Смартфон на столе завибрировал в тридцать четвертый раз за утро. Кира даже не посмотрела на экран — она знала, кто это. У этого абонента была уникальная способность пробивать любые ментальные блоки и доводить до белого каления даже мертвого.
Лариса Дмитриевна. Мама. Человек, которому скучно жить, и поэтому она решила жить жизнью дочери.
Кира смахнула вызов, чувствуя, как дергается левое веко. Она сидела в стеклянном «аквариуме» переговорной, обложенная графиками, отчетами и таблетками от головной боли. Сегодня был тот самый день. День, когда решалась судьба годового контракта с китайскими партнерами. На кону стояла не просто карьера, а сумма, которой хватило бы, чтобы купить новенький кроссовер прямо из салона, не влезая в кредиты.
Телефон снова зажужжал. На этот раз пришло голосовое сообщение в мессенджер. Кира знала: если она не прослушает, следом полетят еще десять. Она быстро приложила телефон к уху, сделав вид, что поправляет волосы.
— Кира! — голос матери звучал так, будто она вещала из горящего танка. — Ты почему трубку не берешь?! Я тебе звоню-звоню! У Барсика стул жидкий, я волнуюсь! И по телевизору сказали, что гречка подорожает на пять процентов! Надо ехать в оптовый, я список составила. Ты во сколько будешь?
Кира стиснула зубы так, что чуть не раскрошила эмаль.
— Мам, я на работе, — быстро напечатала она, игнорируя правила пунктуации. — У меня важная встреча. Не звони.
Через секунду прилетел ответ. Снова голосовое. Тон сменился с панического на обиженно-трагический:
— Конечно! Мать для тебя — пустое место! Я тут одна, с больным котом, а у неё встречи! Вот помру, будешь знать! Найдешь меня холодную, тогда поплачешь, да поздно будет! Неблагодарная!
Кира заблокировала экран. Ей хотелось швырнуть гаджет в стену. Ей тридцать лет. Она ведущий аналитик в топ-корпорации. Она содержит эту квартиру, оплачивает мамины санатории, бесконечные обследования (на которых врачи ничего не находят) и этот чертов безлимитный интернет, через который мама черпает свои страхи.
— Кира Викторовна, инвесторы через десять минут, — заглянула в переговорную ассистентка Леночка. Вид у нее был испуганный. — Все готово?
— Да, Лен. Все готово. Телефоны на беззвучный. Никого не пускать.
Кира выдохнула, поправила пиджак и выключила звук на телефоне. «Всё. Час тишины. Она не достанет меня здесь».
О, как же она ошибалась.
Встреча шла тяжело. Китайцы были дотошными, въедливыми, цеплялись к каждой цифре в презентации. Кира балансировала на грани, используя всё свое обаяние и профессионализм. Напряжение в воздухе было таким плотным, что его можно было резать ножом. Генеральный директор, Виктор Павлович, сидел во главе стола, одобрительно кивая. Сделка была почти у них в кармане.
И тут селектор на столе генерального ожил.
Обычно секретарь Виктора Павловича — женщина-кремень, цербер в юбке — никогда не соединяла во время таких встреч. Никогда. Если только не война, пожар или звонок из Кремля.
— Виктор Павлович, простите, — голос секретарши дрожал. — Тут... Тут ЧП. У Киры Викторовны беда. Срочный звонок от матери. Кричит, что вопрос жизни и смерти, что Кира не отвечает... Я испугалась, вдруг что-то страшное... Соединяю.
Кира почувствовала, как кровь отлила от лица. Внутри всё оборвалось и полетело в ледяную бездну.
— Не надо... — прошептала она, но было поздно.
Щелчок. Громкая связь. И на весь огромный кабинет, отражаясь от стеклянных стен и полированного стола, разнесся истеричный визг Ларисы Дмитриевны:
— Кира! Ты совсем оглохла?! Я тебе час дозвониться не могу! У меня мультиварка пищит и не выключается! Я забыла, какую кнопку жать, чтобы каша не пригорела! Ты специально меня игнорируешь, чтобы я голодная осталась?!
Тишина. Гробовая, звенящая тишина.
Китайские инвесторы переглянулись. Переводчик поперхнулся водой. Виктор Павлович медленно, очень медленно повернул голову в сторону Киры. Его лицо наливалось нездоровым багровым цветом.
— Мама... — просипела Кира, чувствуя, как горит не просто лицо, а все тело. — Ты позвонила генеральному директору... из-за каши?
— А куда мне звонить?! — продолжала орать трубка. — Ты же мать заблокировала! Неблагодарная дрянь! Я тут с давлением, с техникой этой дурацкой воюю, а она...
Генеральный нажал кнопку отбоя. Резко. Жестко.
— Кира Викторовна, — его голос был тихим, но от этого еще более страшным. — Выйдите.
Встреча была сорвана. Атмосфера серьезности и профессионализма лопнула, как дешевый воздушный шарик. Сделка, над которой отдел работал полгода, превратилась в фарс.
Через час Кира стояла в кабинете босса.
— Я не знаю, как вы это объясните, — Виктор Павлович даже не смотрел на нее, перекладывая бумаги. — Нарушение деловой этики. Срыв переговоров. Мы выглядим как детский сад, а не как серьезные партнеры. У ваших сотрудников мамы звонят узнать про кашу во время подписания контракта на миллионы.
— Виктор Павлович, я...
— Годовой премии не будет, — отрезал он. — И повышения тоже. Скажите спасибо, что я вас не увольняю по статье. Свободны.
Кира вышла из офиса. На улице шел дождь, но она его не замечала. В голове пульсировала одна цифра. Сумма премии. Те самые деньги, на которые она рассчитывала, чтобы закрыть ипотеку за эту проклятую квартиру, где ее ждал «человек с кашей». Эти деньги испарились из-за одной кнопки на мультиварке.