— Ларис! Ты скоро доделаешь обед? После пляжа есть хочется — сил нет! — голос двоюродной сестры Иры, визгливый и требовательный, перекрыл даже шум работающего на полную мощность кондиционера.
Лариса Петровна вздрогнула и чуть не выронила сковородку с шипящим маслом. По виску текла капля пота, спина ныла так, будто она разгружала вагоны, а не стояла у плиты в собственной квартире. На часах было два часа дня. Самое пекло. А на кухне, несмотря на работающую вытяжку, было жарко, как в аду.
— Осталось немного, Ирочка! Сейчас кабачки дожарю, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал гостеприимно, хотя внутри всё сжалось в тугой, дрожащий комок.
В коридоре что-то с грохотом упало. Послышался звон разбитого стекла и детский плач.
— Ну вот! — гаркнула Ира из гостиной. — Тёмка вазу разбил! Ларис, у тебя веник где? И вообще, зачем ты такие дорогие вазы на пол ставишь, если знаешь, что дети бегают?
Лариса выключила плиту, вытерла руки о передник и закрыла глаза. На секунду, всего на одну секунду, ей захотелось исчезнуть. Раствориться. Превратиться в морскую пену, на которую она так мечтала смотреть с этого самого балкона, но которую за последние две недели видела только мельком, вывешивая бесконечные полотенца, плавки и простыни.
***
Это была её мечта. Её личный рай. Три года назад, когда ей исполнилось пятьдесят пять, Лариса сделала то, что все вокруг называли безумием. Она продала дачу, доставшуюся от родителей, добавила все свои накопления, взяла небольшой кредит и купила «двушку» в Сочи. Не в самом центре, конечно, но с видом на море. С тем самым видом, от которого перехватывало дыхание. Она представляла, как будет сидеть по утрам с чашкой кофе, слушать крики чаек и писать мемуары, или просто вязать, глядя на бирюзовый горизонт. Она представляла тишину. Покой. Заслуженный отдых после тридцати лет работы главным бухгалтером.
Но реальность оказалась совсем другой.
Всё началось с невинного звонка двоюродной сестры Иры три года назад. «Ой, Ларчик, поздравляю! Ты теперь у нас "морячка"! Слушай, мы тут с мужем отпуск планируем, гостиницы такие дорогие, ужас просто. Можно мы к тебе на недельку? Мы тихонько, мешать не будем, с нас фрукты и вино!»
Лариса, добрая душа, не смогла отказать. Родня всё-таки. Ира приехала с мужем и двумя детьми. «Неделька» растянулась на две. «Тихонько» превратилось в круглосуточный бедлам. А обещанные фрукты и вино оказались двумя килограммами персиков и бутылкой дешевого полусладкого, которое они сами же и выпили в первый вечер.
А потом плотину прорвало.
Сарафанное радио сработало быстрее интернета. Внезапно о Ларисе Петровне вспомнили все. Троюродные племянники из Саратова, бывшие коллеги по бухгалтерии, одноклассница, которую она не видела с выпускного, соседи по старой квартире.
— Ларочка, мы билеты уже взяли! — радостно кричали в трубку. — Ты же дома? Ой, как здорово!
— Ларис, у нас у младшего диатез, врач сказал — только море. Спасай!
— Ларчик, мы проездом, всего на три дня. Ну не чужие же люди!
Лариса Петровна была женщиной старой закалки. Воспитание не позволяло ей сказать твердое «нет». Ей казалось, что отказывать — это грубо, негостеприимно, по-свински. «Человек к человеку должен относиться с душой», — учила её мама. И Лариса открывала двери.
Она превратилась в бесплатную горничную, повара и аниматора. Квартира, её уютное гнездышко, превратилась в проходной двор. Диван в гостиной продавили, на новых обоях появились пятна, в ванной постоянно был засор из-за песка, который гости ленились смывать на пляже. Коммунальные счета за воду и электричество в летние месяцы превышали её пенсию, но гости, широко улыбаясь, говорили: «Ну, мы же свои! Что нам, счетчики считать?» И никто, абсолютно никто не догадывался оставить хоть копейку «на хозяйство». Максимум — тортик к чаю, который сами же и съедали.
***
Сейчас, стоя посреди разгромленной гостиной и собирая осколки любимой вазы — той самой, синей, богемской, которую она купила себе на новоселье, — Лариса почувствовала, как внутри что-то надломилось.
Ира сидела на диване, уткнувшись в телефон, и даже не пошевелилась. Её сын Тёмка, шестилетний ураган, уже забыл о разбитой вазе и требовал мультики.
— Ир, — тихо сказала Лариса, выпрямляясь. В спине стрельнуло. — Может, ты поможешь?
— Ой, Ларчик, я так на солнце перегрелась, голова раскалывается, — лениво протянула сестра, не отрывая взгляда от экрана. — Ты же хозяйка, ты лучше знаешь, где у тебя совок. Кстати, а ужин скоро? Коля с рыбалки вернется голодный как волк.
«Ты же хозяйка».
Эти слова эхом отдались в голове. Хозяйка? Нет. Она не хозяйка. Она прислуга. Она удобный сервис. Бесплатное приложение к квадратным метрам у моря.
***
В тот вечер, когда Ира с семейством наконец улеглись спать (храп Коли сотрясал стены), Лариса вышла на балкон. Моря не было видно в темноте, только слышен был его тяжелый, ритмичный вздох. Она налила себе остатки вина, которое Коля не допил, и села в плетеное кресло.
В телефоне звякнуло уведомление. Сообщение в WhatsApp. От племянницы Наташи: «Тетя Лариса, приветик! Мы тут подумали, в августе у тебя свободно? Хотим с девочками приехать, девичник устроить. Нас пятеро будет, но мы неприхотливые, можем и на полу!»
Лариса смотрела на светящийся экран. Пятеро. На полу. В августе. А она хотела в августе заняться здоровьем, записаться на массаж, просто пожить для себя.
Слезы, горячие и обидные, покатились по щекам. Она вспомнила, как три года не была в отпуске. Точнее, она жила на курорте, но отдыхали здесь другие. Она вспомнила, как её просили посидеть с детьми, пока родители сходят в ресторан. Как просили «быстренько постирать» вещи. Как морщили носы, если суп был недосолен.
— Хватит, — прошептала она в темноту. — Хватит.
В голову закралась мысль, а если ей понадобиться приехать к ним в гости, встретят ли ее так же, как и она. Идея созрела мгновенно.
***
Утром она проводила Иру с семейством. Они уезжали недовольные: кондиционер шумел, море было грязное, а кабачки жирные. Даже спасибо не сказали, только чмокнули в щеку: «Ну, давай, Ларчик, не скучай тут без нас! На следующий год, может, опять выберемся».
Когда за ними захлопнулась дверь, Лариса Петровна не стала убираться. Она села за стол, взяла телефон и открыла список контактов.
В списке были все. Ира, Наташа, троюродный брат Сергей, бывшая коллега Светлана, подруга детства Марина... Все те, кто за эти три года успел пожить у неё, выпить её кофе, использовать её полотенца и потратить её нервы.
Она набрала один и тот же текст, меняя только имена и названия городов:
«Дорогая (имя)! Как дела? Слушай, у меня тут возникла необходимость приехать в (город) на пару дней по делам с документами. Отели сейчас такие дорогие, да и одной неуютно в чужом городе. Можно я у тебя остановлюсь на две ночки? Буду очень тихой, мешать не стану! Билеты хочу взять на следующие выходные. Жду ответа!»
Лариса нажала кнопку «Отправить» раз двадцать. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Она чувствовала себя шпионом, диверсантом, который закладывает бомбу под фундамент собственной социальной жизни. Но отступать было некуда.
Первый ответ пришел через пять минут. От племянницы Наташи, которая вчера просилась на девичник.
«Ой, тетя Лариса... Как жаль! Мы бы с радостью, честно! Но у нас сейчас ремонт, дома пыль, грязь, спать негде, сами на коробках живем. Ты же не хочешь дышать цементом? Может, в другой раз? Извини, правда!»
Лариса горько усмехнулась. Ремонт. Судя по фото в Инстаграме, ремонт они закончили полгода назад и хвастались новым итальянским диваном.
Следующим отозвался брат Сергей из Твери. Тот самый, который в прошлом году жил у неё месяц и сломал душевую кабину.
«Ларка, привет! Рад бы, но мы с женой как раз в эти даты уезжаем к теще на дачу, картошку копать. Ключи оставить не можем, сама понимаешь, сигнализация, все дела. Давай я тебе ссылку скину на хороший хостел? Там недорого и чисто».
Хостел. Недорого. Ларисе стало смешно. Значит, когда он жил у неё в квартире с видом на море — это было «по-родственному», а ей в Твери — хостел.
Сообщения сыпались одно за другим, как гнилые яблоки с дерева.
Бывшая коллега Светлана (две недели проживания прошлым летом): «Ларочка, у меня муж заболел. Грипп или что-то вирусное, боюсь тебя заразить. Врач сказал — полный карантин. Прости, дорогая, здоровье важнее!»
Подруга детства Марина (приезжала с тремя внуками): «Ой, у нас так тесно сейчас, сын с невесткой переехали временно. Нам самим повернуться негде. Лар, ну ты же богатая теперь, квартиру на юге купила, неужели на гостиницу денег нет?»
Вот оно. Истина. «Ты же богатая». «Ты же обязана».
Лариса читала эти сообщения, и с каждым новым отказом ей становилось... легче. Будто с плеч падал тяжелый, пыльный мешок. Иллюзии рушились, обнажая голый каркас реальности. Эти люди не любили её. Они не ценили её гостеприимство. Они любили бесплатное жилье у моря. Они любили халяву. А сама Лариса для них была просто удобной функцией, привратником у райских ворот.
Она не плакала. Наоборот, внутри рождалась холодная, злая решимость. Она словно прозрела.
***
К вечеру ответили почти все. Из двадцати человек девятнадцать нашли «уважительную» причину. Кто-то уезжал, кто-то болел, у кого-то был ремонт, у кого-то «тяжелый период в жизни».
Оставался один контакт. Галя. Галина Сергеевна. Скромная женщина, с которой они когда-то работали в одной конторе, еще в девяностых. Галя никогда не напрашивалась в гости. Она вообще звонила редко, только по праздникам, но всегда искренне. Она была единственной, кто ни разу не спросил: «Ну как там, море теплое? А места есть?».
Лариса отправила сообщение Гале последней, уже ни на что не надеясь. Просто для чистоты эксперимента. Она знала, что Галя живет в маленькой «двушке» в Подмосковье со старенькой мамой и двумя кошками. Уж ей-то точно некуда принимать гостей.
Ответ пришел не сразу. Прошел час. Лариса уже собиралась выключить телефон и пойти к морю, когда экран засветился.
«Ларочка! Господи, какая радость! Конечно приезжай! Мы с мамой потеснимся, я тебе диван в большой комнате постелю, он удобный. Мама как раз пирогов напечет, она тебя часто вспоминает. Только напиши, во сколько поезд, я тебя встречу, чтобы ты с сумками не таскалась. Ждем! Прямо праздник какой-то!»
Лариса перечитала сообщение. Потом еще раз. Буквы расплывались перед глазами.
«Потеснимся». «Встречу». «Радость».
Она сидела на кухне своей шикарной квартиры, где было три спальных места, кондиционер и вид на море, и плакала. Плакала от того, что среди толпы «близких» людей нашелся только один настоящий Человек. Человек, у которого не было ни лишних метров, ни лишних денег, но была душа размером с океан.
Галя не искала причин. Она искала возможность.
***
На следующий день Лариса Петровна встала рано. Впервые за три года она не побежала на рынок за свежим творогом для гостей, не стала драить плиту. Она сварила кофе — хороший, дорогой, который прятала в дальнем шкафчике, — и вышла на балкон.
Море было спокойным, лазурным, сверкающим. Оно приветствовало её.
Она взяла телефон. Зашла в групповые чаты «Родня» и «Девчонки». Написала одно общее сообщение:
«Дорогие мои. Спасибо вам всем за ответы. Ситуация изменилась, я никуда не еду. Но я сделала важные выводы. Больше гостей принимать не смогу, извините. Всем счастья».
Телефон тут же взорвался звонками. Звонила Ира, звонила Наташа. На экране высвечивались имена тех, кто вчера «болел» и «делал ремонт». Лариса спокойно нажала кнопку «Без звука». Потом заблокировала особо настойчивых.
Затем она набрала номер Гали.
— Галюнь, привет, — голос Ларисы дрожал, но это была счастливая дрожь.
— Ларочка! Ну что, взяла билеты? — голос Гали был теплым, родным.
— Нет, Галя. Я не приеду. Прости, что переполошила. Но у меня есть предложение получше. У тебя отпуск когда?
— Ой, у меня только в сентябре, думала дома ремонт доделать...
— Никаких ремонтов. Бери маму, сажайте кошек в переноски и приезжайте ко мне. Билеты я вам куплю.
— Лар, ты что? Это же дорого! И куда мы с мамой, она еле ходит...
— Галя, не спорь. Я вас встречу. У меня лифт, море рядом. Маме полезно воздухом подышать. А тебе полезно просто полежать и ничего не делать. Я вас жду. И отказы не принимаются.
...
Прошел месяц. Сентябрь в Сочи был бархатным, нежным, как поцелуй ребенка.
На балконе сидели две женщины. На столе стоял заварочный чайник с душистыми травами и тарелка с домашним пирогом, который испекла Галина мама. Старушка дремала в кресле в комнате, под мерный шум прибоя.
— Знаешь, Лар, — тихо сказала Галя, глядя на закат. — Я никогда не думала, что увижу такую красоту. Спасибо тебе.
Лариса улыбнулась. Она выглядела отдохнувшей и помолодевшей. Исчезла суетливость, разгладилась скорбная складка между бровей.
— Это тебе спасибо, Галя, — ответила она, накрывая ладонь подруги своей рукой. — Ты вернула мне нечто большее, чем просто веру в людей. Ты вернула мне мой дом.
Телефон Ларисы лежал на столе экраном вниз. Он больше не разрывался от требований и просьб. Те, кто не прошел проверку, отсеялись сами собой, обиженные её «жадностью» и «странным поведением». В их глазах она стала стервой. Плохой родственницей. Эгоисткой.
Но Лариса знала: иногда здоровый эгоизм — это единственная возможность сохранить себя.
Внизу, на набережной, играла музыка. Кто-то смеялся. Волны лениво накатывали на гальку, смывая следы чужих ног, оставляя берег чистым и обновленным. Лариса сделала глоток чая и вдохнула полной грудью соленый воздух. Теперь это было действительно её море. И рядом был тот, с кем хотелось его разделить.
Жизнь, как и море, умеет самоочищаться. Главное — не мешать шторму унести всё лишнее.