Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
В душноватом кафе, пропахшем кофе и табаком, царила сосредоточенная тишина. После сытного обеда журналисты заказали ром. Бутылка мгновенно появилась на столе, и, разлив янтарную жидкость по бокалам, Молчун жестом предложил Флею продолжить. Тот взял сигарету, сделав медленную затяжку, и повествование поплыло, как дым, унося в прошлое. Журналисты превратились в слушателей исповеди, где каждый глоток был глотком правды, горькой, но правды.
Флей начал с бегства — двух недель блужданий по горам и лесам Никарагуа с отрядом Тигрильо. Парадокс: их, врагов государства, радушно встречали в деревнях, кормили, давали припасы, будто опровергая ядовитые речи из радиоприемников. Усталость туманила мысли, и только за границей, в долине Макуэнгалес, открылась неприкрытая реальность. Не лагерь, а скопище голода и отчаяния: шалаши, землянки, мутная вода и дикие бананы. Вера в борьбу умерла в тот же миг.
Но жизнь, упрямая и простая, взяла свое. Отряд Тигрильо — причудливая смесь бывших сандинистов и гвардейцев — теперь был не враждующими фракциями, а сборищем таких же потерянных людей, объединенных желанием «исправить произошедшее». Флей, почти от отчаяния, начал вскапывать луг. К нему, сначала с недоумением, а потом с ожесточенной надеждой, присоединились все мужчины. Они посадили маис. Он отстоял у Тигрильо коров, чтобы дети пили молоко. Жена и сын, доставленные в безопасность, стали его главной причиной держаться. А «зеленые» — гондурасские военные — получали деньги от Тигрильо, добытые грабежом банков, и оставляли их в покое. Так, «худо-бедно», они начали строить подобие жизни.
И тогда в долину приехал он. Энрике Бермудес, бывший полковник Национальной гвардии, в простых джинсах и ветровке, с двумя аргентинскими советниками. Без длинных речей, которых, по словам Флея, было не занимать сандинистам, он сказал то, что все хотели услышать: есть силы, готовые помочь создать армию, чтобы сломать хребет режиму.
Это была искра, упавшая в бочку с порохом обид. «Они обманули всех, они обманули народ…» — и в этот момент остатки отвращения к гвардейцам сменились у Флея жгучей ненавистью к сандинистам. Он дал согласие. Его семью мгновенно переправили в Тегусигальпу, обеспечили жильем, дали денег. Чек был обналичен кровью: чтобы его близкие не голодали, он был готов воевать.
«Ла Кинта» — заброшенная ферма, превращенная в кузницу диверсантов. Здесь Флей стал Джонсоном. Жесткая дисциплина, псевдонимы, запрет на лишние вопросы. Шестнадцать часов в сутки изнурительной муштры под руководством безликих аргентинских инструкторов: предрассветные пробежки, минно-взрывное дело, ночные патрули с лицами, вымазанными сажей. Через два месяца их, нагруженных как вьючные животные бельгийскими винтовками FAL и пластичной взрывчаткой C-4, бросили в первую операцию.
Цель — стройплощадка в Пуэрто-Вьехо, десятки новеньких итальянских самосвалов. Месяц тяжелейшего марша по родным, молчаливым холмам. Операция прошла с пугающей легкостью: выстрел в сторожа, закладка зарядов, ослепительный взрыв, превративший технику в груду металла. Возвращались на крыльях эйфории. «Мы все были рады, что нанесли наш первый удар». В тот момент Флей верил, что если за ними стоит мощь Вашингтона, то победа близка. С момента бегства прошло меньше года.
Журналисты, переворачивая кассеты, ловили каждое слово.
Успех породил «Коммандос специальных операций» — элитное подразделение под началом бывшего офицера группы антитеррора BECAT Сандорно. Их наставником стал аргентинский полковник Вильегас, чья речь стала их кредо: «Вы должны стать самыми быстрыми, самыми сильными, самыми свирепыми, самыми смертоносными…» Их готовили для войны на равнинах тихоокеанского побережья — в самое сердце экономики Никарагуа, где негде спрятаться. Их метод: подкрасться ночью, нанести удар и бесшумно исчезнуть.
Первый рейд на укрепленную базу «Ла Лагуна» провалился сразу — из-за болот, которых не было на картах. Второй, спустя месяцы тренировок, обернулся катастрофой. Вооруженные новейшими приборами ночного видения от ЦРУ, они проникли на базу, но не заметили наблюдателя на гигантском дереве. Один выстрел — и ад вырвался на свободу. Под шквальным огнем танковых пулеметов они бежали по открытой равнине, как затравленные звери. Из двадцати человек выжили трое. Пуля перебила Флею руку, которую позже ампутировали. А один из «погибших», попав в плен, выдал всё, что знал, что впоследствии привело к чудовищному взрыву на их учебной базе «Лепатерик».
На вопрос, чем он занимается теперь, Флей коротко бросил: «Продолжаю служить в ФДН, при штабе», — и попросил не расспрашивать дальше. Получив сверх оговоренной платы «подарок от ирландских меценатов» для семьи, он оставил контакт и растворился в вечернем городе.
В опустевшем кафе журналисты перевели дух. Услышанное было плотным клубком правды, боли, разочарования и ожесточения.
— Главное, что весь рассказ — правда, — первым нарушил молчание Андрей.
— Полковник не должен знать, что мы встречались с Флеем, — напомнил Молчун, поднимаясь. Впереди у них была встреча с самим Бермудесом.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.