— Мама продала свою квартиру и переезжает к нам! Деньги она положила на вклад, а жить будет в детской! — заявил муж, даже не спросив меня.
Я застыла с половником в руке. Суп на плите весело булькал, но мне стало не до готовки.
— Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
Игорь, мой благоверный, сидел за кухонным столом и с аппетитом уплетал котлету. Он даже не поднял на меня глаза.
— Я говорю, мама продала свою двушку в Рязани. Деньги положила под проценты, на старость. А сама к нам едет. Завтра поезд встречаем. Комнату Тёмки освободи, он с нами пока поспит, или в зале на диване.
— В смысле "освободи"? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Тёмке двенадцать лет! Ему уроки делать надо, у него там компьютер, личное пространство! Куда мы его денем? На голову себе посадим?
— Не утрируй, Лен, — поморщился Игорь. — В тесноте, да не в обиде. Мама старая, ей уход нужен. И вообще, это моя мать! Я обязан ей помочь.
— Помочь? — я положила половник на стол. — Помочь — это продукты привезти или лекарства купить. А поселить человека в "двушку", где и так не развернуться, — это не помощь, это маразм! И почему она продала квартиру? У нее же там ремонт был, соседи хорошие!
— Захотела и продала! — рявкнул муж. — Деньги на вкладе — это ее подушка безопасности. А жить она будет с сыном. Это нормально! Все так живут!
***
Я смотрела на него и не узнавала. Мы женаты пятнадцать лет. Эту квартиру купили в ипотеку, которую я, кстати, закрыла досрочно своими премиями. Игорь всегда работал "для души" — то водителем, то охранником, зарплата копеечная. Я тянула бюджет, ребенка, быт. И вот благодарность.
Свекровь, Галина Петровна, женщина властная и хитрая. Она всегда считала, что я "не пара" ее сыночку. Приезжала раз в год, критиковала мою стряпню, проверяла пыль на шкафах. И теперь она будет жить с нами? В комнате моего сына?
— Игорь, — сказала я ледяным тоном. — Этого не будет. Квартира моя. Я собственник. Ты здесь только прописан. И я не давала согласия на вселение твоей мамы.
— Ах, твоя?! — он вскочил, опрокинув стул. — А я кто? Приживалка? Мы семья! И моя мама — часть семьи! Если ты ее не пустишь, я... я уйду!
— Уходи, — спокойно ответила я. — И маму с собой забирай. Снимите квартиру на ее проценты.
— Ты меркантильная стерва! — заорал он. — Ей деньги на лечение нужны! На старость! А ты хочешь их отобрать?!
— Я ничего не хочу. Я хочу жить спокойно в своем доме. Своем, Игорь. Который я купила и обустроила.
Он выбежал из кухни, хлопнув дверью.
Вечером я услышала, как он разговаривает по телефону.
— Да, мам, все нормально. Ленка поворчит и успокоится. Приезжай. Я встречу.
Он решил, что я пошутила. Что прогнусь, как всегда.
На следующий день я взяла отгул. Собрала вещи Игоря. Не все, конечно, самое необходимое — трусы, носки, рубашки. Сложила в два больших чемодана.
Вызвала мастера по замкам.
Пока Игорь был на работе, а Тёмка в школе, мастер сменил личинку.
В пять вечера приехал Игорь. С мамой. И с кучей сумок.
Я видела в глазок, как они выгружаются из такси. Галина Петровна в новой шубе (интересно, на какие деньги?), командует грузчиками.
Они поднялись на этаж. Игорь вставил ключ. Не поворачивается.
Он дергал ручку, звонил в звонок.
Я открыла.
— Привет, — сказала я, стоя в дверях.
— Ленка, ты че, замок сменила? — опешил муж. — Мама приехала! Пропускай!
Галина Петровна попыталась протиснуться мимо меня с чемоданом.
— Стоп, — я выставила руку. — Никто никуда не проходит.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула свекровь. — Я устала с дороги! Пусти!
— Игорь, — я выставила его чемоданы на лестничную площадку. — Это твои вещи. Забирай. И маму забирай.
— Ты... Ты выгоняешь мужа?! — он побледнел. — При матери?!
— Я выгоняю наглеца, который решил распоряжаться моим домом за моей спиной. И его маму, которая продала свое жилье, чтобы сесть мне на шею.
— Да как ты смеешь! — закричала Галина Петровна. — Это квартира моего сына! Мы судиться будем!
— Судитесь. Документы на квартиру на мое имя. Куплена в браке, но на деньги от продажи бабушкиной квартиры (я оформила все грамотно, спасибо юристу). Доказать, что ты вкладывался, Игорь, ты не сможешь. Твоей зарплаты хватало только на бензин.
Соседи начали выглядывать из дверей. Стало стыдно, но я держалась.
— Лена, не дури! — взмолился Игорь. — Куда мы пойдем? У нас денег нет на съем!
— У мамы есть. На вкладе. Вот пусть снимает. Или купит себе однушку. В Рязани.
Я захлопнула дверь.
Щелкнул новый замок.
Слышала, как они еще долго орали в подъезде, проклинали меня. Потом ушли.
Вечером мы с сыном пили чай.
— Мам, а папа где? — спросил Тёмка.
— Папа уехал с бабушкой. Они будут жить отдельно.
— А моя комната?
— Твоя комната останется твоей. Навсегда.
Я налила себе вина.
В квартире было тихо. Спокойно.
Я знала, что поступила жестоко. Но справедливо.
Потому что нельзя позволять садиться себе на шею. Даже если это "святая" свекровь и "любимый" муж.
А вы бы пустили свекровь жить в детскую, если бы она продала свою квартиру ради "вклада"? Или мой дом — моя крепость? Пишите в комментариях!