Утро началось с аромата кофе и фальшивой идиллии. Катя встала пораньше, приготовила блинчики (любимое блюдо Регины Львовны) и встретила свекровь, которая зашла «проконтролировать сборы», с улыбкой стюардессы бизнес-класса.
Регина Львовна насторожилась. Она ожидала скандала, слез, мольбы забрать скрипку обратно. А тут — блинчики и сияющая невестка.
— Мама, вы абсолютно правы, — начала Катя, наливая свекрови чай в парадную чашку. — Я всю ночь думала. Мы не можем упустить такой шанс. Гнесинка — это уровень. Димка просто еще не понимает своего счастья.
Свекровь расцвела. Она откусила блинчик, жмурясь от удовольствия и собственной правоты.
— Ну вот! Я же говорила! Умная женщина всегда послушает старших. Талант надо развивать через «не хочу».
— Именно, — кивнула Катя. — И про деньги вы верно сказали. Нельзя разбрасываться такими суммами. Это было бы преступлением перед семьей.
Димка сидел за столом, ковыряя вилкой тарелку, и смотрел на маму с ужасом. Он не верил, что она его предала.
— Поэтому, — Катя положила на стол перед свекровью аккуратную стопку бумаг и пластиковую карточку, — мы решили всё организовать по высшему разряду.
— Что это? — Регина Львовна подцепила бумажку двумя пальцами с безупречным маникюром.
— Это маршрутный лист, — бодро отрапортовала Катя. — Смотрите. Автобус 458 отходит от нашей остановки в 15:40. Едет до метро сорок минут. Потом пересадка, три станции, переход на кольцевую... В общем, в 16:50 вы на месте. Обратно так же. А это — проездной «Тройка», я его пополнила на месяц вперед.
Глаза свекрови округлились, став похожими на два чайных блюдца. Блинчик застрял где-то в районе пищевода.
— Подожди... Какой автобус? Какая «Тройка»? Я же сказала — возить будешь ты!
— Мама, ну как же я могу? — Катя развела руками, изображая искреннее огорчение. — Я работаю до шести. Начальник вчера ясно дал понять: еще один отгул — и увольнение. А если меня уволят, кто будет оплачивать ипотеку и еду? Виталик тоже на объекте до ночи.
Катя встала, подошла к свекрови и положила руки ей на плечи. Жест был похож на объятие, но хватка была железной.
— Вы — главный спонсор. Идейный вдохновитель. Вы сами сказали: «Я вложилась в будущее». Кто, как не вы, должен проконтролировать процесс? Педагоги, говорят, там строгие, им нужен контакт с родственниками. Я в музыке — ноль, я только опозорюсь. А вы, Регина Львовна, с вашим вкусом, с вашим авторитетом... Вы станете настоящим продюсером Димки!
— Но у меня давление! — взвизгнула свекровь, пытаясь стряхнуть руки невестки. — У меня ноги! Час пик! Я не могу таскаться по автобусам!
— А на такси дорого, вы же сами учите нас экономить, — парировала Катя. — Да и в пробках такси стоит так же, как и все. Метро — самый надежный транспорт.
Она взглянула на часы.
— Ой, Димка, беги одевайся! Бабушка уже допила чай. Автобус через двадцать минут. Скрипку я в прихожей поставила. Она тяжелая, кстати, футляр добротный, дерево. Но вы справитесь, своя ноша не тянет.
Регина Львовна сидела красная, как помидор. Она попала в собственный капкан. Отказаться — значит признать, что деньги выброшены на ветер, а сама она — безответственная болтушка. Поехать — значит окунуться в ад московского транспорта с капризным ребенком и бандурой наперевес.
— Я... я сегодня не готова, — пробормотала она. — Голова кружится.
— Ну что вы! — Катя уже подавала ей пальто. — Таблеточку я вам в карман положила. Нельзя пропускать первое занятие. Педагог ждать не будет. Деньги сгорят! Вся сумма!
Аргумент про деньги стал контрольным выстрелом. Регина Львовна, кряхтя и проклиная всё на свете, влезла в пальто.
... Вечером они вернулись. Это было зрелище, достойное кисти передвижников. «Возвращение с каторги».
Укладка Регины Львовны пала смертью храбрых в борьбе с влажностью и давкой в вагоне метро. Дорогое пальто было забрызгано грязью — видимо, автобус окатил из лужи. В одной руке она волочила ненавистную скрипку, которая теперь казалась ей весом с контрабас, другой держала ноющего Димку.
— Это... Это невыносимо... — просипела она, падая на пуф в прихожей. — Там люди... Они толкаются... Димка ныл всю дорогу... От остановки идти километр по лужам...
Катя вышла из кухни, свежая, с чашкой чая.
— Ну как? Приобщились к прекрасному? Педагог оценил талант?
— Хамло там, а не педагог! — рявкнула свекровь. — Сказал, что мы опоздали на пять минут! Отчитал меня как девчонку!
— Ничего, завтра втянетесь, — успокоила её Катя. — Завтра у вас сольфеджио. В то же время.
Неделю. Ровно неделю длилась эта битва титанов. Регина Львовна держалась на чистом упрямстве и жадности, но реальность была беспощадна. Осенняя Москва, переполненный транспорт, вечно недовольный внук, который саботировал процесс (по тихому совету Катерины он ныл, просился в туалет на каждой станции и «случайно» наступал бабушке на ноги) — всё это подтачивало силы «мецената».
В пятницу вечером развязка наступила.
Дверь распахнулась. Скрипка влетела в квартиру первой, просвистела по коридору и с глухим стуком приземлилась в углу. Следом вошла Регина Львовна. Вид у неё был такой, словно она неделю разгружала вагоны с углем.
— Всё! — заорала она так, что задрожала люстра. — Хватит! Ноги моей там больше не будет!
— Что случилось, мама? — Катя выглянула из комнаты.
— Нет у него слуха! — безапелляционно заявила свекровь, срывая с себя шарф. — Медведь на ухо наступил! Педагог сказал, что он бездарность! И вообще, там сквозняки, я простудилась. И спину потянула с этим ящиком!
— Как же так? — ахнула Катя. — А талант? А деньги? Мы же оплатили...
— Плевать на деньги! — махнула рукой Регина Львовна. — Здоровье дороже. Всё, Катя. Эксперимент окончен. Пусть крутит свои гайки, если ему так хочется. Я умываю руки!
Она развернулась и, хромая, побрела к лифту, даже не попрощавшись с внуком. Дверь захлопнулась.
Димка выглянул из-за угла, глаза хитрые.
— Мам, а правда педагог сказал, что я бездарность?
— Нет, сынок, — подмигнула ему Катя. — Педагог сказал, что ты старательный мальчик. Но бабушке мы этого не скажем.
На следующий день Катя выставила скрипку на сайт объявлений. «Почти итальянка» ушла быстро, вернув в семейный бюджет половину той самой «приличной суммы», которую свекровь так опрометчиво потратила.
Вырученных денег как раз хватило на новый профессиональный набор для робототехники и абонемент в бассейн на полгода. А Регина Львовна теперь, когда речь заходит о внуке, только машет рукой: «Ой, отстаньте, я слишком стара для воспитания, пусть родители сами мучаются».
Катя согласна. Мучиться она готова. Главное — в тишине и без скрипки.