— Как вам не стыдно? — раздалось громко и на французском. Говорить в подобном тоне с императором! Царь отступил на шаг, смущенно пробормотав извинение.
Женщина смотрела на огромного Александра Третьего, легко гнувшего подковы, не опуская глаз. Император только что позволил себе грубоватую шутку — дернул за фалды ее строгого пиджака. Шум в зале смолк, немыслимое поведении для светлейшей княгини, принцессы, члена семьи Романовых.
Впрочем, Евгения Максимилиановна Лейхтенбергская была особенной женщиной, не просто внучка Николая Первого, не просто подруга императрицы. Она была человеком, который умел говорить "нет". Даже самодержцу.
Родилась Евгения в 1845 году в самом роскошном дворце Петербурга. Родителями девочки были герцог Максимилиан Лейхтенбергский и Мария Николаевна — красавица — дочь императора Николая Павловича Романова. По отцовской линии Евгения, которую в семье ласково звали Эжени, приходилась правнучкой Жозефины Богарне, первой супруги Наполеона Бонапарта.
Малышку окружала роскошь и любовь близких. Но в семь лет чудесная сказка закончилась: не стало отца, а мать, великая княжна Мария Николаевна, темпераментная, живая, нашла новую любовь, тайно обвенчалась с графом Григорием Строгановым и уехала в Европу, оставив дочерей в России.
Эжени взяла на воспитание дальняя родственница, добрая и простая графиня Елизавета Толстая, приходившаяся двоюродной теткой известному писателю. В доме тетки не было блеска, зато в нем учили думать и видеть человеческие качества, а не титулы.
Когда наступило время, юную Эжени вывели в свет. Происхождение делало ее одной из самых желанных невест империи, а красота лишь добавляла азарта кавалерам. Когда было объявлено о браке наследника Александра Александровича и бывшей невесты его старшего брата Дагмар Датской, именно Эжени первой подружилась с будущей императрицей. Дружба эта продлится всю их долгую жизнь.
— Она совершенно очаровательна, но она… совершенно другая, — говорили о Евгении при дворе. Произносилось это с недоумением и растерянностью. Пока фрейлины и придворные дамы изнывали в корсетах, она заказывала у портных удобные костюмы — пары. Пока придворные прелестницы томно вышагивали на прогулках, она скакала на лошади не хуже матерого кавалериста. Евгения не бунтовала громко, не делала ничего нарочитого. Она жила так, как считала нужным. Статус позволял.
К моменту, когда ей пора было выходить замуж, за Евгенией охотилась половина женихов Европы. Сватался наследный принц Италии, племянник греческого короля… Но девушка сделала выбор, который многих удивил. В 1868 году Евгения вышла замуж за принца Александра Петровича Ольденбургского.
Ни страстного романа, ни холодного расчета. Брачный союз Евгения заключила с единомышленником, они с мужем безмерно уважали друг друга. Александр Петрович был редкой птицей в высшем свете. Немец по рождению, он был русским до мозга костей — воспитан в России, служил России. Его страстью были наука.
Александр Ольденбургский основал и возглавил Императорский Институт Экспериментальной Медицины в Петербурге — учреждение, где впервые в России ставили научные опыты на уровне мировых стандартов. Создавал приюты, больницы, был попечителем учебных заведений. Его называли "принцем — меценатом" и "профессором в мундире".
Словом, брак стал не самым страстным, но невероятно прочным. В союзе, тем не менее родился сын, названный Петром. А когда Евгению потянуло из Петербурга в глушь, в ее безумную, грандиозную авантюру с имением Рамонь, Александр Петрович не стал препятствовать. Более того — он стал ее мощной опорой.
В 1878 году Евгении исполнилось тридцать три года, светская жизнь стала казаться бесконечным, изящным заточением. И бунтарка разворачивается на 180 градусов, убегая от скуки в имение Рамонь, что в Воронежской губернии. Поместье было огромное, заброшенное, обремененное долгами.
— Чего ей не хватало? — разводили руками светские знакомые. — Закопается теперь в бесконечных заботах, опростится, похоронит себя в деревне.
Евгения слышала сплетни, читала о них в письмах, людская молва ее не волновала. У нее было дело. Сначала принцесса построила в Рамони больницу. Не комнату для заболевших слуг, а настоящую лечебницу с родильным отделением. Потом — столовую, где за копейки кормили сытными обедами. Потом — школа для крестьянских детей.
— Это фундамент, — говорила бывшая великосветская дама. — Здоровые, сытые, грамотные люди — лучший капитал.
— Фи, как приземленно и банально, — кривились придворные барышни. — Принцесса не могла найти ничего более утонченного?
Не могла. Взялась за завод. Старые сараи сменили корпуса с гудящими паровыми машинами. Кондитерская фабрика в Рамони стала производить не просто сахар, а шоколад, карамель, монпансье такого качества, что их везли в Москву и Петербург, в 1900 году они получили золотую медаль в Париже, наряду со швейцарскими. Красавица Эжени стала зваться "шоколадной королевой".
"Королева", однако, действовала как заправский купчина. Чтобы возить сырье и продукцию, Евгения Максимилиановна проложила к своему имению 19 километров железной дороги. На свои деньги. Сама ходила по полотну, проверяла шпалы, спорила с инженерами.
Чтобы имение жило, она создала систему лесных питомников. Вырубили дерево — посадили три. Чтобы земля родила, организовала опытные поля, где агрономы экспериментировали, а самые способные крестьянские парни получали от нее стипендию для учебы. Чтобы в домах был свет, в Рамони была построена одна из первых в губернии электростанций.
К Евгении ехали работать и зарабатывать, здесь лечились, учились. Великие князья дома Романовых приезжали сюда не инспектировать, а смотреть на чудо, созданное волей одной женщины.
Личное счастье оказалось сложнее, чем постройка фабрики. Сын Петр, по воле матери и ее подруги — императрицы, женился на великой княжне Ольге Александровне. Брак, задуманный как союз, стал тихой трагедией людей, связанных нелюбовью.
Дело всей жизни Евгении погубило доверие. Вложив душу в Рамонь, она в конце жизни перепоручила дела управляющему. Тот оказался мошенником. К 1907 году имение, обремененное огромными долгами, стояло на краю пропасти. Пожилой, уже очень больной Евгении пришлось просить помощи у императора Николая Второго. Рамонь выкупили в казну, но Россия стремительно шагала к революционному излому.
Октябрь 1917 года парализованная княгиня встретила в Петербурге. Ее, почти забытую, чудом вывезли — сначала в Финляндию, потом на юг Франции. В 1924 году Евгения с мужем пережили кончину единственного сына.. Через год за сыном последовала и его безутешная мать. Удивительной женщины не стало в Ницце, вдали от России, которую Евгения любила как хозяйка любит собственный, выстроенный с нуля по кирпичику дом. Александр Петрович Ольденбургский пережил жену на семь лет.
Замок Ольденбургских в Рамони стоит до сих пор. И завод стоит. Но… есть разница.
По тем самым рельсам, что легли по приказу Евгении, до сих пор ходят поезда, в местном музее хранятся обертки от конфет "Товарищества Рамонской сахарной фабрики" — яркие, изящные, как и необычная принцесса, создавшая это сладкое чудо.
Ставьте лайки и подписывайтесь, чтобы поддержать канал.