Начало здесь
Ну… Есть такое. Впрочем, нужно знать саму Веронику.
Вероника – современная женщина. На днях отпраздновала юбилей, сорок пять лет. По нынешним меркам – молодуха. А она и есть – молодуха. Худая, но при всех достоинствах, модно и со вкусом одетая, то супер-оверсайс на ней, то все в облипку – благо, что фигура позволяет. Ногти, брови, губы, попа – постоянные клиенты салона красоты. Плюс ко всему – огромная машина под названием «Танк», морковного цвета, трешка в центре с ремонтом, балованный шпиц и никаких проблем.
Это снаружи. С изнаночной стороны, конечно, небольшие проблемки имеются. Квартира принадлежит родителям, с которыми Вероника проживает. Ну не хочется ей покидать «налюбленную» квартиру. Ей не очень нравится «движуха» с переездами и со всем таким прочим. Она слишком ленива для всего этого.
Ремонт, ногти, шмотки, машина и шпиц – подарки «друга». «Друг» «дружит» с Вероникой уже двадцать лет. По отношению к Веронике ведет себя друг, как падишах или турецкий султан к своим наложницам. Не в смысле любовных утех, а в простом и банальном быту. Как приедет этот товарищ к Веронике, как упадет на свой турецкий диван, как начнет Веронику гонять туда-сюда, так у нее прям настроение падает.
«Блин, как золушка», - вздыхает она с интонацией попугая Кеши из мультика, - «А Вовка меня так любил»
Вовка у Вероники когда-то был, в далекой молодости, в другой жизни. Любил, правда. Но кроме любви он больше ничего Веронике дать не мог, потому что, не всем дано, как говорится. Не все такие талантливые.
Вероника жила в блаженной нищете и, как дитя игрушке, радовалась даже новым трусам, купленным на сэкономленные деньги. Вовка все искал себя, искал и никак не мог найти. Вероника и дальше бы ждала, когда любимый станет человеком, но жизнь повернулась другой стороной. Вероника, здорово подгуляв в кабаке (пока Вовка искал себя в Питере, оставив жену одну в родном городке), шла домой, в памину-мамину квартиру (квартиру, где она жила с мужем, забрал себе обратно завод по причине увольнения вечно ищущего себя работника) и немного заплутала в «трех парковых соснах».
А если честно – домой идти не хотелось. Настроение было паршивое – жизнь не удалась. Ничего не ладилось, и вообще… Вова приезжал только на выходных, привозил в подарок питерскую шаверму, а насчет денег не заикался. А годы идут, и никакого просвета, и все надоело…
Ну и встретила этого… друга. Нечаянно. В трех соснах. Друг притормозил свой автомобиль, сверкающий новеньким лаком, предложил подвезти, Вероника не отказалась, хотя до дома было всего два шага ходу. Друг «подвозил» ее всю ночь. И приезжал после три раза в неделю. Кто он, что он, чем занимается, Вероника не знала и знать не желала, потому что влюбилась в атлетически сложенного, мужественного и уверенного в себе незнакомца, как кошка!
Почему? Потому. Вероника, до этого всего очень терпимо относившаяся к отсутствию дома «любимого» мужа, с новым мужчиной не могла расстаться ни на минуту. Ни на секунду. Она чувствовала, что это какая-то патологическая привязанность, что это очень мешает ей жить, но ничего с собой поделать не могла. Вероника забыла своего доброго, безответного, безответственного, рыхлого и мягкого Вовку. Она честно призналась ему, что полюбила другого и бросила его с легким сердцем и чистой совестью. И вспоминала о нем в редкие моменты, когда новый возлюбленный ее чем-нибудь достает. Но вспоминает не дольше двух минут, хоть новый возлюбленный по нраву крут и своенравен и Веронике не подчинялся. И что же? Вероника подчинялась ему. Все ее «я думала, я хотела…» обрезал единственной фразой:
- Ты думать не способна. Думать буду я!
Ну и ладненько. Ну и хорошо.
Вероника приняла мужские условия. И с той поры больше ни о чем не думала. И о деньгах, об их отсутствии – в первую очередь, думать перестала. Любимый обеспечивал и Веронику, и ее родителей. Жениться, правда, не хотел. Почему – не говорил. Первые десять лет Вероника страдала от ревности. Потом – перестала. Зачем? «Друг» неизменно возвращался к ней, заботился и контролировал, управлял и воспитывал, потом снова уезжал на неделю.
Через десять лет такой жизни, тоталитарной власти и нетерпимости к любым возражениям, Вероника даже радовалась, что все сложилось именно так, а не иначе. ОН есть и никуда не денется. ОН купил отцу Вероники новенькую машину, а когда маму Вероники опрокинул инсульт, ОН оплатил и лечение, и пансион, и все, все, все, чтобы мама не превратилась в овощ.
ОН не любил людей, не любил подруг Вероники, терпеть не мог сплетен на работе Вероники, был резок и безапелляционен в суждениях. И ОН подкармливал бездомных кошек и собак, тайком занимался благотворительностью и был по-своему честен и справедлив. В редкие минуты ЕГО присутствия в квартире Вероники, последней не давалось никакого покоя. То чаю, то кофе, то обед, принеси, унеси, поправь, и еще куча распоряжений. А Вероника привыкла к блаженному ничегонеделанью, сну до обеда, бесконечным телефонным пересудам…
ˑКстати, к Маньке он относился терпимо. Наверное потому, что Манька никогда не досаждала его спокойствию, не названивала и не приходила в гости и не интересовалась, где работает друг Вероники, чем занимается и чем дышит.
ˑИтак, подведем итоги. Деток у Вероники нет. Вместо деток – капризный шпиц. Муж, так сказать, соломенный, непроштампованный в ЗАГСе. На днях Веронике стукнуло сорок пять лет. Грустно? Отнюдь.
ˑПресмыкаться плохо. Но лучше пресмыкаться за деньги, чем так, как Маня. Манькин муж и рядом не стоял с мужчиной Вероникиной мечты. Манькин муж получает копеечную зарплату и вручает ей, как приз, выигранный на королевских скачках. Как минимум. Маня забыла, когда отдыхала на море. И честно – никогда там не отдыхала.
ˑУ Вероники до сих пор ночи полны страсти и огня, более спокойного, чем двадцать лет назад, но сердечко-то ёкает каждый раз после прикосновений мужчины мечты. А еще: если на Веронике красивое белье, то вообще – отпад. А что у Мани? А ничего у нее такого нет. Маня давно уже спит в отдельной постели! Ну и пусть спит. Так ей и надо!
Вероника холодно улыбается. Она уверена, что пресловутое «Женское» счастье – понятие относительное и весьма растяжимое. Вероника насмотрелась на «счастливых» женщин достаточно и может об этом рассуждать с видом эксперта.
ˑИ все-таки, что-то покалывает в груди. Тянет. Поскуливает тоскливо глубоко в душе. Может, Вероника не права? Может, и правда, несчастная Маня гораздо счастливее ее?
Анна Лебедева