— Пап, ты чего такой грустный? — дочка Маша потянула Сергея за рукав.
Он вздрогнул, оторвавшись от бумаг. Девочка стояла рядом с его креслом, обнимая любимого плюшевого зайца. Сергей поспешно улыбнулся:
— Да так, устал немного. Иди спать, уже поздно.
— Ты всегда устаёшь, — обиженно надула губы Маша. — И всё время грустишь.
Из коридора донёсся голос Алёны:
— Машенька, давай быстрее! Завтра в школу рано вставать.
Дочь послушно потопала к двери, но на пороге обернулась:
— Пап, а ты маму любишь?
Сергей замер. Вопрос повис в воздухе тяжёлым грузом.
— Конечно, солнышко. Иди уже.
Когда дверь закрылась, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. "Конечно"... А так ли это на самом деле?
*
Двенадцать лет назад всё было иначе. Сергей помнил, как встретил Алёну на выпускном вечере университета. Она смеялась над шутками друзей, и её смех казался ему самым красивым на свете. Они танцевали до утра, а потом он провожал её домой пешком через весь город, боясь упустить хоть минуту.
Предложение он сделал спустя год. Алёна расплакалась от счастья, а он чувствовал себя героем. Свадьба, квартира в ипотеку, рождение Димы, потом Маши... Жизнь неслась вперёд, как товарный поезд по рельсам.
И вот теперь Сергею сорок два. Он сидит в кресле в собственной квартире, которую они с Алёной выплачивали десять лет, и понимает: пустота внутри него стала такой огромной, что грозит поглотить всё остальное.
Когда это началось? Год назад? Два? Может, ещё раньше, просто он не замечал, занятый работой и бытовыми проблемами?
Сергей попытался вспомнить последний раз, когда ему по-настоящему хотелось обнять жену. Не из-за приличия, не потому что "так надо", а просто потому, что хочется. Воспоминание не приходило.
— Сереж, хочешь чай? — в комнату заглянула Алёна.
Она была в домашнем халате, волосы собраны в хвост. Простая, обычная. Такая знакомая, что от этой знакомости становилось тошно.
— Спасибо, не надо. Я скоро сам чего-нибудь сделаю.
— Ну хорошо, — она не двинулась с места, словно ждала чего-то ещё.
Сергей молчал, уткнувшись в документы.
— Серёж...
— Что? — он даже не поднял головы.
— Ничего, — в её голосе прозвучала обида. — Спокойной ночи.
Когда дверь закрылась, Сергей швырнул ручку на стол. Да что же это такое! Он не мог даже просто поговорить с женой, не чувствуя раздражения. А ведь она ничего не делала плохого. Наоборот, старалась, заботилась, любила.
Вот в этом-то и была вся проблема. Алёна любила. Сильно, искренне, преданно. А он... ничего не чувствовал. Словно внутри выключили свет, и теперь там только темнота.
*
Утром Сергей встал раньше всех. Сидя на кухне с кофе, он смотрел в окно на серое небо октября. Скоро зима, холод, слякоть. Ещё один год почти прошёл — в той же рутине, в том же доме, с той же женщиной рядом.
— Доброе утро! — Алёна влетела на кухню в своей обычной энергичной манере. — Я детям завтрак готовлю, тебе тоже сделать?
— Я сам.
— Ладно. Слушай, я хотела сказать — может, на выходных куда-нибудь съездим? Все вместе? Дети давно просили в аквапарк.
— Не знаю. У меня работы много.
— Серёж, — Алёна присела напротив, — у тебя всегда работы много. Но мы семья. Нам нужно проводить время вместе.
Он посмотрел на неё. В её глазах читалась надежда вперемешку с тревогой. Она чувствовала, что что-то не так. Давно чувствовала, судя по всему.
— Хорошо, — сдался он. — Съездим.
Алёна просияла, и это только усилило его внутреннее напряжение. Как же тяжело притворяться, когда рядом человек, который тебя знает наизусть.
*
Настоящий разговор случился поздним вечером в субботу. Дети спали, и Алёна зашла в гостиную, где Сергей смотрел телевизор, не видя экрана.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — начала она тихо.
Сергей выключил телевизор и повернулся к ней. Алёна села в кресло напротив, сложив руки на коленях.
— Я знаю, — продолжила она, и голос её дрожал. — Я знаю, что ты давно уже не тот. Что тебе со мной плохо.
Сергей хотел возразить, но она подняла руку:
— Нет, дай мне договорить. Я вижу это каждый день. Как ты сторонишься меня. Как избегаешь разговоров. Как приходишь домой и сразу прячешься за компьютером или бумагами. Я не слепая.
Он молчал, не зная, что сказать.
— И знаешь, что самое страшное? — глаза Алёны заблестели от слёз. — Я не понимаю, что случилось. Я не изменилась. Я та же самая женщина, которую ты когда-то любил. Что произошло? Что я сделала не так?
— Ты ничего не сделала, — выдавил Сергей. — Дело не в тебе.
— Тогда в чём?
Он встал и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной. Нужно было сказать правду, но как? Как объяснить то, что сам не понимаешь?
— Я просто... перестал чувствовать. Не знаю, когда это началось. Но однажды проснулся и понял, что внутри пустота. И каждый день эта пустота становится всё больше.
Алёна всхлипнула, но он продолжил:
— Ты хороший человек. Прекрасная мать. Заботливая жена. Ты делаешь всё правильно. Но мне от этого не легче. Наоборот, становится ещё тяжелее, потому что я чувствую себя виноватым.
— Значит, ты хочешь уйти? — голос её был ледяным от отчаяния.
Сергей обернулся. Алёна сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться.
— Не знаю, — честно признался он. — Думал об этом. Много раз. Но дети... И всё, что мы вместе создали...
— Дети, — повторила она горько. — Значит, ты остаёшься только из-за них?
— А разве это плохая причина?
Алёна резко встала.
— Плохая! Потому что дети чувствуют! Думаешь, они не видят, что ты несчастлив? Маша вчера спрашивала, почему ты больше не улыбаешься. А Дима боится тебе лишний раз подойти, потому что ты всегда раздражённый!
Её слова били точно в цель. Сергей прекрасно знал, что дети всё замечают, но предпочитал об этом не думать.
— Что ты предлагаешь? — устало спросил он.
— Не знаю! — она всплеснула руками. — Может, нам нужно к психологу? Или просто попробовать поговорить друг с другом, как раньше?
— Это не поможет.
— Откуда ты знаешь, если не пробовал?!
Он не ответил. Алёна подошла ближе, и он увидел слёзы на её лице.
— Серёж, я люблю тебя. Всё ещё люблю. И готова бороться за нашу семью. Но мне нужно, чтобы ты тоже хотел. Хоть немного.
Сергей посмотрел на неё и вдруг ясно осознал: он не может дать ей то, что она просит. Внутри него не осталось сил на эту борьбу. Он устал. Устал от притворства, от чувства долга, от жизни, которая давно перестала приносить радость.
— Мне нужно время, — выдавил он наконец.
— Сколько?
— Не знаю.
Алёна кивнула, вытирая слёзы.
— Хорошо. Я подожду. Но не вечно, Серёж. У меня тоже есть предел.
Она вышла из комнаты, а он остался стоять у окна, глядя на тёмный двор. Дождь стучал по стеклу, словно отсчитывая время, которого у него, возможно, уже не было.
*
Прошло ещё несколько недель. Сергей пытался измениться, но попытки давались с трудом. Он старался быть внимательнее к жене, проводить больше времени с детьми, но всё это требовало невероятных усилий. Словно он играл роль самого себя в какой-то бесконечной пьесе.
Однажды вечером, когда Алёна укладывала детей спать, к нему подошёл сын.
— Пап, можно вопрос?
— Конечно.
Дима помялся, потом решительно спросил:
— Ты разведёшься с мамой?
Сергей чуть не выронил телефон.
— С чего ты взял?
— Ну... вы же почти не разговариваете. И мама часто плачет, когда думает, что никто не видит.
Мальчику было всего десять лет, но в его глазах читалась недетская серьёзность. Сергей понял: прятаться бесполезно. Дети действительно всё видят и чувствуют.
— Не знаю, сынок, — честно признался он. — Сложная ситуация.
— А если я скажу, что не хочу, чтобы вы расставались? — голос Димы дрожал.
Сергей обнял сына, и тот прижался к нему.
— Я всё понимаю, пап. Правда. Я же не маленький. Просто... мне страшно. Вдруг всё развалится?
— Ничего не развалится, — прошептал Сергей, хотя сам не верил своим словам.
Когда мальчик ушёл спать, он долго сидел в темноте гостиной. Разговор с сыном перевернул что-то внутри. Он вдруг ясно осознал: какое бы решение он ни принял, кому-то будет больно. Или детям, или Алёне, или ему самому. Идеального выхода не существует.
Но можно ли жить дальше вот так — в вечном притворстве и внутренней пустоте? И правильно ли это по отношению к самому себе?
*
Решение пришло неожиданно. Как-то утром Сергей проснулся и понял: он больше не может. Не хочет притворяться, не хочет жить в этой клетке из долга и обязательств. Он хочет чувствовать себя живым, а не просто существовать.
Вечером того же дня он позвал Алёну на серьёзный разговор. Дети были у её родителей — она будто почувствовала, что что-то важное должно произойти.
— Я принял решение, — начал Сергей, и голос его был твёрдым. — Мне нужно уйти. Ненадолго. Пожить отдельно, разобраться в себе.
Алёна побледнела.
— Значит, всё-таки уходишь.
— Я не говорю о разводе. Просто мне нужна пауза. Понимаешь? Я задыхаюсь здесь. И так больше нельзя — ни тебе, ни мне, ни детям.
Она молчала, глядя в пол. Потом подняла глаза, и в них он увидел не слёзы, а странное облегчение.
— Знаешь, наверное, ты прав, — тихо сказала она. — Я тоже устала. Устала любить одна. Устала бороться за того, кто не хочет, чтобы за него боролись.
— Алён...
— Нет, послушай. Может, это действительно лучший выход. Поживёшь отдельно, подумаешь. И я подумаю. И решим, что делать дальше. Как взрослые люди, а не как измученные узники брака.
Сергей смотрел на неё с удивлением. Он ожидал слёз, истерики, обвинений. Но Алёна была спокойна — той спокойностью, которая приходит после долгой внутренней борьбы.
— Только пообещай одно, — добавила она. — Что будешь честен до конца. Если поймёшь, что не хочешь возвращаться, скажи сразу. Не тяни. Я заслуживаю знать правду.
— Обещаю.
Они помолчали. Сергей чувствовал, как с плеч спадает невыносимый груз. Может быть, это и есть решение? Не бежать сломя голову, но и не оставаться в клетке. Дать себе и Алёне время разобраться в том, что осталось от их брака.
— А дети? — спросила Алёна. — Как им объясним?
— Скажем правду. Что папа временно переезжает, но они всегда могут его видеть. Что мы с мамой пытаемся всё наладить, но для этого нужно немного пространства.
Алёна кивнула.
— Хорошо. Когда уйдёшь?
— Через неделю. Мне нужно найти жильё и подготовиться.
Она встала и направилась к выходу, но на пороге обернулась:
— Серёж, я всё ещё надеюсь, что ты вернёшься. Но если нет... спасибо, что был честен. В конце концов.
Когда дверь закрылась за ней, Сергей опустился в кресло и закрыл глаза. Впереди была неизвестность, страх, возможно, боль. Но внутри, впервые за долгое время, он почувствовал что-то похожее на надежду.
Может быть, иногда нужно разойтись, чтобы понять, стоит ли идти вместе дальше. Или чтобы наконец отпустить то, что давно умерло. В любом случае, оставаться в клетке из долга и привычки больше не было сил.
И пусть впереди ждут трудности, но хотя бы он будет идти своим путём. Честно. Перед собой и перед теми, кого любил когда-то.
Буду благодарна за лайк и подписку.
✅Читайте ещë: