руке. Потом на стол. Потом на меня.
В этот момент до него, кажется, дошло.
Дошло, что «разводы» — это не преступление. Что чистота не берется из воздуха по мановению волшебной палочки, встроенной в женский организм. Что это труд. Физический, нудный труд.
Он выдохнул. Плечи опустились.
— Сложная поверхность, — бормотал он неожиданно тихо.
— Фиг отмоешь без следов.
— Вот и я о том же, Вить. Сложная.
Я забрала у него ведро.
— Ладно. Давай сухую микрофибру, покажу хитрость. Но в следующий раз фантики выкидываешь сам. У меня договор с тараканами: я их не кормлю, они не приходят.
Он криво усмехнулся и плюхнулся на диван, вытирая лоб.
— Договорились. Но ты... — он качал головой. —
Характер у тебя, Люська. Железобетон.
— Работа такая, — улыбнулась я, полируя его стол до блеска.
— Хирург. Одно неверное движение — и пациенту плохо.
Тем вечером он впервые за двадцать лет сам отнес свою чашку в мойку. И даже сполоснул.
Я смотрела на чистый стол и думала об одном. Иногда, чтобы в доме стало по-настоящему чисто, нужно позволить ему немного зарасти грязью. Чтобы разница стала очевидной не только тебе.
Ведь чисто не там, где не сорят. Это сказки. Чисто там, где не обесценивают того, кто убирает.
И где понимают простую вещь: уюта без уважения не бывает. Даже если на зеркале осталось маленькое, мутное пятнышко.
А вы когда-нибудь устраивали домашним такую «забастовку»? Или боитесь, что дом грязью зарастет быстрее, чем у мужа проснется совесть?
Понравилась история? Жмите лайк, чтобы Дзен показал её другим боевым подругам!
И жмите подписку. У меня тут не только про уборку, но и про то, как выжить в браке.
P.S. Люся терпела 20 лет, чтобы решить проблему за 2 недели. Эффективно? Да. Но рискованно. Я знаю способ, как добиться уважения к своему труду без выращивания плесени и липких пятен.