Слово «кризис» в нашем сознании почти всегда вызывает ассоциацию с опасностью, разрушением и тупиком. Мы привыкли воспринимать эти периоды как нечто патологическое, болезненное — то, чего нужно любой ценой избежать или что надо как можно скорее «проскочить».
Однако если мы посмотрим на само слово, пришедшее из греческого языка, то увидим, что его первоначальное значение — «решение», «поворотный пункт», «суд». С этой точки зрения кризис — это не конец всему, а момент выбора, который требует от нас решительного действия и, что самое главное, переоценки. Для психологии кризис является не просто неотъемлемым, но и необходимым этапом развития личности. Он как сигнальная лампа, которая загорается, когда наши старые взгляды, убеждения или способы взаимодействия с миром исчерпали себя. Он сигнализирует о том, что требуется переход на новый уровень.
В этом материале совместно с аналитическим психологом Александрой Бугровой мы предлагаем вам посмотреть на кризис не как на сбой системы или трагедию, а как на закономерный и необходимый процесс роста. Как на призыв души к психике, который часто ощущается болезненно, но несет в себе дар изменения.
Возрастные кризисы в психологии
Когда мы говорим о возрастном кризисе, мы имеем в виду относительно непродолжительный по времени период (хотя ощущаться он может как вечность) резкой качественной перестройки всей нашей психики и личности. Такой кризис, как правило, возникает на стыке двух относительно стабильных жизненных этапов. Что это такое по своей сути? Это состояние острого внутреннего конфликта и дисбаланса между тем, какими мы стали (например, у нас появились новые интеллектуальные возможности, физические силы или, наоборот, ограничения), и прежними, уже неподходящими условиями жизни или социальными отношениями. Мы буквально «вырастаем» из старой жизни, как ребенок из одежды, и это «вырастание» сопровождается трением и дискомфортом.
У возрастных кризисов есть три ключевые характеристики.
Нормативность
Это важно понять в первую очередь. Кризис — это не болезнь, не отклонение и не ваша личная неудача. Это закономерный и универсальный феномен развития, который в той или иной форме проходит каждый человек.
Интенсивность
Протекать кризис может у всех по-разному, но почти всегда ощущается остро. Этот период часто сопровождается выраженными эмоциональными переживаниями: тревогой, неудовлетворенностью, апатией, раздражительностью. Нередко мы видим и поведенческие изменения: бунт, негативизм, желание все бросить или, наоборот, уход в себя.
Трансформативность
Или перемена. В этом и заключается главная функция и дар кризиса. Он разрушает прежнюю, ставшую слишком тесной, систему связей и отношений (как внутренних, так и внешних), чтобы на ее месте могла родиться более сложная, зрелая и дифференцированная личностная структура. Под дифференцированной структурой психологи понимают способность личности к внутренней «тонкой настройке» и упорядоченной сложности. Если психика ребенка или незрелого человека часто напоминает монолит, где эмоции, мысли и желания слиты в один неразличимый клубок, то дифференцированная личность устроена иначе. В ней разные части души отделены друг от друга, осознаны и находятся на своих местах. Это состояние внутренней ясности, когда человек способен отделить свои подлинные желания от ожиданий окружающих, свои мысли — от сиюминутных эмоций, а свою личность — от социальной роли. Кризис разрушает старую, простую форму, чтобы мы могли собрать себя заново, но уже более сложно, объемно и многогранно
С точки зрения психологии внутренние конфликты — это не зло, а та самая движущая сила, которая толкает нас по главному жизненному пути: пути к себе, к обретению собственной целостности.
Кризис служит своего рода механизмом равновесия. Он возникает как мощное внутреннее напряжение, когда в нашей жизни становится слишком много того, что нужно нашей социальной «маске» (роли успешного профессионала, идеальной матери, ответственного сына), и слишком мало того, что нужно нашей душе (творчеству, тишине, подлинным эмоциям, интуиции). Кризис — это, по сути, призыв души: «Пришло время стать больше, чем ты есть сейчас».
Например, человек, который всю жизнь подавлял в себе творческое начало и эмоции ради рациональной карьеры, может в кризисе внезапно испытать сильнейшее выгорание, депрессию или неожиданно для всех увлечься живописью. Это не причуда. Это отчаянная попытка психики компенсировать односторонность и интегрировать, вернуть себе подавленную, но жизненно важную часть.
Многие кризисы взрослой жизни (особенно кризис 40-45 лет) носят экзистенциальный характер. Они обнажают фундаментальные вопросы, от которых мы успешно бегали в стабильные периоды, маскируя их рутиной и суетой. Появляется вдруг вопрос смысла: «Зачем я живу?» Человек начинается задумываться и о свободе: «Действительно ли я сам выбираю свою жизнь, или она со мной “случается”?» И наконец, беспокоится о вопросах одиночества и смерти: «Что будет, когда меня не станет? Что останется после меня?»
Кризис срывает эти маски, принуждая нас встретиться с бессознательными страхами и необходимостью найти новый, более глубокий смысл существования. Этот процесс, безусловно, болезнен, но он является единственным путем к подлинной мудрости и целостности в зрелые годы.
Таблица возрастных кризисов
Разные психологические школы предлагают свои «карты» развития человека. Одной из самых удачных считается теория психосоциального развития Эрика Эриксона (1902‒1994). Эриксон расширил психоанализ, перенеся акцент с биологических инстинктов на психосоциальный аспект — на то, как наше «я» взаимодействует с миром и людьми. И главное — Эриксон был одним из первых, кто убедительно показал: развитие не заканчивается в юности, а охватывает весь жизненный цикл человека, от рождения до глубокой старости.
Эриксон выделил восемь стадий. На каждой из них перед личностью стоит главная задача — разрешить свойственный этому возрасту внутренний конфликт. От того, как мы его разрешим — какой из двух полюсов (например, доверие или недоверие) «перевесит» — зависит то, с каким багажом мы подойдем к следующему этапу. Эту таблицу стоит воспринимать не как строгий диагноз, а скорее как карту, помогающую сориентироваться на жизненном пути.
Младенчество (0‒1,5 года): доверие vs. недоверие
Формируется отношение к миру: можно ли ему доверять? Если потребности ребенка удовлетворяются, рождается базовое доверие — чувство безопасности и надежды. Если уход недостаточен или непредсказуем, формируется базовое недоверие.
Раннее детство (1,5‒3 года): автономия vs. стыд и сомнение
Это известный «кризис 3-х лет». Ребенок учится контролировать тело, и у него просыпается воля («Я сам!»). Задача родителей — найти баланс между поддержкой этой автономии и разумными границами. Чрезмерный контроль и критика рождают стыд и сомнение в своих силах. В случае успешного прохождения кризиса ребенок научается контролировать себя и свои импульсы, не теряя при этом чувства собственного достоинства. Он обретает важное новообразование — волю. Это проявляется не только в умении самому одеться или пользоваться горшком, но и в глубинном ощущении: «Я могу выбирать, я могу действовать, и я могу сдерживать себя». Именно здесь закладывается фундамент здоровой независимости и уверенности в том, что ты способен справляться с жизненными вызовами, а не прятаться от них в чувстве стыда.
Игровой возраст (3‒5 лет): инициатива vs. вина
Ребенок активно осваивает мир через игру и фантазию. Возникает инициатива — стремление ставить цели, конкурировать. Если взрослые воспринимают это как «неуместное» или плохое поведение, у ребенка рождается вина, подавляющая его творческую энергию.
Школьный возраст (6‒12 лет): трудолюбие vs. неполноценность
Переход от игры к систематическому обучению и труду. Ребенок учится компетентности и добивается признания через результат. Если он постоянно сталкивается с неудачами и критикой, формируется стойкое чувство неполноценности.
Юность (12‒20 лет): идентичность vs. смешение ролей
Это самый острый кризис первой половины жизни. Главная задача — ответить на вопрос «кто я?» и собрать все свои роли (ребенок, друг, ученик) в цельное ощущение себя. Если это не удается, возникает смешение ролей и мучительная неопределенность.
Ранняя зрелость (20‒40 лет): близость vs. изоляция
Имея «себя» (идентичность), человек готов к созданию глубоких, интимных отношений (дружба, партнерство, семья). Это требует способности к самоотдаче. Неспособность к этому ведет к изоляции и сосредоточенности на себе.
Стоит отметить, что современные реалии, вероятно, сдвинули этот этап: он часто длится дольше, чем до 40 лет, как считалось ранее.
Средняя зрелость (40‒65 лет): продуктивность (генеративность) vs. застой
Тот самый «кризис середины жизни». Задача — продуктивность: забота о следующем поколении, вклад в общество, творческое наследие. Человек должен почувствовать, что его жизнь имеет значение. Отсутствие этого ведет к застою — погружению в себя, скуке и эгоизму.
Поздняя зрелость (от 65 лет): целостность vs. отчаяние
Кризис старости. Происходит ретроспективная оценка прожитой жизни. Если человек, оглядываясь назад, чувствует, что его жизнь была целостной, наполненной смыслом, а ошибки были хоть и неизбежны, но необходимы, — формируется мудрость. Если жизнь видится как цепь упущенных возможностей, возникает отчаяние и страх смерти.
Важно понимать, что жизнь нелинейна. Если задача на каком-то этапе не была решена (например, не сформировалось базовое доверие), жизнь обязательно вернет нас к ней. Кризис во взрослом возрасте — это не только новый кризис, но и второй шанс на прохождение предыдущих ключевых задач развития. Например, кризис «близости» в 30 лет может быть невозможно пройти, не вернувшись к нерешенным задачам «доверия» из младенчества. Но теперь у вас есть ресурсы взрослого человека, чтобы переписать этот сценарий.
Проблемы возрастных кризисов в психологии
Как уже было отмечено, возрастной кризис — это высокое психическое напряжение между старой, привычной структурой личности и требованием души к качественному росту. Проблемы возникают не из-за самого кризиса, а из-за нашей неспособности или отказа принять этот вызов.
Прирастание к «маске»
Самая частая причина неправильного, болезненного прохождения кризиса — это негибкость (ригидность), которая проявляется в двух направлениях. Во-первых, это цепляние за «маску» (персону). Персона — это та социальная роль, которую мы играем в обществе (успешный менеджер, идеальная мать). Если человек потратил всю первую половину жизни на совершенствование этой роли, он панически боится ее потерять.
Кризис середины жизни требует отбросить эту узкую роль и увидеть себя шире. Но желание «сохранить лицо» и избежать осуждения заставляет нас мертвой хваткой цепляться за «маску», блокируя необходимый поток изменений.
Идентификация с одной из социальных ролей
Вторая причина болезненного проживания кризиса — идентификация себя с ролью. Это еще глубже. Мы не просто носим «маску», мы начинаем верить, что мы и есть эта «маска». «Я — это моя работа», «Я — это мой статус». Из-за этого столкновение со своими слабостями, теневыми сторонами или подавленными желаниями, которые кризис выносит на поверхность, воспринимается не как возможность интеграции и роста, а как угроза тотального разрушения.
Кризис всегда подсвечивает то, что было вытеснено или подавлено в бессознательное. Причем там могут содержаться не только «плохие» качества (злость, зависть, слабость), но и нереализованные позитивные — творческий потенциал, страсть, интуиция.
Сопротивление кризису
Что происходит, когда мы отказываемся от этого «призыва» к росту? Энергия, предназначенная для трансформации, блокируется и начинает разрушать нас изнутри. Проявления этого «заблокированного» кризиса могут быть разными.
Одно из самых частых — это регрессия, когда человек бессознательно возвращается к детским, зависимым моделям поведения. Так, человек, не сумевший разрешить кризис 40 лет, может начать вести себя как подросток: безрассудные траты, беспорядочные связи, импульсивные решения. Это отчаянная попытка «дожить» нереализованную юность.
Однако могут быть и более опасные проявления непрожитого кризиса. На уровне тела он может возникнуть в форме заболевания, так называемой психосоматики. Конфликт переводится из психики в тело. Панические атаки, мигрени, проблемы с пищеварением, аутоиммунные заболевания — тело кричит о том, о чем молчит душа, лишь бы не вступать в диалог с собой настоящим.
На уровне психики непрожитый кризис может перерасти в депрессию. В контексте возрастных кризисов депрессия — это не просто плохое настроение, это смысловой вакуум. Старые ценности (например, деньги, статус) больше не наполняют, а новые (например, духовность, творчество) еще не обретены. Психическая энергия, раньше шедшая на внешние достижения, теперь заблокирована и направлена на саморазрушение.
В больше степени, чем ранее, может появиться тревога не всегда адекватная ситуации. Если депрессия — это заблокированная энергия, то тревога — это безуспешная попытка ее высвободить. Психика постоянно находится в ожидании катастрофы, часто это связано с нерешенными задачами базового доверия. Возможны панические атаки: это взрыв бессознательного страха, который не может быть осмыслен. Часто это искаженная попытка выразить подавленный гнев или инициативу, которые были запрещены еще в детстве.
Есть и еще одна, внешняя, проблема. Успешное прохождение кризиса требует поддержки. Если человек находится в среде, которая не признает его потребность в изменении (например, семья настаивает на сохранении старой, удобной для них роли), кризис может быть «сдавлен». Человека начинают обвинять, убеждать, что с ним что-то не так, что он болен или сошел с ума. Он оказывается в ситуации войны на два фронта: с внутренним конфликтом и с внешним сопротивлением.
Подготовила Алиса Никитина
➡️ Если статья была для Вас полезна, поставьте реакцию ❤️ Подпишитесь на «Что-то личное», чтобы не пропустить новые статьи!