Ветер Ирана, горячий и сухой, нёс с собой песок, забивавшийся в складки расшитых золотом шёлковых знамен. Ветер гулял среди ослепительно белых шатров, посреди выжженной равнины у подножия древнего Персеполя. Это был 1971 год и Мохаммед Реза Пехлеви, шах Ирана, готовился дать пир достойный Кира Великого, "Царя Царей".
Вечеринка была организована в честь 2500-летия персидской истории, Персия была предшественницей Ирана, а шах - наследник персидских царей. Это был восточный спектакль, поставленный с безумной роскошью. Ни одна статья расходов не была упущена, ничего не было слишком дорого.
Посреди земли, где вода ценилась выше денег, французские архитекторы создали благоухающий парк: пятнадцать тысяч кипарисов и платанов, доставленных самолётами, миллионы цветов и фонтаны. 50 000 певчих птиц, привезли из Европы, чтобы услаждать слух гостей и умереть через 3 дня, всеми забытые.
Почетные гости не должны были видеть пустыню, они должны были увидеть Эдем, созданный по взмаху руки иранского шаха. Даже змей и скорпионов изгнали, залив землю пестицидами. 50 шатров из бельгийского шёлка были разбиты вокруг роскошных фонтанов. Этот палаточный городок французы строили год. В каждом огромном шатре две спальни, две ванные мраморные комнаты, персидские ковры ручной работы и уникальный гобелен с вышитым портретом гостя.
Гости были хозяину под стать - короли, президенты, министры, олигархи. Тито, диктатор Югославии, приехал. Хайле Селассие, император Эфиопии и бог подданных, прибыл с собачкой чихуахуа в бриллиантовом ошейнике. Вице-президент США, жена президента Франции, муж английской королевы, принц Монако с Грейс Келли, Индира Ганди, японский принц, и Николай Подгорный вместо Брежнева. Всего 60 правителей мира, всего 600 гостей.
Элита Земли приехала на 250 купленных "мерседесах" по специально построенной дороге из Шираза, где у аэропорта построили 2 отеля для журналистов и слуг. Стоимость вечеринки составила 700 миллионов долларов на пересчете по сегодняшнему курсу, и стала самым дорогим банкетом в истории.
Для защиты вечера задействовали тайную полицию шаха и 65 000 солдат. Повсюду были установлены контрольно-пропускные пункты, а границы Ирана закрыли для всех, кроме гостей. Из Ирана взяли только икру, остальное из Франции. По иронии судьбы, на вечеринке, посвящённой Ирану, не было иранских блюд и ни одного иранца. 18 тонн продуктов прибыли на самолётах из Франции. 3 тонны мяса, 250 000 яиц, фуа-гра и трюфели, вилки, ложки, даже обычный лед.
На кухне царили французские повара из лучшего ресторана Парижа, выкупленные шахом на 2 недели. Основным блюдом стал императорский павлин с орехово-трюфельным салатом. Главным вином - Moët & Chandon Dom Pérignon Rosé 1959 года по 2,5 миллиона рублей за бутылку.
- Наши гости привыкли к изысканной кухне, - оправдывались организаторы, не слыша язвительного шепота: шах стыдился Ирана, его кухни, его обычаев. Он хотел предстать перед Западом как просвещённый монарх, равный им, а то и выше по роскоши. И они сели за столы, сервированные фарфором с золотом и бирюзой, пили, ели и смотрели, как по равнине, освещённой гигантскими прожекторами, маршируют 1700 солдат в костюмах персидской истории — от мидийских лучников до каджарских мушкетёров. По пустыне поплыли корабли.
Но это не пир Кира Великого, это была искусственная копия и спектакль в пустоте. Ведь шах Ирана не правил великой Персией, а изможденным проблемами Ираном. И пока гости ахали, а собачка эфиопского императора блистала бриллиантами, по Ирану, от тегеранских трущоб до глинобитных деревушек, полз глухой, нарастающий ропот. Шах потратил на маскарад 700 миллионов долларов, а в провинциях Ирана люди страдали от засухи, прозябали в долгах, нищете.
Шах кормил иностранцев яйцами, фаршированными икрой другими иностранцами, не наняв ни одного иранца, под аккомпанемент христианского оркестра лился запретный алкоголь и сверкали прелести в глубоких женские декольте. Даже те, кто далёк от ислама, спрашивали: почему на празднике в честь великой Персии не было ни одного персидского блюда и ни одного перса? Это не праздник Ирана, а только царя, стесняющегося родины и корней.
Вечеринка в Персеполе стала отражением всего правления Мохаммед Реза Пехлеви. Всего, что было ненавистно в его режиме: чудовищного неравенства, слепого подражания Западу, презрения к традициям, циничного расточительства доходов от нефти, которая была в руках американцев.
Поэтому в 1978 году началась Иранская революция. В январе 1979 года шах бежал из Ирана, его палаточный город в Персеполе был разграблен. Дорогие гобелены порвали, фарфор растащили, а память о банкете стала сильным аргументом нового режима аятолла Хомейни.
Слепое высокомерие власти кончается одинаково. Ветер, что в октябре 1971-го играл шёлковыми флагами над белыми шатрами Персеполя, превратился в слепую ярость урагана самум.