Изабелла отправила этот пакет обратно в Москву, на адрес института, с трепетом, словно послание в космос. Теперь оставалось только ждать. Но ожидание это было уже иным – деятельным, наполненным скрытой энергией. Они с Атрашкевичем потихоньку стали встречаться с самыми проверенными, самыми близкими актёрами из будущего состава. В пустом зале, поздно вечером, под предлогом читки советской классики в поисках нового материала, они по кусочкам, шёпотом, собирали каркас будущего спектакля. Это было похоже на заговор. На священнодействие. Каждая такая ночная «репетиция» заряжала их силой на целую неделю молчаливого ожидания. А в Москве Алексей Евграфович, получив толстую папку с подробнейшей экспертизой Атрашкевича, тихо улыбнулся. Теперь у него в руках был не просто запрет обкома, основанный на мнении далёкого и грубого, а в интеллектуальном смысле так и вовсе ограниченного человека, а материал для профессионального диалога. Он приложил этот отзыв к своей новой, уже более смелой записке «О н
Публикация доступна с подпиской
Избранные произведения