— Где они, Марина? Я спрашиваю, где деньги?
Марина даже не обернулась.
Она продолжала сосредоточенно разглядывать свои ногти, покрытые явно свежим лаком.
На кухонном столе лежал её двенадцатый айфон с трещиной через весь экран, рядом — открытая пачка чипсов.
Золовка порядок даже в гостях никогда не соблюдала.
— Лен, ты чего визжишь? Какие деньги? — Марина лениво зевнула, прикрыв рот ладонью. — Если ты про те три сотни, что я брала на такси в четверг, то Игнат сказал, что это не к спеху.
Лена почувствовала, как внутри всё начинает мелко дрожать.
— Ты прекрасно знаешь, про какие.
В тумбочке, в спальне. В конверте было тридцать тысяч, пятью бумажками по пять и пятью — по тысяче. Я отложила их на зубы. На коронку, Марина!
Марина наконец подняла глаза. В них не было ни капли стыда — только раздражение, как у человека, которого отвлекли от важного дела д...рацким вопросом.
— Слушай, ну началось… — она отодвинула кружку. — Я их не трогала. Может, твой Игнаша взял? На бензин там или на запчасти.
Что ты сразу на меня-то кидаешься? Чуть что — «Марина виновата».
— Игнат не берет деньги без спроса. Никогда. И он знает, что это на врача.
Всё началось три недели назад.
— Ленусь, ну на пару недель всего! У неё там с арендой проблемы, хозяин — г...д просто, вышвырнул ее из квартиры, — Игнат тер шею, глядя куда-то в район плинтуса.
Он всегда так делал, когда ему было неловко. Лена тогда пожалела его. И Марину пожалела.
Родная сестра мужа всё-таки, тридцать лет человеку, а за спиной — ни работы, ни жилья, только вечные долги.
Первые три дня были терпимыми.
Марина сидела в своей комнате, заказывала доставку еды и в «местах общего пользования» появлялась редко.
А потом пообвыкла и как-то резко обнаглела.
Ленина любимая сыворотка для лица за пять тысяч внезапно закончилась за неделю.
— Ой, а я думала, это дешевый крем, — хлопала ресницами Марина.
Потом исчезли новые колготки из упаковки, потом из холодильнике начали пропадать продукты.
Лену, естественно, это не устраивало — она несколько раз пыталась говорить с мужем.
— Игнат, это ненормально. Она взрослая б...ба. Почему она ест мой йогурт и не моет за собой посуду?
— Лен, она в депрессии. Потерпи чуть-чуть!
Она сейчас работу найдет и съедет. На вакансии откликается, я видел.
Лена разозлилась.
Она тоже видела, как золовка два раза за несколько дней открыла сайт с вакансиями и, пробежав глазами по страничке, громко возмутилась — оказывается, менеджерам платят сущие копейки. Всего-то сорок тысяч!
***
Лена вчера набрела на аккаунт Марины совершенно случайно. И сразу поняла, что золовке есть, что от нее скрывать.
Она увидела фото из примерочной: новая куртка, кожаные брюки и коробка из дорогого магазина косметики.
Золовка даже подписала фотографию:
«Люблю себя побаловать!»
Сердце Лены тогда пропустило у...дар. Она знала, что у Марины на карте было минус двести рублей — она сама видела баланс утром, когда та просила одолжить ей пятьсот рублей.
— Вот, видишь? Не вру я! Вообще денег не осталось!
Порывшись в чужих фотографиях, Лена сделала единственно верный вывод — золовка где-то нашла деньги на тряпки. Из дома она толком не выходит, у Игната их тоже нет.
Значит…
Лена рванула в спальню. Рука привычно нырнула в ящик тумбочки, под стопку полотенец. Конверт был на месте.
Лена выдохнула, достала его, открыла и чуть в обморок не упала — денег там не было.
***
Лена была намерена из золовки вытрясти душу за эти деньги:
— Марина, я все равно правду узнаю! Куртка, косметика на какие шиши куплены?
Марина поджала губы. Она взяла телефон и начала быстро водить пальцем по экрану.
— Поклонник скинул. Имею я право на личную жизнь? Или я должна возле вас безвылазно сидеть?!
— Поклонник? — Лена усмехнулась. — Тот самый, который не может тебе даже на такси скинуть? Покажи перевод!
— С какой радости я должна тебе что-то показывать? — Марина вскочила. — Ты вообще себя слышишь?
Ты меня в воровстве обвиняешь! Меня, родственницу свою?!
Игнат придет — я ему всё расскажу. Как ты меня гн...обишь тут, как в вещах моих роешься!
— Я не роюсь в твоих вещах, я ищу свои деньги! — разозлилась Лена. — Тридцать тысяч, Марина!
Ты знаешь, сколько сил я положила, чтобы их заработать?!
Ты их сперла и спустила на тряпки?!
Марина не успела ответить на вопрос невестки — вернулся с работы Игнат.
Разувшись, он громко спросил:
— О, привет всем. Чего так орем? На первом этаже слышно.
Марина мгновенно преобразилась. Глаза наполнились слезами, плечи опустились.
— Игнаша… — всхлипнула она. — Игнат, скажи ей… Она меня воровкой называет. Говорит, что я деньги ее стащила...
Я больше не могу здесь находиться, она меня изводит…
Игнат замер в дверях кухни.
Его взгляд заметался между плачущей сестрой и бледной, разъяренной женой.
— Лен, ну ты чего? Опять что-то не поделили?
— Твоя сестра сперла у нас тридцать тысяч — те, что я на стоматолога отложила. И купила себе на них тряпки.
Да она в аккаунт фотографий нагрузила кучу из примерочной!
— Игнат, я не брала! — Марина зарыдала в голос. — Это Артем подарил, мой бывший, он извиниться хотел…
Ленка меня просто терпеть не может, вот и обвиняет во всех грехах!
— Так, тихо! — Игнат поднял руки. — Лен, ты уверена?
Может, ты их переложила? Или… ну, потратила на что-то и забыла?
Лена опешила.
— Игнат, ты сейчас серьезно? Ты что бред городишь?
— Я просто говорю, что надо разобраться, — Игнат прошел к холодильнику, достал бутылку воды. — Марина, если ты брала — просто скажи.
Мы что-нибудь придумаем. Вернешь с первой зарплаты.
— Я не брала. — отчеканила Марина. — Всё, я ухожу! Видеть вас не могу!
Она выбежала из кухни, и через минуту из глубины квартиры донеслось яростное хлопанье дверцами шкафа.
— Довольна? — тихо спросил Игнат. — Теперь она на ночь глядя на улицу пойдет. У неё же нет никого, кроме нас…
— У неё есть мои тридцать тысяч, — отрезала Лена. — Она не пропадет.
— Лен, это просто деньги. Бумага! Зачем так давить? Даже если взяла — она же родная. Неужели отношения стоят дороже этого конверта?
Лена опешила во второй раз.
— Дело не в деньгах! Дело в том, что когда у меня вырывают кусок мяса изо рта, ты стоишь рядом и спрашиваешь, не слишком ли громко я по этому поводу кричу! Ты покрываешь воровство!
Она вышла из кухни, прошла в спальню. Марина металась по комнате, запихивая вещи в спортивную сумку.
— По..давись своими деньгами! — выплюнула золовка, не оборачиваясь. — Жм...тяра.
Как ты вообще с ней живешь, Игнаша? Она же за копейку у..да...вится!
Лена молча стояла в дверях.
— Сумку открой, — тихо сказала она.
— Чего? — Марина замерла.
— Открой сумку. Я хочу видеть, что ты уносишь.
— Да ты… Ты совсем с катушек съехала? Игнат! Она меня обыскивает!
Игнат появился в коридоре.
— Лен, это уже перебор! Пусть уходит.
— Открывай, Марин. По-хорошему. Или я сейчас вызываю полицию и мы вместе поищем чеки на твои покупки.
Марина побледнела. Она знала, что Лена не шутит.
— Д...ра… — прошипела Марина.
Лена вытряхнула содержимое сумки на кровать. Выпали вещи, та самая коробка с косметикой и кошелек.
Марина к нему потянулась, но Лена ее опередила.
Из кошелька, под истеричные вопли золовки, она достала деньги.
— Ну, я так и думала. Сколько у нас тут… Пять, две, тысяча, еще одна… Двенадцать тысяч.
Откуда у тебя деньги взялись, безработная ты наша?
Игнат остолбенел:
— Марин… — прошептал он. — Ты же сказала… ты же клялась.
— Да потому что у вас не допросишься! — взвыла Марина. — Вы живете тут, жируете, ремонт вон какой бахнули.
У вас всё есть! А мне даже на улицу выйти не в чем!
Что тебе, Лена, жалко этих тридцати кусков?
Ты их за неделю заработаешь. А мне жить надо! Сейчас!
Она схватила сумку, побросала туда вещи, вырвала деньги из рук Лены и, толкнув Игната плечом, вылетела в прихожую.
— Не..на..вижу вас! Обоих! Нищеброды ...ные!
Золовка умелась, а Лена так и осталась стоять, прислонившись к косяку.
Муж подошел к ней, попытался положить руку ей на плечо, но Лена мягко отстранилась.
— Лен… Ты же видишь — она не в себе. Давай я… я тебе завтра же их возмещу. Сниму с кредитки, хочешь?
Лена посмотрела на него и скривилась:
— С какой кредитки, Игнат? С той, которую мы полгода закрыть не можем?
— Ну, я что-нибудь придумаю…
Лена развернулась и пошла на кухню.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она, не оборачиваясь. — Я ведь не из-за денег так взбесилась.
Тридцать тысяч — это досадно, но не сме..ртельно.
Я взбесилась, потому что поняла: в этом доме я — единственный взрослый. А вы с сестрой — два ребенка.
Только она — капризный и вороватый, а ты — тихий и на все согласный. И я больше не хочу быть вашей нянькой.
— Ты преувеличиваешь, — глухо сказал Игнат из коридора. — Пойдем спать, а? утро вечера мудренее, Лен…
Лена мотнула головой.
— Завтра я иду к врачу, — сказала она. — А потом я поеду к маме. На пару дней.
Игнат махнул рукой и ушел в спальню. Решил, что жена перебесится.
***
У мамы было хорошо и спокойно. Впервые за долгое время Лена спала на выглаженных простынях, которые пахли лавандой, а не чужими дешёвыми духами.
В холодильнике всё лежало на своих местах. И никто не брал её вещи, не хлопал дверями и не требовал «понять и простить».
На третий день позвонил Игнат.
— Лен, ну ты как? Остыла? Я тут прибрался немного... И это… Маринке звонил. отругал ее как следует!
Она сейчас у подруги, ей там плохо, рыдает постоянно. Но она обещала, что как только устроится на работу, сразу всё до копейки отдаст. Даже с процентами!
— Игнат, я подаю на развод, — спокойно перебила она.
— Из-за тридцати тысяч? — возмутился муж. — Лен, ты серьезно? Мы пять лет вместе. Неужели деньги тебе дороже семьи?
— Нет, Игнат. Это тебе деньги оказались дороже меня! Ты позволил своей сестре обворовать меня, а потом еще и упрекнул в том, что я посмела это заметить!
— Да п...шла ты! — сорвался Игнат. — Правильно Маринка говорила — ты сухая, расчетливая сте...ва! Ищи другого д...рака себе, который твои выходки терпеть будет!
Он бросил трубку. Лена посмотрела на экран телефона и подумала, что произошло все как-то слишком легко.
Ничего не екнуло, наоборот, стало так легко, будто она наконец-то сняла тесную, давящую обувь.
***
Разводились нудно.
Игнат довольно быстро оценил прелести холостяцкой жизни, и приложил все усилия, чтобы жену вернуть.
Лена, в принципе, как жена его полностью устраивала, и даже жадность ее он готов был терпеть, лишь бы самому самого себя не обслуживать.
Но Лена на примирение не пошла.
Квартиру, купленную в браке, продали и деньги поделили. Лена сделала все, чтобы с бывшим больше никогда не встречаться.