НА ПРИМЕРЕ «Я И БРОДСКИЙ»
Критика или критиканство, поиск истины или навешивание ярлыков, служение поэзии или сведение личных счётов? Как ни парадоксально, эти вопросы обостряются и становятся всё более насущными при явном разрушении литературного процесса, который не только освещает, но и выстраивает критика. Если она не тусовочна, не рекламно-комплиментарна, а - . От аналитики и жёстких оценок настолько все отвыкли, что руководитель целой писательской организации СПб – Борис Орлов на писательском сайте ляпнул: «Бобров, если следовать его логике, стучит на всех и на всё на "Российском писателе". Вечно всем и всеми недоволен»…Как постоянный автор и лауреат сайта, я стольких писателей восславил, защитил от наскоков, попытался вытащить из забвения - просто стыдно такое читать. И вообще - причём тут обывательское "недовольство"? Наоборот, я даже прямое поддакивание не воспринимаю, если оно поверхностно или не подкреплено весомыми аргументами.
Например, под моими критическими публикации по поводу поэзии или позиции Иосифа Бродского уже дважды комментаторы цитировали стихи Анищенко, которым восхищался Евгений Евтушенко, на дух не переносимый Бродским. Так, один читатель предложил: «Пусть же точку в этом споре о Бродском поставит выдающийся русский поэт Михаил Анищенко (1950-2012)». А по-моему, на весомую точку это раздёрганное стихотворение – не тянет.
Я И БРОДСКИЙ
Я был печальным и неброским (? – для рифмы – А.Б,),
Я ненавидел «прыг» да «скок»
Не дай мне, бог, сравнений с Бродским,
Не дай-то, бог, не дай-то бог!
Стихов его чудесный выдел
Я вряд ли жизнью оплачу.
Он видел то, что я не видел
И то, что видеть не хочу.
Он, как туман, не верил точке, (?)
И потому болтливость длил,
И боль земную на цепочке
Гулять под вечер выводил.
Он верил образам и формам,
Особым потчевал питьём,
Но пахли руки хлороформом
Марихуаной, забытьём.
И понимал я злей и резче,
Что дым клубится без огня,
Что как-то надо поберечься
От слёз троянского коня.
Комментатор добавил: «Если меня бесит внимание к неплохому, но не более того, поэту Бродскому, то только потому, что критики наши не пишут книг о таких, как Анищенко, поэтах. Бесит меня то, что Бродские застили собой истинную нашу поэзию». Но, по-моему, столь приблизительные и головные стихи - не повод для превознесения или бешенства.
Поэт и специалист по Бродскому Виктор Куллэ выстраивает свою картину «Я и Бродский»: «Первое и главное: Бродский ввел в русскую поэзию иную систему отношений автора и текста. После этого писать, как прежде, нельзя. Некогда Луи Арагон сказал о Владимире Маяковском: можно хорошо к нему относиться, можно дурно, но он лег поперек литературы, как бревно, и обойти его нельзя. То же с Бродским. Весь современный поэтический язык создан отчасти Бродским, а отчасти поэтами Лианозовской школы (тем же Всеволодом Некрасовым). Но главное, что он отечественному стихотворчеству сделал прививку интонации английской поэзии». Оставим в стороне притянутых за уши поэтов Лианозовской школы и Некрасова, но спросим: а зачем нем эта англо-американская прививка? Плодотворна ли она и любезна ли слуху россиян?
Например, Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представлял данные мониторингового исследования об отношении россиян к США. Большинство россиян в ходе опроса в марте 2022 года, после начала спецоперации, сообщили, что относятся к Соединенным Штатам Америки плохо (71%). Почти половина относятся очень плохо (47%) — это наиболее высокий показатель крайне негативного отношения за весь период мониторинга. Конечно, политику с поэзией смешивать не след, но согласитесь некоторые интонации, особенно сегодня, когда мы с утра до ночи слушаем по всем программам беспрерывное говорение Трампа - некоторые напористые интонации отталкивают.
Ленинградский литературовед Виктор Крушельницкий написал: «Во второй половине двадцатого века поэты еврейского происхождения оказались опять в авангарде (Бродский, Кушнер, Кривулин, Рейн) как и вправду очень одаренные авторы». Списки – неравноценны и посыл спорный. Но теперь всю несостоятельность подобных суждений обнажает такой пассаж Крушельницкого об иноагенте, релоканте и откровенном русофобе Дмитрии Быкове: «Например, я не вижу ничего плохого в обилии евреев в литературе, если на примере Д. Быкова, евреи учат хорошему, (а не дурному) и поднимают у людей интерес к настоящей литературе». Оправдывает Крушельницкого только биография и честность, сам пишет о себе: «Мои публикации оставляют меня равнодушным к ним. Приятнее вспомнить другое. Когда я лежал в 1988 году больнице имени Кащенко, в палате со мной лежал один примечательный старик…».
Кстати, о Быкове. Никто так не припечатывал и не принижал Бродского, как считающийся чуть ли не его поклонником Быков: «Бродский вообще очень любим людьми, чьё самолюбие входит в непримиримый конфликт с их реальным положением. Поэт отвергнутых любовников, поэт несостоявшихся, угнетённых или неудачливых граждан, потому что им нравится отвергать, им нравится презирать. И доминирующая эмоция Бродского — презрение».
Если это – комплимент для русскоязычного поэта, то надо вообще перечеркнуть всю русскую поэзию, забыть о предназначении поэта, выраженное Блоком: «Он весь – дитя добра и света, Он весь – свободы торжество». Получается что? - «Он весь – дитя неверья в это, Он весь – презренья торжество».
Сильно…