Настали солнечные святки,
И, снег полозьями деля,
Опять несут меня лошадки
В родные дальние края.
Мороз и снег. Простор и воля.
Дорога ровная долга.
Задорный ветер веет волей,
Блестит зелёная дуга.
И колокольчик подпевает
Весёлым звоном ямщику.
И сладко сердце забывает
Свою тревогу и тоску.
Мы все томимся и скучаем
И долю грустную клянём,
Мы ночью звёзд не замечаем
И солнца мы не видим днём.
Но стоит только город бросить —
И снова оживаешь ты,
Вновь сердце бьётся, сердце просит
Простой и ясной красоты.
Душой овладевает нега
Пустых таинственных полей.
И что тогда милее снега
И ветра вольного милей?
...Плетень разломанный и шаткий
Отбросил голубую тень.
Но резвые — летят лошадки,
И вот — уж далеко плетень.
Леса на горизонте, иней,
Темнеет издали река,
А в небе — золотой пустыни
Плывут, слетая, облака.
Скрипят полозья, точно лыжи,
И напевает бубенец,
Что с каждым шагом ближе, ближе
Дороги сладостной конец.
Как хорошо проснуться дома
(Ещё милей, чем дома лечь!)
Всё там любимо и знакомо;
Трещит натопленная печь.
Как хорошо напиться чаю
В столовой низкой, в два окна,
Где, верно сердцу отвечая,
Покоем веет старина.
И сладко знать, что в самом деле
Придут волхвы, зажгут звезду,
Что две счастливые недели
Я в этом доме проведу.
(1916)
